О деле Светланы Прокопьевой
1. Второй за недолгое время приговор, сильно расходящийся с запросом прокурора (первый – по делу Серебренникова). В деле Прокопьевой расхождение еще больше – между реальным шестилетним сроком и штрафом в 500 тысяч рублей без запрета заниматься журналистикой. Видимо, есть желание сгладить общественную реакцию, которая, несмотря на различие этих дел, оказалась в обоих случаях значительной.
2. Оправдательный приговор в таком деле (о «публичном оправдании терроризма») был невозможен, но очевидна моральная победа правозащитников и журналистов, которые поддерживали Светлану Прокопьеву. Главная «ложка дегтя» для нее - это даже не сам приговор, а досудебное включение журналистки в прошлом году в «экстремистский список», означающее фактическое поражение в правах (в результате блокировки счетов).
3. Некоторые штрихи, связанные с репутационной проблемой – Хакасский университет официально сообщил, что в нем не проводилась экспертиза по делу Прокопьевой. И бланки, на которых оно представлено, не соответствуют бланку университета. Впрочем, эта экспертиза, выполненная внештатным сотрудником университета, все равно была приобщена к делу. Кстати, еще одна экспертиза обличила Прокопьеву в неявном оправдании терроризма, а свой метод эксперт объяснил чтением между строк, «видеть больше того, что написано или сказано».
4.Несмотря на мягкий приговор, его обвинительный характер создает прецедент и существенно ограничивает дискуссии по поводу причин терроризма, в том числе с участием журналистов и историков. В том числе с апелляцией к истории народовольцев, эсеров, да и белых террористов 1920-х годов. Для сравнения – во Франции, к примеру, тоже судят за оправдание терроризма, но там нужно доказать прямую и явную поддержку действий террориста, а не читать между строк.
5. В России возродился жанр последнего слова обвиняемого на суде, распространенный в дореволюционной России. Только тогда такие тексты распространяли в виде листовок и публиковали в нелегальной печати, а сейчас размещают в Интернете.
Алексей Макаркин
1. Второй за недолгое время приговор, сильно расходящийся с запросом прокурора (первый – по делу Серебренникова). В деле Прокопьевой расхождение еще больше – между реальным шестилетним сроком и штрафом в 500 тысяч рублей без запрета заниматься журналистикой. Видимо, есть желание сгладить общественную реакцию, которая, несмотря на различие этих дел, оказалась в обоих случаях значительной.
2. Оправдательный приговор в таком деле (о «публичном оправдании терроризма») был невозможен, но очевидна моральная победа правозащитников и журналистов, которые поддерживали Светлану Прокопьеву. Главная «ложка дегтя» для нее - это даже не сам приговор, а досудебное включение журналистки в прошлом году в «экстремистский список», означающее фактическое поражение в правах (в результате блокировки счетов).
3. Некоторые штрихи, связанные с репутационной проблемой – Хакасский университет официально сообщил, что в нем не проводилась экспертиза по делу Прокопьевой. И бланки, на которых оно представлено, не соответствуют бланку университета. Впрочем, эта экспертиза, выполненная внештатным сотрудником университета, все равно была приобщена к делу. Кстати, еще одна экспертиза обличила Прокопьеву в неявном оправдании терроризма, а свой метод эксперт объяснил чтением между строк, «видеть больше того, что написано или сказано».
4.Несмотря на мягкий приговор, его обвинительный характер создает прецедент и существенно ограничивает дискуссии по поводу причин терроризма, в том числе с участием журналистов и историков. В том числе с апелляцией к истории народовольцев, эсеров, да и белых террористов 1920-х годов. Для сравнения – во Франции, к примеру, тоже судят за оправдание терроризма, но там нужно доказать прямую и явную поддержку действий террориста, а не читать между строк.
5. В России возродился жанр последнего слова обвиняемого на суде, распространенный в дореволюционной России. Только тогда такие тексты распространяли в виде листовок и публиковали в нелегальной печати, а сейчас размещают в Интернете.
Алексей Макаркин
Грузия, скорее всего, не признает абхазскую независимость. Но возможен путь прагматизации отношений между Тбилиси и Сухумом, если грузинская сторона подпишет соглашение о неприменении силы. C такими тезисами во время своей пресс-конференции 3 июля выступил президент Абхазии Аслан Бжания. С его точки зрения, подписание договора о неиспользовании силы создаст возможность для полноценного грузино-абхазского диалога.
Представляют ли слова абхазского лидера какую-то новую инициативу? Ответ очевиден. Уже долгие годы в формате Женевских консультаций по Закавказью вопрос о подписании юридически обязывающего соглашения о неприменении силы обсуждается всеми вовлеченными в разрешение двух этнополитических конфликтов сторонами. Однако, «воз и ныне там». Причины- системные расхождения в оценке того, кто должен выступать субъектами такого договора. С точки зрения Тбилиси (и в этом его поддерживают западные союзники), соглашение невозможно без российского участия и гарантий со стороны Москвы. РФ же говорит о своем неучастии в этнополитических конфликтах и потому невозможности вовлекаться в них и принимать на себя некие обязательства. Вопрос, таким образом, по сути, превращается в формулу «согласия на несогласие».
Отчего же Аслан Бжания вспомнил про него сейчас? Напомню, что в начале этого года в Абхазии сменилась власть. Одержав победу на выборах, Бжания вступил в свою должность 23 апреля. Новый президент анонсировал качественное изменение всей управленческой системы, борьбу с коррупцией и совершенствование работы госаппарата. Проводятся новые назначения, предпринимаются попытки придать власти динамизм. И в этом контексте нельзя игнорировать внешнеполитические сюжеты. Тем паче, что, будучи кандидатом в президенты, Бжания озвучивал тезис с о необходимости диалога с Тбилиси. Еще перед началом президентской кампании он заявлял: «Я никогда не видел в грузинском народе образ врага. Нам надо сесть вместе и доработать то, что не доработано». Но он же пояснял, что «не намерен обсуждать ни с кем вопросы независимости Абхазии, суверенитета, территориальной целостности». Бжании важно четко обрисовать «красные линии» и прояснить свои запросные позиции во избежание ненужных инсинуаций по поводу возможных уступок Грузии. Понимает ли он, что Тбилиси не примет от него пас? Думается, что прекрасно понимает и отдает себе в этом отчет. Но для Бжании-политика главное показать, что прагматизация для него не равна неким уступкам и дискуссиям о статусе Абхазии. Его пафос обращен, прежде всего, абхазской аудитории. Тем более, что в канун парламентских выборов в Грузии там тоже не найдется достаточного количества поклонников обсуждения возможных компромиссов с Сухумом.
Сергей Маркедонов
Представляют ли слова абхазского лидера какую-то новую инициативу? Ответ очевиден. Уже долгие годы в формате Женевских консультаций по Закавказью вопрос о подписании юридически обязывающего соглашения о неприменении силы обсуждается всеми вовлеченными в разрешение двух этнополитических конфликтов сторонами. Однако, «воз и ныне там». Причины- системные расхождения в оценке того, кто должен выступать субъектами такого договора. С точки зрения Тбилиси (и в этом его поддерживают западные союзники), соглашение невозможно без российского участия и гарантий со стороны Москвы. РФ же говорит о своем неучастии в этнополитических конфликтах и потому невозможности вовлекаться в них и принимать на себя некие обязательства. Вопрос, таким образом, по сути, превращается в формулу «согласия на несогласие».
Отчего же Аслан Бжания вспомнил про него сейчас? Напомню, что в начале этого года в Абхазии сменилась власть. Одержав победу на выборах, Бжания вступил в свою должность 23 апреля. Новый президент анонсировал качественное изменение всей управленческой системы, борьбу с коррупцией и совершенствование работы госаппарата. Проводятся новые назначения, предпринимаются попытки придать власти динамизм. И в этом контексте нельзя игнорировать внешнеполитические сюжеты. Тем паче, что, будучи кандидатом в президенты, Бжания озвучивал тезис с о необходимости диалога с Тбилиси. Еще перед началом президентской кампании он заявлял: «Я никогда не видел в грузинском народе образ врага. Нам надо сесть вместе и доработать то, что не доработано». Но он же пояснял, что «не намерен обсуждать ни с кем вопросы независимости Абхазии, суверенитета, территориальной целостности». Бжании важно четко обрисовать «красные линии» и прояснить свои запросные позиции во избежание ненужных инсинуаций по поводу возможных уступок Грузии. Понимает ли он, что Тбилиси не примет от него пас? Думается, что прекрасно понимает и отдает себе в этом отчет. Но для Бжании-политика главное показать, что прагматизация для него не равна неким уступкам и дискуссиям о статусе Абхазии. Его пафос обращен, прежде всего, абхазской аудитории. Тем более, что в канун парламентских выборов в Грузии там тоже не найдется достаточного количества поклонников обсуждения возможных компромиссов с Сухумом.
Сергей Маркедонов
Премьер-министр Хорватии Андрей Пленкович всё правильно рассчитал с парламентскими выборами. Он провел их 5 июля на несколько месяцев раньше срока из-за опасений, что к осени поддержка правящей партии «Хорватское демократическое содружество» (ХДС) снизится вследствие неудачного туристического сезона. По доле доходов от туризма в ВВП – 18,4% – Хорватия занимает первое место в ЕС. А сейчас можно было вести кампанию с акцентом на успешную борьбу с пандемией. На момент выборов в Хорватии было зафиксировано всего 3150 случаев заболевания COVID-19 и 113 смертей.
В результате умеренно националистическая партия Пленковича, в последние годы встроившаяся в европейский консервативный мейнстрим, выступила весьма успешно. Она получила 66 мест в парламенте из 151 – на 11 больше, чем имела. Это лучший показатель за десятилетие. Основной соперник консерваторов левоцентристская коалиция «Перезагрузка» во главе с Социал-демократической партией (СДП) потерпела серьезное поражение, получив 41 мандат. Сказалась острая внутренняя борьба внутри СДП, а также рекордно низкая явка – 46,3%. Страх перед возможностью заражения (а число заболевающих вновь увеличилось после отмены локдауна) отпугнул от голосования пожилых людей, которые являются важной частью электората традиционных левых.
Третье место с 16 мандатами заняла крайне правая партия «Движение за отечество», лидером которой является хорватский фолк-певец, бывший депутат от ХДС Мирослав Шкоро. Он создал свою партию всего полгода назад. Она занимает национал-популистские позиции, выступает за запрещение абортов, против иммиграции и за ограничение прав национальных меньшинств, прежде всего сербов. Результат партии Шкоро кажется успешным, но надо учитывать, что в ее ряды влились праворадикальные элементы из ХДС, недовольные курсом Пленковича на отказ этой главной хорватской партии от прежних национал-шовинистских крайностей. Еще одна откровенно правая, клерикальная партия «Мост» получила 7 мандатов. Столько же мандатов будет иметь новая «зелено»-левая партия «Мы можем», и это неожиданный успех.
Расклад мест в парламенте дает возможность Пленковичу формировать правительственное большинство, не вступая в коалиции с крупными партиями и не ограничивая себе свободу действий. Судя по всему, новое правительство будет создано довольно быстро. Уже 6 июля стало известно, что после предварительных переговоров правящую партию готовы поддержать 8 депутатов от национальных меньшинств и 2 депутата от мелких партий, что дает Пленковичу необходимое парламентское большинство. В качестве своих приоритетов лидер ХДС уже объявил восстановление экономики после пандемии, развитие системы здравоохранения, оздоровление подверженных коррупции госинститутов и защиту прав меньшинств.
Александр Ивахник
В результате умеренно националистическая партия Пленковича, в последние годы встроившаяся в европейский консервативный мейнстрим, выступила весьма успешно. Она получила 66 мест в парламенте из 151 – на 11 больше, чем имела. Это лучший показатель за десятилетие. Основной соперник консерваторов левоцентристская коалиция «Перезагрузка» во главе с Социал-демократической партией (СДП) потерпела серьезное поражение, получив 41 мандат. Сказалась острая внутренняя борьба внутри СДП, а также рекордно низкая явка – 46,3%. Страх перед возможностью заражения (а число заболевающих вновь увеличилось после отмены локдауна) отпугнул от голосования пожилых людей, которые являются важной частью электората традиционных левых.
Третье место с 16 мандатами заняла крайне правая партия «Движение за отечество», лидером которой является хорватский фолк-певец, бывший депутат от ХДС Мирослав Шкоро. Он создал свою партию всего полгода назад. Она занимает национал-популистские позиции, выступает за запрещение абортов, против иммиграции и за ограничение прав национальных меньшинств, прежде всего сербов. Результат партии Шкоро кажется успешным, но надо учитывать, что в ее ряды влились праворадикальные элементы из ХДС, недовольные курсом Пленковича на отказ этой главной хорватской партии от прежних национал-шовинистских крайностей. Еще одна откровенно правая, клерикальная партия «Мост» получила 7 мандатов. Столько же мандатов будет иметь новая «зелено»-левая партия «Мы можем», и это неожиданный успех.
Расклад мест в парламенте дает возможность Пленковичу формировать правительственное большинство, не вступая в коалиции с крупными партиями и не ограничивая себе свободу действий. Судя по всему, новое правительство будет создано довольно быстро. Уже 6 июля стало известно, что после предварительных переговоров правящую партию готовы поддержать 8 депутатов от национальных меньшинств и 2 депутата от мелких партий, что дает Пленковичу необходимое парламентское большинство. В качестве своих приоритетов лидер ХДС уже объявил восстановление экономики после пандемии, развитие системы здравоохранения, оздоровление подверженных коррупции госинститутов и защиту прав меньшинств.
Александр Ивахник
Дело Ивана Сафронова может быть очередным ударом по российской журналистике. Любой журналист занимается сбором информации. В современных СМИ конкурентным преимуществом считается выстраивание отношений с источниками (как ньюсмейкерами), получение эксклюзивной информации (раньше конкурентов) и ее скорейшая трансформация в качественный текст. Также журналисты ведущих изданий интегрированы в систему отношений с зарубежными коллегами и аналитиками – в этом они близки к экспертному сообществу. Это часть работы, которая сейчас может стать профессиональным риском.
Тем более, что по российскому законодательству в измене можно обвинить не только человека, обладающего допуском к секретам, но и любого гражданина России. Достаточно процитировать статью 275 УК РФ «Государственная измена»: под нее подпадает не только выдача гостайны, но и «оказание финансовой, материально-технической, консультационной или иной помощи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации». Так что журналист, пересказавший иностранцу содержание своих опубликованных статей, может быть обвинен в том, что он консультировал противника, нанося ущерб безопасности.
С учетом закрытого характера дел о госизмене защищаться обвиняемому крайне сложно. Это не дело Ивана Голунова, которое было сразу же полностью скомпрометировано появлением в Интернете фотографий посторонней нарколаборатории. Теперь создан прецедент возбуждения дела по обвинению в госизмене в отношении журналиста, еще недавно работавшего в одном из ведущих СМИ (насколько можно судить, недолговременная деятельность Ивана Сафронова в Роскосмосе следствие не интересует). Неудивительно, что журналистское сообщество стало протестовать, восприняв это дело как принуждение к самоцензуре и переписыванию официальных пресс-релизов близко к тексту.
Впрочем, источник РИА «Новостей» уже дает понять, что возможен запасной вариант – если обвинение в госизмене доказать не удастся, то Сафронова могут вскоре выпустить. При этом дается понять, что он должен сотрудничать со следствием – это, видимо, эвфемизм признания вины в меньшем преступлении. Можно предположить, что в разглашении гостайны без умысла (статья 283 УК). Но это означает, что человек все равно признается, что виноват, а само дело может стать прецедентом в отношении других журналистов – тем более, что сама статья предусматривает до четырех лет лишения свободы. Неудивительно, что Сафронов уже отказался от адвоката по назначению и пригласил защитников, готовых действовать в интересах клиента.
Алексей Макаркин
Тем более, что по российскому законодательству в измене можно обвинить не только человека, обладающего допуском к секретам, но и любого гражданина России. Достаточно процитировать статью 275 УК РФ «Государственная измена»: под нее подпадает не только выдача гостайны, но и «оказание финансовой, материально-технической, консультационной или иной помощи иностранному государству, международной либо иностранной организации или их представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации». Так что журналист, пересказавший иностранцу содержание своих опубликованных статей, может быть обвинен в том, что он консультировал противника, нанося ущерб безопасности.
С учетом закрытого характера дел о госизмене защищаться обвиняемому крайне сложно. Это не дело Ивана Голунова, которое было сразу же полностью скомпрометировано появлением в Интернете фотографий посторонней нарколаборатории. Теперь создан прецедент возбуждения дела по обвинению в госизмене в отношении журналиста, еще недавно работавшего в одном из ведущих СМИ (насколько можно судить, недолговременная деятельность Ивана Сафронова в Роскосмосе следствие не интересует). Неудивительно, что журналистское сообщество стало протестовать, восприняв это дело как принуждение к самоцензуре и переписыванию официальных пресс-релизов близко к тексту.
Впрочем, источник РИА «Новостей» уже дает понять, что возможен запасной вариант – если обвинение в госизмене доказать не удастся, то Сафронова могут вскоре выпустить. При этом дается понять, что он должен сотрудничать со следствием – это, видимо, эвфемизм признания вины в меньшем преступлении. Можно предположить, что в разглашении гостайны без умысла (статья 283 УК). Но это означает, что человек все равно признается, что виноват, а само дело может стать прецедентом в отношении других журналистов – тем более, что сама статья предусматривает до четырех лет лишения свободы. Неудивительно, что Сафронов уже отказался от адвоката по назначению и пригласил защитников, готовых действовать в интересах клиента.
Алексей Макаркин
Пожалуй, самый известный COVID-диссидент, бразильский президент Жаир Болсонару заразился коронавирусом. В понедельник у Болсонару появились лихорадка и кашель, и он решил в очередной раз протестироваться. Во вторник Болсонару сообщил телерепортерам, что тест оказался положительным, но всячески подчеркивал свое хорошее самочувствие. Президент также сообщил, что ему сделали рентген и его легкие чистые.
65-летний правый популист с самого появления коронавируса в Бразилии отрицал серьезность пандемии и опасность COVID-19 для здоровья, как-то назвав его «легкой простудой». Он отказывался объявлять общий локдаун и настаивал на отмене карантинных мер, введенных губернаторами штатов и мэрами, подчеркивая, что спад экономики и рост безработицы опаснее самой болезни. Президент игнорировал рекомендации медицинских специалистов, уволил двух министров здравоохранения и в конце концов назначил на этот пост армейского генерала. Он обвинял СМИ в сознательном распространении паники и видел в этом заговор против себя. Болсонару демонстративно нарушал меры социального дистанцирования, объявленные на региональном уровне, часто появлялся в общественных местах без маски, входил в толпу сторонников, пожимал руки своим обожателям. Тем самым президент подавал личный пример той части бразильцев, которая скептически воспринимает инфекцию. И по сути стимулировал низовые протесты против ограничительных мер.
Отсутствие цельного государственного курса противодействия эпидемии наряду со слабой системой здравоохранения привело к взрывному росту заболеваемости. На сегодняшний день Бразилия прочно занимает второе место в мире после США как по числу выявленных случаев заражения – 1,6 млн, так и и по числу погибших от коронавируса – 65 тысяч. Тем не менее, пренебрежительное отношение Болсонару к вирусу не изменилось. В конце июня федеральный судья обязал президента носить маску в публичных местах, но тот не всегда исполнял судебное решение. 4 июля Болсонару, его сын-депутат Эдуарду и пятеро министров были на обеде в посольстве США по случаю Дня независимости. На фото видно, что все присутствующие были без масок и не соблюдали никаких мер безопасности.
Болсонару стал вторым после британского премьера Бориса Джонсона национальным лидером крупной страны, лично столкнувшимся с COVID-19. Но если Джонсон, тяжело переболев, резко ужесточил меры борьбы с эпидемией в Великобритании, то от Болсонару такой же смены курса ждать не приходится. Когда во вторник он закончил свое сообщение репортерам о болезни, то отошел на пару шагов, снял маску и сказал: «Посмотрите на мое лицо. Нет причин для паники». После чего президент Бразилии повторил свою мантру о том, что «побочные эффекты» коронавируса не должны быть хуже самой болезни.
Александр Ивахник
65-летний правый популист с самого появления коронавируса в Бразилии отрицал серьезность пандемии и опасность COVID-19 для здоровья, как-то назвав его «легкой простудой». Он отказывался объявлять общий локдаун и настаивал на отмене карантинных мер, введенных губернаторами штатов и мэрами, подчеркивая, что спад экономики и рост безработицы опаснее самой болезни. Президент игнорировал рекомендации медицинских специалистов, уволил двух министров здравоохранения и в конце концов назначил на этот пост армейского генерала. Он обвинял СМИ в сознательном распространении паники и видел в этом заговор против себя. Болсонару демонстративно нарушал меры социального дистанцирования, объявленные на региональном уровне, часто появлялся в общественных местах без маски, входил в толпу сторонников, пожимал руки своим обожателям. Тем самым президент подавал личный пример той части бразильцев, которая скептически воспринимает инфекцию. И по сути стимулировал низовые протесты против ограничительных мер.
Отсутствие цельного государственного курса противодействия эпидемии наряду со слабой системой здравоохранения привело к взрывному росту заболеваемости. На сегодняшний день Бразилия прочно занимает второе место в мире после США как по числу выявленных случаев заражения – 1,6 млн, так и и по числу погибших от коронавируса – 65 тысяч. Тем не менее, пренебрежительное отношение Болсонару к вирусу не изменилось. В конце июня федеральный судья обязал президента носить маску в публичных местах, но тот не всегда исполнял судебное решение. 4 июля Болсонару, его сын-депутат Эдуарду и пятеро министров были на обеде в посольстве США по случаю Дня независимости. На фото видно, что все присутствующие были без масок и не соблюдали никаких мер безопасности.
Болсонару стал вторым после британского премьера Бориса Джонсона национальным лидером крупной страны, лично столкнувшимся с COVID-19. Но если Джонсон, тяжело переболев, резко ужесточил меры борьбы с эпидемией в Великобритании, то от Болсонару такой же смены курса ждать не приходится. Когда во вторник он закончил свое сообщение репортерам о болезни, то отошел на пару шагов, снял маску и сказал: «Посмотрите на мое лицо. Нет причин для паники». После чего президент Бразилии повторил свою мантру о том, что «побочные эффекты» коронавируса не должны быть хуже самой болезни.
Александр Ивахник
Российские легкоатлеты могут быть не допущены к Олимпиаде в Токио. Вначале Всероссийская федерация легкой атлетики (ВФЛА) согласилась на условия, выдвинутые международной федерацией World Athletics – заплатить штраф в 5 млн долларов, разместить на депозите еще 5 млн (в случае отсутствия новых нарушений они возвращаются) и выплатить 1,6 млн долларов в качестве оплаты услуг следователей, работавших над «российским делом». Избежать этого было нельзя – ВФЛА поймали не просто на нарушении антидопинговых правил, а на рецидиве (в деле прыгуна в высоту Даниила Лысенко фигурировал поддельный документ, что совсем нехорошо с точки зрения World Athletics).
Деньги должны были поступить 1 июля, однако ВФЛА вдруг отказалась платить, ссылаясь на отсутствие средств.
Пандемия, действительно, могла нанести удар по финансовым возможностям федерации, но в России большой спорт – дело государственное. Да и сумма не столь уж неподъемная. Похоже, что условия компромисса пересматриваются российской стороной на ходу и в одностороннем порядке. Официально ВФЛА просит продлить сроки выплаты штрафа, но новую дату не называет.
Дело в том, что уплата штрафа не восстанавливает статус ВФЛА в World Athletics, не возвращает российским спортсменам право выступать под собственным флагом, даже не допускает их без ограничений на Олимпиаду в качестве «нейтралов». А лишь дает квоту – не более 10 «нейтральных спортсменов». На большее в условиях рецидива рассчитывать было невозможно. Но, видимо, в России поразмыслили и сочли, что овчинка выделки не стоит.
Доказательством этого является заявление комиссии спортсменов при Олимпийском комитете России во главе с Еленой Исинбаевой. В нем говорится, что «необъяснимы избирательность и критерии, по которым к участию в международных стартах предполагается допускать не более десяти «чистых» атлетов из России». А также «санкции за нарушения, допущенные руководством национальной федерации, не могут и не должны ущемлять базовые права «чистых» спортсменов и являться основанием для лишения их соревновательной практики». Позиция понятна – давайте договариваться на новых условиях. Понятно, что World Athletics соглашаться на это не хочет.
Разумеется, спортсмены, имевшие хорошие шансы попасть в «нейтральную десятку», разочарованы. Среди них звезды - прыгунья в высоту Мария Ласицкене, барьерист Сергей Шубенков и прыгунья с шестом Анжелика Сидорова. Они не исключили смены спортивного гражданства – это процесс непростой, предусматривающий, в частности, трехлетний «карантин», но World Athletics может сделать индивидуальные исключения из правил. Что же касается ВФЛА, то в случае усугубления конфликта может возникнуть перспектива ее полного исключения из World Athletics.
Алексей Макаркин
Деньги должны были поступить 1 июля, однако ВФЛА вдруг отказалась платить, ссылаясь на отсутствие средств.
Пандемия, действительно, могла нанести удар по финансовым возможностям федерации, но в России большой спорт – дело государственное. Да и сумма не столь уж неподъемная. Похоже, что условия компромисса пересматриваются российской стороной на ходу и в одностороннем порядке. Официально ВФЛА просит продлить сроки выплаты штрафа, но новую дату не называет.
Дело в том, что уплата штрафа не восстанавливает статус ВФЛА в World Athletics, не возвращает российским спортсменам право выступать под собственным флагом, даже не допускает их без ограничений на Олимпиаду в качестве «нейтралов». А лишь дает квоту – не более 10 «нейтральных спортсменов». На большее в условиях рецидива рассчитывать было невозможно. Но, видимо, в России поразмыслили и сочли, что овчинка выделки не стоит.
Доказательством этого является заявление комиссии спортсменов при Олимпийском комитете России во главе с Еленой Исинбаевой. В нем говорится, что «необъяснимы избирательность и критерии, по которым к участию в международных стартах предполагается допускать не более десяти «чистых» атлетов из России». А также «санкции за нарушения, допущенные руководством национальной федерации, не могут и не должны ущемлять базовые права «чистых» спортсменов и являться основанием для лишения их соревновательной практики». Позиция понятна – давайте договариваться на новых условиях. Понятно, что World Athletics соглашаться на это не хочет.
Разумеется, спортсмены, имевшие хорошие шансы попасть в «нейтральную десятку», разочарованы. Среди них звезды - прыгунья в высоту Мария Ласицкене, барьерист Сергей Шубенков и прыгунья с шестом Анжелика Сидорова. Они не исключили смены спортивного гражданства – это процесс непростой, предусматривающий, в частности, трехлетний «карантин», но World Athletics может сделать индивидуальные исключения из правил. Что же касается ВФЛА, то в случае усугубления конфликта может возникнуть перспектива ее полного исключения из World Athletics.
Алексей Макаркин
Арест хабаровского губернатора Фургала имеет понятные причины, связанные и с политикой, и с его специфической персоной. Но он не решает старую проблему с протестными настроениями на Дальнем Востоке, благодаря очередному всплеску которых Фургал пришел в свое время к власти, сумев потом еще и сделать ЛДПР «партией власти» в регионе за счет побед на выборах в краевой парламент и ряд городских собраний. И дело не в отдельно взятом регионе - недавнее голосование по поправкам к конституции вновь выявило протестные настроения не только в Хабаровском крае, но и во многих регионах Дальнего Востока и Сибири, где у власти находятся вполне близкие и удобные Кремлю главы. А для сторонников ЛДПР, которых немало на Дальнем Востоке, раскрытие того факта, что губернатор жил «по понятиям», не станет ни неожиданным «прозрением», ни поводом сменить свою политическую ориентацию.
Замена Фургала случилась «вовремя» в том смысле, что выборы можно провести только в 2021 году, совместив их с думскими. Но в любом случае новому врио, который скоро будет назначен, придется крайне трудно в попытках побороть общественное недовольство. Особенно трудно будет варягу, а в местных элитах ярких фигур просто не осталось. По большому счету полностью справиться с недовольством и «непокорностью» дальневосточников нереально, пусть даже отсутствие в Хабаровском крае значимых фигур от оппозиции позволит новому врио одержать победу. Поэтому арест и предстоящая замена губернатора, выигравшего в свое время на волне протестных настроений, не отменяют необходимости кропотливой работы с местным социумом и решения социально-экономических проблем региона. И здесь уже никаким стандартным пиаром проблему не решить, а правительству со всем его мощным дальневосточным блоком придется принимать немало точечных решений, ориентированных именно на Хабаровский край.
Ростислав Туровский
Замена Фургала случилась «вовремя» в том смысле, что выборы можно провести только в 2021 году, совместив их с думскими. Но в любом случае новому врио, который скоро будет назначен, придется крайне трудно в попытках побороть общественное недовольство. Особенно трудно будет варягу, а в местных элитах ярких фигур просто не осталось. По большому счету полностью справиться с недовольством и «непокорностью» дальневосточников нереально, пусть даже отсутствие в Хабаровском крае значимых фигур от оппозиции позволит новому врио одержать победу. Поэтому арест и предстоящая замена губернатора, выигравшего в свое время на волне протестных настроений, не отменяют необходимости кропотливой работы с местным социумом и решения социально-экономических проблем региона. И здесь уже никаким стандартным пиаром проблему не решить, а правительству со всем его мощным дальневосточным блоком придется принимать немало точечных решений, ориентированных именно на Хабаровский край.
Ростислав Туровский
Истории с арестами и обысками последних дней – разные. Объединяет их два фактора – отложенный характер и кумулятивный эффект.
Все эти действия были отложены до проведения голосования по поправкам, чтобы не вызывать негативной реакции у различных целевых аудиторий. Арест Сергея Фургала был вопросом времени после ареста в прошлом году Сергея Мистрюкова, давнего делового партнера и, по версии следствия, подельника хабаровского губернатора. Поводом для ареста Ивана Сафронова могло быть не только раздражение по поводу его статей, но и желание ответить Чехии за памятник маршалу Коневу и «рициновое дело». Поэтому актуализировали старую информацию, которую собирали много лет, но дотянуть ее до уголовного дела, видимо, не удавалось. А других «чешских шпионов» в короткие сроки представить не удалось.
Наконец, обыски у активистов «Открытой России» - это продолжение хорошо известного курса на купирование любых намеков на неконтролируемую уличную общественную активность, подобную перестроечной. Опыт Михаила Горбачева, позволившему людям выходить на улицы, расценивается российской властью как крайне неудачный. К тому же протестные настроения в крупнейших городах весьма высоки, хотя и различны – поэтому еще в карантинный период арестовали еще недавно лояльного левого политика Николая Платошкина, призывавшего выходить на пикеты до голосования.
Однако одновременность всех этих арестов и обысков создает кумулятивный эффект – они воспринимаются в публичном пространстве как звенья одной цепи, вне зависимости от мотивов конкретных игроков и степени консенсусности принимаемых решений. Причем затрагивается все большее число интересов. Добавим к этому и историю с лишенным сана схиигуменом Сергием, который дополняет свой «православный сталинизм» и антисемитизм протестной риторикой – например, осуждением убийства собровцами в Екатеринбурге при попытке задержания «похитителя обоев» Владимира Таушанкова. А духовные чада и симпатизанты продолжают его поддерживать – примером является визит в уральский монастырь Марии Шукшиной. Внутри церкви позиции Сергия существенно слабее, чем это можно показаться внешней аудитории – но фактор VIP-персон повышает общественный интерес к его поступкам.
Все недовольные объединиться не могут – трудно представить себе на одном митинге, к примеру, Владимира Жириновского и Петра Верзилова. А сторонники европейского пути развития России несовместимы с конспирологами, пророчествующих всеобщее чипирование перед концом света. Но нарастание недовольства в различных аудиториях является вполне очевидным фактом, особенно значимым в условиях невысоких нефтяных цен и связанной с ним ограниченностью ресурсов.
Алексей Макаркин
Все эти действия были отложены до проведения голосования по поправкам, чтобы не вызывать негативной реакции у различных целевых аудиторий. Арест Сергея Фургала был вопросом времени после ареста в прошлом году Сергея Мистрюкова, давнего делового партнера и, по версии следствия, подельника хабаровского губернатора. Поводом для ареста Ивана Сафронова могло быть не только раздражение по поводу его статей, но и желание ответить Чехии за памятник маршалу Коневу и «рициновое дело». Поэтому актуализировали старую информацию, которую собирали много лет, но дотянуть ее до уголовного дела, видимо, не удавалось. А других «чешских шпионов» в короткие сроки представить не удалось.
Наконец, обыски у активистов «Открытой России» - это продолжение хорошо известного курса на купирование любых намеков на неконтролируемую уличную общественную активность, подобную перестроечной. Опыт Михаила Горбачева, позволившему людям выходить на улицы, расценивается российской властью как крайне неудачный. К тому же протестные настроения в крупнейших городах весьма высоки, хотя и различны – поэтому еще в карантинный период арестовали еще недавно лояльного левого политика Николая Платошкина, призывавшего выходить на пикеты до голосования.
Однако одновременность всех этих арестов и обысков создает кумулятивный эффект – они воспринимаются в публичном пространстве как звенья одной цепи, вне зависимости от мотивов конкретных игроков и степени консенсусности принимаемых решений. Причем затрагивается все большее число интересов. Добавим к этому и историю с лишенным сана схиигуменом Сергием, который дополняет свой «православный сталинизм» и антисемитизм протестной риторикой – например, осуждением убийства собровцами в Екатеринбурге при попытке задержания «похитителя обоев» Владимира Таушанкова. А духовные чада и симпатизанты продолжают его поддерживать – примером является визит в уральский монастырь Марии Шукшиной. Внутри церкви позиции Сергия существенно слабее, чем это можно показаться внешней аудитории – но фактор VIP-персон повышает общественный интерес к его поступкам.
Все недовольные объединиться не могут – трудно представить себе на одном митинге, к примеру, Владимира Жириновского и Петра Верзилова. А сторонники европейского пути развития России несовместимы с конспирологами, пророчествующих всеобщее чипирование перед концом света. Но нарастание недовольства в различных аудиториях является вполне очевидным фактом, особенно значимым в условиях невысоких нефтяных цен и связанной с ним ограниченностью ресурсов.
Алексей Макаркин
Несмотря на резкую реакцию Запада, особенно США и Великобритании, на принятие Китаем закона о национальной безопасности в Гонконге, Пекин не стал делать вид, что ничего существенного не произошло. С места в карьер началась практическая реализация мер, подрывающих автономный статус этой прежней британской колонии.
В среду, всего через неделю после вступления закона в силу, в Гонконге состоялось официальное открытие новой штаб-квартиры китайского агентства безопасности. Она расположилась в самом центре города, в торговом районе рядом с парком Виктории, который служил местом сбора для многих митингов и маршей протеста. В церемонии открытия приняли участие глава администрации Гонконга Кэрри Лам и деятели КПК. Впервые силовики коммунистического Китая открыто расположились в самом сердце Гонконга. Они будут следить за исполнением нового закона о национальной безопасности и получают полномочия подвергать преследованию местных жителей и иностранцев по широкому кругу преступлений, включая «возбуждение вражды» в отношении Пекина и региональных властей, и даже экстрадировать подозреваемых в Китай.
Кроме того, по новому закону резко расширяются полномочия гонконгской полиции. Местные силовики получили право на проникновение в частные жилища и производство обысков без ордера, ограничение передвижений подозреваемых для недопущения выезда из Гонконга, заморозку их активов, изъятие электронных устройств, отслеживание телефонных и интернет-сообщений. Об интернете стоит сказать особо. Свободный и открытый интернет был одним из главных преимуществ Гонконга перед материковым Китаем, отделенным от мировой паутины «великим файерволом». Новый закон дает властям право требовать от провайдеров интернет-услуг, сетевых платформ и пользователей удалять контент, признанный угрожающим национальной безопасности. Неповиновение чревато штрафами или тюремным заключением. Эксперты уверены, что введение контроля над интернетом связано с тем, что местные жители чрезвычайно эффективно использовали цифровые инструменты для мобилизации протестного движения против пропекинского курса властей Гонконга.
Репрессивная сила нового закона на практике пока почти не проявлялась. В соответствии с его статьями полиция арестовала лишь около 10 человек. Но страх уже посеян. Несколько ярких фигур антипекинского протестного движения покинули Гонконг. Многие активисты удалили старые посты или даже закрыли свои аккаунты в соцсетях. Вряд ли настроения изменятся оттого, что крупные IT-компании –Facebook, Google, WhatsApp, Twitter, Microsoft, Telegram и Zoom – объявили о приостановке выдачи пользовательских данных по запросам регулирующих органов. Прежним островком западных свобод в море авторитаризма и всеобщей регламентации жизни Гонконг уже не будет.
Александр Ивахник
В среду, всего через неделю после вступления закона в силу, в Гонконге состоялось официальное открытие новой штаб-квартиры китайского агентства безопасности. Она расположилась в самом центре города, в торговом районе рядом с парком Виктории, который служил местом сбора для многих митингов и маршей протеста. В церемонии открытия приняли участие глава администрации Гонконга Кэрри Лам и деятели КПК. Впервые силовики коммунистического Китая открыто расположились в самом сердце Гонконга. Они будут следить за исполнением нового закона о национальной безопасности и получают полномочия подвергать преследованию местных жителей и иностранцев по широкому кругу преступлений, включая «возбуждение вражды» в отношении Пекина и региональных властей, и даже экстрадировать подозреваемых в Китай.
Кроме того, по новому закону резко расширяются полномочия гонконгской полиции. Местные силовики получили право на проникновение в частные жилища и производство обысков без ордера, ограничение передвижений подозреваемых для недопущения выезда из Гонконга, заморозку их активов, изъятие электронных устройств, отслеживание телефонных и интернет-сообщений. Об интернете стоит сказать особо. Свободный и открытый интернет был одним из главных преимуществ Гонконга перед материковым Китаем, отделенным от мировой паутины «великим файерволом». Новый закон дает властям право требовать от провайдеров интернет-услуг, сетевых платформ и пользователей удалять контент, признанный угрожающим национальной безопасности. Неповиновение чревато штрафами или тюремным заключением. Эксперты уверены, что введение контроля над интернетом связано с тем, что местные жители чрезвычайно эффективно использовали цифровые инструменты для мобилизации протестного движения против пропекинского курса властей Гонконга.
Репрессивная сила нового закона на практике пока почти не проявлялась. В соответствии с его статьями полиция арестовала лишь около 10 человек. Но страх уже посеян. Несколько ярких фигур антипекинского протестного движения покинули Гонконг. Многие активисты удалили старые посты или даже закрыли свои аккаунты в соцсетях. Вряд ли настроения изменятся оттого, что крупные IT-компании –Facebook, Google, WhatsApp, Twitter, Microsoft, Telegram и Zoom – объявили о приостановке выдачи пользовательских данных по запросам регулирующих органов. Прежним островком западных свобод в море авторитаризма и всеобщей регламентации жизни Гонконг уже не будет.
Александр Ивахник
Пока в Америке сносят памятники конфедератам и рабовладельцам (не исключая и хрестоматийных отцов-основателей), Россия кажется в этом отношении спокойной страной. Но подспудные процессы вырываются наружу и в ней. Например, в Стерлитамаке в этом году снесли только что установленный местными предпринимателями бюст адмирала Александра Колчака, причем руководивший этим процессом заместитель мэра города не только ссылался на нарушение действующего законодательства, но и заявлял, что его дед погиб, сражаясь против белых во время гражданской войны. Прошло уже сто лет, а память остается. Похоже, что и неоднократные отказы реабилитировать Колчака в 1990-е годы – несмотря на явную незаконность его внесудебного расстрела – тоже были связаны не в последнюю очередь с «памятью предков».
А только что в Адлерском районе установили и почти сразу же убрали памятный знак в виде макета укрепления, существовавшего там в середине XIX века, и таблички с текстом «30 июня 1837 года (18 июня по старому стилю) на этом месте было заложено укрепление Святаго Духа, которое входило в число крепостей Черноморской береговой линии, построенных Россией для обеспечения безопасности морских границ Восточного Причерноморья». Но в реальности укрепление не столько защищало морские границы, сколько служило опорным пунктом во время Кавказской войны и было построено на территории, ранее принадлежавшей черкесам. В том же 1837 году рядом с этим местом был жестокий бой, в котором погиб прапорщик Александр Бестужев-Марлинский, поэт и гвардейский офицер, разжалованный за участие в заговоре декабристов.
Памятный знак, в отличие от стерлитамакского бюста Колчака, был установлен при участии представителей местного муниципалитета, при поддержке депутатов, по инициативе военно-исторического общества и духовенства православного храма. Но возмущение представителей черкесской общины привело к тому, что власти Сочи решили не рисковать и не доводить дело до публичных протестов на межнациональной основе. Эмоций добавило и то, что в публичном пространстве этот знак был назван «монументом подвигу русских солдат». В результате знак был убран как «поставленный без необходимого согласования и обсуждения».
Алексей Макаркин
А только что в Адлерском районе установили и почти сразу же убрали памятный знак в виде макета укрепления, существовавшего там в середине XIX века, и таблички с текстом «30 июня 1837 года (18 июня по старому стилю) на этом месте было заложено укрепление Святаго Духа, которое входило в число крепостей Черноморской береговой линии, построенных Россией для обеспечения безопасности морских границ Восточного Причерноморья». Но в реальности укрепление не столько защищало морские границы, сколько служило опорным пунктом во время Кавказской войны и было построено на территории, ранее принадлежавшей черкесам. В том же 1837 году рядом с этим местом был жестокий бой, в котором погиб прапорщик Александр Бестужев-Марлинский, поэт и гвардейский офицер, разжалованный за участие в заговоре декабристов.
Памятный знак, в отличие от стерлитамакского бюста Колчака, был установлен при участии представителей местного муниципалитета, при поддержке депутатов, по инициативе военно-исторического общества и духовенства православного храма. Но возмущение представителей черкесской общины привело к тому, что власти Сочи решили не рисковать и не доводить дело до публичных протестов на межнациональной основе. Эмоций добавило и то, что в публичном пространстве этот знак был назван «монументом подвигу русских солдат». В результате знак был убран как «поставленный без необходимого согласования и обсуждения».
Алексей Макаркин
В Болгарии произошла интригующая история, которая свидетельствует о перерастании давнего конфликта между президентом Руменом Радевым и правительством Бойко Борисова в острый институциональный кризис. В четверг утром сотрудники прокуратуры и полицейский спецназ вошли в здание администрации президента и задержали двух его советников. Было сообщено, что эти действия произведены в рамках двух расследований относительно торговли влиянием и раскрытия госсекретов.
Однако многие связали этот демонстративный рейд с другим инцидентом. Во вторник экс-министр юстиции, а сейчас лидер антикоррупционной партии «Да, Болгария» Христо Иванов попытался высадиться с резиновой лодки на уединенном пляже на черноморском побережье. По закону этот пляж является общедоступным. Но к нему примыкает роскошная вилла, принадлежащая Ахмеду Догану, влиятельному основателю, а сейчас почетному председателю партии болгарских турок. Через свою партию Доган тесно связан со скандальным членом парламента, медиа-магнатом Деляном Пеевски, которого называют воплощением тесной связки между олигархами и политиками. Также считается, что Доган близок к премьеру Борисову.
Вылазка Христо Иванова закончилась тем, что вооруженные люди вытолкнули его с пляжа обратно к лодке. В среду президент Радев выяснил, что эти люди являются штатными сотрудниками Национальной службы охраны, которая охраняет Догана непонятно на каких основаниях. Президент попросил прокуратуру разобраться. В ответ генпрокурор Иван Гешев заявил, что инцидент связан с политическими играми, и он не будет в него влезать. Вместо этого в четверг прошел рейд прокуратуры в администрации президента. Надо отметить, что Радев неудачно пытался заблокировать назначение Гешева на пост генпрокурора, а сам Гешев считается исполнителем воли премьера.
Но на этом история отнюдь не завершилась. Радев – бывший военный летчик и командующий ВВС страны – является самым популярным политиком Болгарии. Он активно выступает против влияния болгарских олигархов на власть, за решительную борьбу с коррупцией и за реформу правоохранительной системы. В четверг вечером до 10 тысяч жителей Софии разных политических взглядов вышли в центр города, чтобы поддержать президента и потребовать отставки правительства Борисова и генпрокурора. Обращаясь к собравшимся, Радев заявил: «Болгарская мафия добилась невозможного: объединила всех честных людей против себя. От всех нас зависит, чтобы вычистить мафию из исполнительной власти и из прокуратуры».
В пятницу выступления на улицах Софии продолжились, причем состоялись сразу два митинга – сторонников президента и активистов правящей консервативной партии ГЕРБ, свезенных со всей страны. Можно ожидать, что по мере приближения парламентских выборов весной 2021 года политическая обстановка в Болгарии продолжит накаляться.
Александр Ивахник
Однако многие связали этот демонстративный рейд с другим инцидентом. Во вторник экс-министр юстиции, а сейчас лидер антикоррупционной партии «Да, Болгария» Христо Иванов попытался высадиться с резиновой лодки на уединенном пляже на черноморском побережье. По закону этот пляж является общедоступным. Но к нему примыкает роскошная вилла, принадлежащая Ахмеду Догану, влиятельному основателю, а сейчас почетному председателю партии болгарских турок. Через свою партию Доган тесно связан со скандальным членом парламента, медиа-магнатом Деляном Пеевски, которого называют воплощением тесной связки между олигархами и политиками. Также считается, что Доган близок к премьеру Борисову.
Вылазка Христо Иванова закончилась тем, что вооруженные люди вытолкнули его с пляжа обратно к лодке. В среду президент Радев выяснил, что эти люди являются штатными сотрудниками Национальной службы охраны, которая охраняет Догана непонятно на каких основаниях. Президент попросил прокуратуру разобраться. В ответ генпрокурор Иван Гешев заявил, что инцидент связан с политическими играми, и он не будет в него влезать. Вместо этого в четверг прошел рейд прокуратуры в администрации президента. Надо отметить, что Радев неудачно пытался заблокировать назначение Гешева на пост генпрокурора, а сам Гешев считается исполнителем воли премьера.
Но на этом история отнюдь не завершилась. Радев – бывший военный летчик и командующий ВВС страны – является самым популярным политиком Болгарии. Он активно выступает против влияния болгарских олигархов на власть, за решительную борьбу с коррупцией и за реформу правоохранительной системы. В четверг вечером до 10 тысяч жителей Софии разных политических взглядов вышли в центр города, чтобы поддержать президента и потребовать отставки правительства Борисова и генпрокурора. Обращаясь к собравшимся, Радев заявил: «Болгарская мафия добилась невозможного: объединила всех честных людей против себя. От всех нас зависит, чтобы вычистить мафию из исполнительной власти и из прокуратуры».
В пятницу выступления на улицах Софии продолжились, причем состоялись сразу два митинга – сторонников президента и активистов правящей консервативной партии ГЕРБ, свезенных со всей страны. Можно ожидать, что по мере приближения парламентских выборов весной 2021 года политическая обстановка в Болгарии продолжит накаляться.
Александр Ивахник
По итогам второго тура президентских выборов в Польше удивление вызывает не то, что действующий президент, ставленник правящих национал-популистов Анджей Дуда победил, а то, что его перевес над соперником оказался столь малым. Кандидат от оппозиционной «Гражданской платформы», либеральный и проевропейский мэр Варшавы Рафал Тшасковский получил 48,8% голосов. И это при том, что в ходе кампании против него активно выступали государственные СМИ (прежде всего, информационные телеканалы), влиятельная католическая церковь и чиновники от партии «Право и справедливость».
Президент Дуда при поддержке Ярослава Качиньского между двумя турами еще более усилил ультраконсервативный тон своей кампании. Продолжилась эксплуатация темы сексуальных меньшинств, права которых на посту мэра Варшавы защищал Тшасковский. Также была поднята имеющая в Польше антисемитский подтекст тема реституции имущества погибших в годы войны польских евреев в пользу их потомков. Тшасковский прежде говорил о том, что эта тема открыта для обсуждения с еврейскими организациями. Качиньский в интервью 9 июля заявил: «Только человек без польской души, польского сердца и польского ума мог сказать что-то подобное». Наконец, была развернута атака на частные СМИ с иностранными собственниками, которые критиковали президента. Особенно досталось компании Акселя Шпрингера, владеющей популярным польским таблоидом Fakt. По этому поводу Дуда недвусмысленно выразил свое возмущение: «Что, немцы хотят избирать президента Польши?»
Понятно, что, будируя столь «зажигательные» темы, президент и «ПиС» пытались максимально мобилизовать концентрирующиеся в провинции наиболее традиционалистские и национал-патриотические части польского общества. И, видимо, им это удалось. Во всяком случае, и так высокая явка первого тура (63%) во втором туре поднялась до 68% благодаря малым городам и сельской местности.
Тшасковский на финише свой кампании продолжал призывать к единству поляков, но обращался прежде всего к модернистской части общества, недовольной воинствующим традиционализмом «ПиС» и ее целенаправленным отходом от европейских демократических стандартов. Перед вторым туром он четко сформулировал суть предстоящего выбора: «Или правящая партия продолжит разрушать независимые институты, попытается еще больше политизировать суды, подорвать местное самоуправление и свободу СМИ, или у нас будет демократическое государство, в котором президент восстановит баланс». Это была апелляция к рациональному выбору, и она сработала почти для половины избирателей.
Можно не сомневаться, что на втором сроке президентства Дуды правящие национал-популисты продолжат свои антилиберальные реформы. Но раскол общества практически пополам ставит под вопрос необратимость этого курса.
Александр Ивахник
Президент Дуда при поддержке Ярослава Качиньского между двумя турами еще более усилил ультраконсервативный тон своей кампании. Продолжилась эксплуатация темы сексуальных меньшинств, права которых на посту мэра Варшавы защищал Тшасковский. Также была поднята имеющая в Польше антисемитский подтекст тема реституции имущества погибших в годы войны польских евреев в пользу их потомков. Тшасковский прежде говорил о том, что эта тема открыта для обсуждения с еврейскими организациями. Качиньский в интервью 9 июля заявил: «Только человек без польской души, польского сердца и польского ума мог сказать что-то подобное». Наконец, была развернута атака на частные СМИ с иностранными собственниками, которые критиковали президента. Особенно досталось компании Акселя Шпрингера, владеющей популярным польским таблоидом Fakt. По этому поводу Дуда недвусмысленно выразил свое возмущение: «Что, немцы хотят избирать президента Польши?»
Понятно, что, будируя столь «зажигательные» темы, президент и «ПиС» пытались максимально мобилизовать концентрирующиеся в провинции наиболее традиционалистские и национал-патриотические части польского общества. И, видимо, им это удалось. Во всяком случае, и так высокая явка первого тура (63%) во втором туре поднялась до 68% благодаря малым городам и сельской местности.
Тшасковский на финише свой кампании продолжал призывать к единству поляков, но обращался прежде всего к модернистской части общества, недовольной воинствующим традиционализмом «ПиС» и ее целенаправленным отходом от европейских демократических стандартов. Перед вторым туром он четко сформулировал суть предстоящего выбора: «Или правящая партия продолжит разрушать независимые институты, попытается еще больше политизировать суды, подорвать местное самоуправление и свободу СМИ, или у нас будет демократическое государство, в котором президент восстановит баланс». Это была апелляция к рациональному выбору, и она сработала почти для половины избирателей.
Можно не сомневаться, что на втором сроке президентства Дуды правящие национал-популисты продолжат свои антилиберальные реформы. Но раскол общества практически пополам ставит под вопрос необратимость этого курса.
Александр Ивахник
Возможная вторая волна пандемии ставит на повестку дня вопрос о новых карантинах. Показателен опыт Сербии, где после снятия карантина власти сделали все, чтобы продемонстрировать нормализацию (даже провели парламентские выборы, которые основные оппозиционные силы бойкотировали), а потом произошел скачок заболеваемости – пока что еще в рамках первой волны. И оппозиция вывела людей на улицы под антикарантинными лозунгами. Президент Вучич сохранил контроль за ситуацией, но звонок прозвенел очень серьезный. Тем более, что Вучич популярнее в малых городах и деревнях, чем в Белграде.
В России внепарламентская оппозиция изначально поддерживала карантины по европейскому образцу – исходя из того, что экономический ущерб от карантина менее значим, чем спасение человеческих жизней. И, действительно, даже если оставить гуманитарные соображения, то слухи о гибели бизнеса после карантинов оказались существенно преувеличенными. Но произошло важное изменение в общественном мнении – несмотря на такое преувеличение, существенно выросло число тех, кто считает, что экономика важнее. Потому что, с одной стороны, у большинства нет случаев смертей от «короны» среди знакомых. А, с другой, есть вполне конкретные примеры сокращения штатов, урезания зарплат, рухнувших планов. И, конечно, закрытия части бизнесов — и распространение страхов, что еще немалая часть не продержится долго.
Поэтому попытки введения нового локдауна могут быть встречены протестами – и оппозиция на этот раз может их поддержать. Акции в поддержку Фургала в Хабаровске прошли в условиях роста заболеваемости – и это не стало сдерживающим фактором для протестующих. Конечно, есть надежда на вакцину, которая должна позволить избежать жестких локдаунов, но здесь пока что много «но» - от сроков массового выпуска вакцины до степени ее эффективности.
Алексей Макаркин
В России внепарламентская оппозиция изначально поддерживала карантины по европейскому образцу – исходя из того, что экономический ущерб от карантина менее значим, чем спасение человеческих жизней. И, действительно, даже если оставить гуманитарные соображения, то слухи о гибели бизнеса после карантинов оказались существенно преувеличенными. Но произошло важное изменение в общественном мнении – несмотря на такое преувеличение, существенно выросло число тех, кто считает, что экономика важнее. Потому что, с одной стороны, у большинства нет случаев смертей от «короны» среди знакомых. А, с другой, есть вполне конкретные примеры сокращения штатов, урезания зарплат, рухнувших планов. И, конечно, закрытия части бизнесов — и распространение страхов, что еще немалая часть не продержится долго.
Поэтому попытки введения нового локдауна могут быть встречены протестами – и оппозиция на этот раз может их поддержать. Акции в поддержку Фургала в Хабаровске прошли в условиях роста заболеваемости – и это не стало сдерживающим фактором для протестующих. Конечно, есть надежда на вакцину, которая должна позволить избежать жестких локдаунов, но здесь пока что много «но» - от сроков массового выпуска вакцины до степени ее эффективности.
Алексей Макаркин
«Медицинская» причина возможного откладывания «Бессмертного полка» вполне очевидна – пандемия никуда не исчезла, сегодня в стране выявлено около 6,5 тысяч случаев коронавируса. Причем она уже давно приняла региональный характер – если весной большинство случаев приходилось на московский регион, то сейчас Москва и Подмосковье в меньшинстве (в сумме около 800 случаев – кстати, это все равно немало, если брать европейские аналогии, во всей Италии вчера было 114 случаев, в Германии - 330). Поэтому любой эпидемиолог будет против массовых акций в любом субъекте Федерации.
Но дальше возникает политическая составляющая. Пока что «Бессмертный полк» думают перенести на начало сентября. Но если разрешать «Бессмертный полк», то надо снимать запрет на другие публичные мероприятия, в том числе и протестные. Ведь с медицинской точки зрения любое шествие ничем не отличается друг от друга. Сейчас же протестующих против ареста Ивана Сафронова журналистов можно задержать даже за одиночные пикеты, так как в период пандемии запрещены любые подобные акции – несмотря на то, что пикеты полностью безопасны. Так что разрешение «Бессмертного полка» будет знаком для отмены «карантинных» ограничений и в политике, к которым уже начали привыкать. И, наверное, части представителей силовой корпорации хотелось бы сохранить их подольше.
Алексей Макаркин
Но дальше возникает политическая составляющая. Пока что «Бессмертный полк» думают перенести на начало сентября. Но если разрешать «Бессмертный полк», то надо снимать запрет на другие публичные мероприятия, в том числе и протестные. Ведь с медицинской точки зрения любое шествие ничем не отличается друг от друга. Сейчас же протестующих против ареста Ивана Сафронова журналистов можно задержать даже за одиночные пикеты, так как в период пандемии запрещены любые подобные акции – несмотря на то, что пикеты полностью безопасны. Так что разрешение «Бессмертного полка» будет знаком для отмены «карантинных» ограничений и в политике, к которым уже начали привыкать. И, наверное, части представителей силовой корпорации хотелось бы сохранить их подольше.
Алексей Макаркин
Лидеры стран Евросоюза готовятся к саммиту, который впервые с начала пандемии пройдет в Брюсселе в очном формате 17-18 июля. Этот саммит обещает стать самым важным и сложным за последние годы. На нем будет обсуждаться долгосрочный бюджет ЕС на 2021-2027 годы и создание фонда восстановления экономики европейских стран после пандемии. 18 мая лидеры Франции и Германии вместе выдвинули идею такого фонда на €500 млрд, формируемого путем выпуска облигаций Еврокомиссией и распределяемого в форме безвозвратных субсидий пострадавшим от коронавируса странам. В конце мая ЕК представила свой план создания фонда на €750 млрд, из которого €500 млрд должны распределяться в виде субсидий, а €250 млрд – в виде кредитов.
Однако ни влияние Еврокомиссии, ни солидарная позиция Германии, Франции и стран Южной Европы не склонили к согласию с планом так называемую «бережливую четверку» стран ЕС (Австрия, Дания, Нидерланды и Швеция), исповедующую фискальный консерватизм. Сначала они вообще выступали против совместного выпуска облигаций и предоставления средств в форме субсидий, потом согласились на комбинацию субсидий и кредитов, но хотят сокращения размера фонда и смещения баланса в сторону кредитов. Кроме того, они настаивают на выставлении перед выделением средств жестких условий по проведению экономических реформ.
В этой напряженной ситуации обращает на себя внимание активность и решительность Ангелы Меркель. За год с небольшим до ухода с политической сцены она стремится использовать свой резко возросший в ходе борьбы с коронавирусом авторитет и переход к Германии с 1 июля председательства в Совете ЕС для вывода европейского проекта из связанного с пандемией тяжелого кризиса.
8 июля Меркель выступила в Европарламенте, где заявила о необходимости найти согласие по фонду восстановления экономики до летних каникул. 9 июля канцлер Германии встретилась с одним из лидеров «бережливой четверки», премьером Нидерландов Марком Рютте для обсуждения возможных точек компромисса. Похоже, пока убедить Рютте не удалось. 13 июля после теплой встречи в Берлине с итальянским премьером Джузеппе Конте Меркель отметила, что позиции стран ЕС по-прежнему различаются, «необходимо строить мосты». Она признала, что на предстоящем саммите, возможно, не удастся найти согласия и тогда потребуется провести летом еще один саммит. Вместе с тем, канцлер ясно дала понять, что ее готовность к компромиссам имеет границы. В частности, она не согласится со значительным сокращением размера будущего фонда.
Вчера Меркель встретилась с другим южноевропейским лидером, премьером Испании Педро Санчесом. Любопытно, что после встречи Санчес заявил: «Мне кажется, нам чрезвычайно повезло, что в этот критический момент канцлер Меркель председательствует в Евросоюзе».
Александр Ивахник
Однако ни влияние Еврокомиссии, ни солидарная позиция Германии, Франции и стран Южной Европы не склонили к согласию с планом так называемую «бережливую четверку» стран ЕС (Австрия, Дания, Нидерланды и Швеция), исповедующую фискальный консерватизм. Сначала они вообще выступали против совместного выпуска облигаций и предоставления средств в форме субсидий, потом согласились на комбинацию субсидий и кредитов, но хотят сокращения размера фонда и смещения баланса в сторону кредитов. Кроме того, они настаивают на выставлении перед выделением средств жестких условий по проведению экономических реформ.
В этой напряженной ситуации обращает на себя внимание активность и решительность Ангелы Меркель. За год с небольшим до ухода с политической сцены она стремится использовать свой резко возросший в ходе борьбы с коронавирусом авторитет и переход к Германии с 1 июля председательства в Совете ЕС для вывода европейского проекта из связанного с пандемией тяжелого кризиса.
8 июля Меркель выступила в Европарламенте, где заявила о необходимости найти согласие по фонду восстановления экономики до летних каникул. 9 июля канцлер Германии встретилась с одним из лидеров «бережливой четверки», премьером Нидерландов Марком Рютте для обсуждения возможных точек компромисса. Похоже, пока убедить Рютте не удалось. 13 июля после теплой встречи в Берлине с итальянским премьером Джузеппе Конте Меркель отметила, что позиции стран ЕС по-прежнему различаются, «необходимо строить мосты». Она признала, что на предстоящем саммите, возможно, не удастся найти согласия и тогда потребуется провести летом еще один саммит. Вместе с тем, канцлер ясно дала понять, что ее готовность к компромиссам имеет границы. В частности, она не согласится со значительным сокращением размера будущего фонда.
Вчера Меркель встретилась с другим южноевропейским лидером, премьером Испании Педро Санчесом. Любопытно, что после встречи Санчес заявил: «Мне кажется, нам чрезвычайно повезло, что в этот критический момент канцлер Меркель председательствует в Евросоюзе».
Александр Ивахник
Нагорно-карабахский конфликт уже не первый год зарифмован с военными инцидентами и безрезультативными переговорами. Своеобразный политический маятник работает безотказно. Вооруженные эскалации сменяются очередными встречами лидеров и министров иностранных дел Азербайджана и Армении с участием дипломатов и политиков из стран- посредников в мирном процессе. Надежды сменяются разочарованиями и грозными заявлениями из Баку и Еревана о готовности «достойно ответить» противнику.
В этой связи обострение на армяно-азербайджанской границе, случившиеся в середине июля 2020 года, трудно рассматривать, как сюрприз. Застарелый конфликт трудно назвать «замороженным». При отсутствии компромиссов между конфликтующими сторонами возможности для новых эскалаций всегда сохраняются. Но июльские боестолкновения в этой череде инцидентов выделяется в силу ряда причин. Во-первых, своей продолжительностью. Они не ограничились одним-двумя днями. Во-вторых, стоит обратить внимание на уровень потерь. И хотя каждая жизнь уникальна, нельзя не увидеть, что в июле 2020 года среди погибших есть представители высшего офицерского состава (генерал-майор и полковник азербайджанской армии). В-третьих, боестолкновения, как и «четырехдневная война» апреля 2016 года вызвал широкий общественный резонанс. В Азербайджане прошли массовые акции против карантинных ограничений в связи с пандемией коронавируса под лозунгами поддержки национальной армии. В этом контексте особо важно подчеркнуть «политико-демографический» фактор: в республике выросло поколение, воспринимающее конфликт в Карабахе, не как личную историю, а как романтизированный образ утраченной земли, вернуть которую необходимо даже высокой ценой в прямом и в переносном смысле. В Армении пока акций, сопоставимых с бакинскими выступлениями, нет. Но это, думается, лишь вопрос восприятия. Армянское общественное мнение воспринимает нынешнюю эскалацию, как «достойный ответ» Баку в отличие от событий 2016 года. И сложись ситуация иначе, общество требовало бы отставок и более жесткой линии правительства в отношении к противнику. Снова, как и раньше, практика показала: общественное мнение может быть радикальнее, чем власти в том, что касается перспектив разрешения конфликта.
Но, пожалуй, самое главное в событиях «жаркого июля» - это эпицентр столкновений. Он находится не на «линии соприкосновения» в Карабахе, а в 300 км от нее. Инциденты вдоль армяно-азербайджанской границы случались и раньше. Но такого накала страстей на этом направлении не было. Между тем, потенциально оно намного опаснее, чем собственно карабахская «линия фронта». Здесь речь идет не о спорном регионе и его статусе, а об открытом конфликте двух государств, одно из которых является членом ОДКБ и пользуется правом на коллективную оборону в случае военной агрессии (хотя сложный вопрос, как ее трактовать), а другое имеет тесные военные связи с Турцией, государством-членом НАТО, Заметим, что если Москва пытается примирить враждующие кавказские страны, то Анкара четко и последовательно занимает проазербайджанскую позицию. И на протяжении уже многих лет держит закрытой сухопутную госграницу с Арменией. Масштаб негативных последствий от пограничной эскалации может оказаться большим, чем от собственно карабахских инцидентов. Тем более, вопросы демаркации армяно-азербайджанской границы не являются частью пакета обновленных Мадридских принципов, вокруг имплементации которого уже много лет ведутся переговоры.
Сергей Маркедонов
В этой связи обострение на армяно-азербайджанской границе, случившиеся в середине июля 2020 года, трудно рассматривать, как сюрприз. Застарелый конфликт трудно назвать «замороженным». При отсутствии компромиссов между конфликтующими сторонами возможности для новых эскалаций всегда сохраняются. Но июльские боестолкновения в этой череде инцидентов выделяется в силу ряда причин. Во-первых, своей продолжительностью. Они не ограничились одним-двумя днями. Во-вторых, стоит обратить внимание на уровень потерь. И хотя каждая жизнь уникальна, нельзя не увидеть, что в июле 2020 года среди погибших есть представители высшего офицерского состава (генерал-майор и полковник азербайджанской армии). В-третьих, боестолкновения, как и «четырехдневная война» апреля 2016 года вызвал широкий общественный резонанс. В Азербайджане прошли массовые акции против карантинных ограничений в связи с пандемией коронавируса под лозунгами поддержки национальной армии. В этом контексте особо важно подчеркнуть «политико-демографический» фактор: в республике выросло поколение, воспринимающее конфликт в Карабахе, не как личную историю, а как романтизированный образ утраченной земли, вернуть которую необходимо даже высокой ценой в прямом и в переносном смысле. В Армении пока акций, сопоставимых с бакинскими выступлениями, нет. Но это, думается, лишь вопрос восприятия. Армянское общественное мнение воспринимает нынешнюю эскалацию, как «достойный ответ» Баку в отличие от событий 2016 года. И сложись ситуация иначе, общество требовало бы отставок и более жесткой линии правительства в отношении к противнику. Снова, как и раньше, практика показала: общественное мнение может быть радикальнее, чем власти в том, что касается перспектив разрешения конфликта.
Но, пожалуй, самое главное в событиях «жаркого июля» - это эпицентр столкновений. Он находится не на «линии соприкосновения» в Карабахе, а в 300 км от нее. Инциденты вдоль армяно-азербайджанской границы случались и раньше. Но такого накала страстей на этом направлении не было. Между тем, потенциально оно намного опаснее, чем собственно карабахская «линия фронта». Здесь речь идет не о спорном регионе и его статусе, а об открытом конфликте двух государств, одно из которых является членом ОДКБ и пользуется правом на коллективную оборону в случае военной агрессии (хотя сложный вопрос, как ее трактовать), а другое имеет тесные военные связи с Турцией, государством-членом НАТО, Заметим, что если Москва пытается примирить враждующие кавказские страны, то Анкара четко и последовательно занимает проазербайджанскую позицию. И на протяжении уже многих лет держит закрытой сухопутную госграницу с Арменией. Масштаб негативных последствий от пограничной эскалации может оказаться большим, чем от собственно карабахских инцидентов. Тем более, вопросы демаркации армяно-азербайджанской границы не являются частью пакета обновленных Мадридских принципов, вокруг имплементации которого уже много лет ведутся переговоры.
Сергей Маркедонов
В серьезный конфликт между Британией и Китаем в связи с принятием Пекином закона о национальной безопасности в Гонконге и ответным решением Лондона открыть дорогу в страну миллионам гонконгцев добавился экономический компонент. Неустанная кампания Вашингтона, направленная на то, чтобы вытеснить из Европы китайского IT-гиганта Huawei, принесла первые плоды. Во вторник британское правительство приняло решение запретить покупки оборудования компании Huawei для телекоммуникационной сети 5G с января 2021 года, а уже поставленные комплекты оборудования должны быть демонтированы операторами сетей 5G к 2027 году.
Между тем семь месяцев назад Лондон разрешил Huawei участвовать в развертывании в Великобритании телекоммуникационной сети пятого поколения несмотря на грубый нажим Вашингтона. Правда, были сделаны оговорки, что оборудование Huawei будет использоваться только при строительстве «неключевых элементов» сети – антенн и базовых станций. Обосновывая пересмотр подхода, министр цифровизации Оливер Дауден сослался на то, что введенные США в мае санкции в отношении Huawei, запрещающие ей использовать микрочипы американского производства, ставят под вопрос безопасность использования ее изделий в британских сетях 5G. Во всяком случае, к такому выводу пришел Национальный комитет безопасности, и правительство приняло его точку зрения, несмотря на то, что отказ от поставок Huawei задержит полномасштабное развертывание сетей 5G на два-три года.
Изменение позиции Лондона во многом объясняется крайней заинтересованностью Бориса Джонсона в успехе переговоров с США по двустороннему торговому соглашению после выхода из ЕС. Сказался также и растущий нажим со стороны многих парламентариев-тори, настаивающих на ужесточении курса в отношении Китая. Впрочем, перенос срока полного отказа от сотрудничества с Huawei по сетям 5G на 2027 год, видимо, все же является попыткой избежать излишней эскалации напряженности в отношениях с Китаем. Пока китайские власти назвали решение Лондона «полностью безосновательным». Представитель МИД Китая заявил, что Пекин «примет меры для защиты законных интересов» китайских компаний. В деловых кругах Британии считают, что могут ухудшиться условия для работы британских компаний в Китае. В США же решение Лондона активно приветствовали законодатели от обеих партий, а президент Трамп не преминул подчеркнуть свой собственный вклад в его принятие.
Таким образом, Британия оказалась напрямую втянута в широкомасштабную технологическую войну между США и Китаем. Теперь интересно, как британское решение по Huawei откликнется в странах ЕС, где вопрос об обеспечении телекоммуникационной безопасности и допустимых масштабах сотрудничества с мировым лидером по обустройству сетей 5G активно обсуждается.
Александр Ивахник
Между тем семь месяцев назад Лондон разрешил Huawei участвовать в развертывании в Великобритании телекоммуникационной сети пятого поколения несмотря на грубый нажим Вашингтона. Правда, были сделаны оговорки, что оборудование Huawei будет использоваться только при строительстве «неключевых элементов» сети – антенн и базовых станций. Обосновывая пересмотр подхода, министр цифровизации Оливер Дауден сослался на то, что введенные США в мае санкции в отношении Huawei, запрещающие ей использовать микрочипы американского производства, ставят под вопрос безопасность использования ее изделий в британских сетях 5G. Во всяком случае, к такому выводу пришел Национальный комитет безопасности, и правительство приняло его точку зрения, несмотря на то, что отказ от поставок Huawei задержит полномасштабное развертывание сетей 5G на два-три года.
Изменение позиции Лондона во многом объясняется крайней заинтересованностью Бориса Джонсона в успехе переговоров с США по двустороннему торговому соглашению после выхода из ЕС. Сказался также и растущий нажим со стороны многих парламентариев-тори, настаивающих на ужесточении курса в отношении Китая. Впрочем, перенос срока полного отказа от сотрудничества с Huawei по сетям 5G на 2027 год, видимо, все же является попыткой избежать излишней эскалации напряженности в отношениях с Китаем. Пока китайские власти назвали решение Лондона «полностью безосновательным». Представитель МИД Китая заявил, что Пекин «примет меры для защиты законных интересов» китайских компаний. В деловых кругах Британии считают, что могут ухудшиться условия для работы британских компаний в Китае. В США же решение Лондона активно приветствовали законодатели от обеих партий, а президент Трамп не преминул подчеркнуть свой собственный вклад в его принятие.
Таким образом, Британия оказалась напрямую втянута в широкомасштабную технологическую войну между США и Китаем. Теперь интересно, как британское решение по Huawei откликнется в странах ЕС, где вопрос об обеспечении телекоммуникационной безопасности и допустимых масштабах сотрудничества с мировым лидером по обустройству сетей 5G активно обсуждается.
Александр Ивахник
Очередной всплеск вооруженной конфронтации между Азербайджаном и Арменией не щадит не только военнослужащих и гражданское население приграничных территорий, но и высокопоставленных чиновников. 16 июля свой пост покинул глава азербайджанского МИД Эльмар Мамедьяров. После того, как президент Ильхам Алиев во время заседания правительства обрушился с критикой на своего министра, такое развитие событий было прогнозируемо. В своем выступлении азербайджанский лидер недоуменно восклицал: «Двенадцатого числа, как только произошли события (речь о столкновениях на границе с Арменией- прим.), я не мог найти министра иностранных дел». Как следствие, новое кадровое назначение.
Переменами на политическом Олимпе Азербайджана в последние два года трудно кого-то удивить. Ильхам Алиев активно перестраивает свою управленческую команду. Но на этом фоне отставка Мамедьярова выделяется по двум причинам. Во-первых, в отличие от других высокопоставленных отставников теперь уже бывший глава МИД не входил в когорту старшего Алиева. Он работал на дипломатическом поприще, но не занимал высоких должностей до 2003 года. И не был фигурой влияния. На пост министра Мамедьяров заступил в 2004 году с должности посла Азербайджана в Италии, где немало потрудился над налаживанием конструктивных отношений Баку и Ватикана. Во-вторых, отставка Мамедьярова сопровождалась публичным скандалом. Фактически президент поставил под сомнение эффективность своего министра, хотя до этого в течение шестнадцати лет тот сохранял свой пост, несмотря на возникающие время от времени слухи об отставке.
Следует также добавить одно соображение. В ходе упомянутого выше правительственного совещания Ильхам Алиев высказался в позитивном ключе о своем по внешнеполитическим вопросам Хикмете Гаджиеве. И, скорее всего, именно он станет ключевой фигурой азербайджанской дипломатии, тогда как вновь назначенный министр Джейхун Байрамов (ранее имевший опыт работы в министерствах образования и налогов), скорее всего, будет исполнителем, а не разработчиком внешнеполитической стратегии и тактики. У Гаджиева в отличие от Байрамова намного больший опыт работы «по профилю». В мидовской системе и в президентской администрации (на должностях, связанных с внешней политикой) он работает с 2020 года. Не исключено, что Баку хочет поменять и стилистику главного переговорщика с Арменией, чтобы выступать в ходе дипломатических диалогов (которые неизбежны после всплесков военной конфронтации) с более наступательных позиций. К Мамедьярову армянские визави (а с ним вели переговоры три министра Вардан Осканян, Эдвард Налбандян и Зограб Мнацаканян) уже успели привыкнуть.
Сергей Маркедонов
Переменами на политическом Олимпе Азербайджана в последние два года трудно кого-то удивить. Ильхам Алиев активно перестраивает свою управленческую команду. Но на этом фоне отставка Мамедьярова выделяется по двум причинам. Во-первых, в отличие от других высокопоставленных отставников теперь уже бывший глава МИД не входил в когорту старшего Алиева. Он работал на дипломатическом поприще, но не занимал высоких должностей до 2003 года. И не был фигурой влияния. На пост министра Мамедьяров заступил в 2004 году с должности посла Азербайджана в Италии, где немало потрудился над налаживанием конструктивных отношений Баку и Ватикана. Во-вторых, отставка Мамедьярова сопровождалась публичным скандалом. Фактически президент поставил под сомнение эффективность своего министра, хотя до этого в течение шестнадцати лет тот сохранял свой пост, несмотря на возникающие время от времени слухи об отставке.
Следует также добавить одно соображение. В ходе упомянутого выше правительственного совещания Ильхам Алиев высказался в позитивном ключе о своем по внешнеполитическим вопросам Хикмете Гаджиеве. И, скорее всего, именно он станет ключевой фигурой азербайджанской дипломатии, тогда как вновь назначенный министр Джейхун Байрамов (ранее имевший опыт работы в министерствах образования и налогов), скорее всего, будет исполнителем, а не разработчиком внешнеполитической стратегии и тактики. У Гаджиева в отличие от Байрамова намного больший опыт работы «по профилю». В мидовской системе и в президентской администрации (на должностях, связанных с внешней политикой) он работает с 2020 года. Не исключено, что Баку хочет поменять и стилистику главного переговорщика с Арменией, чтобы выступать в ходе дипломатических диалогов (которые неизбежны после всплесков военной конфронтации) с более наступательных позиций. К Мамедьярову армянские визави (а с ним вели переговоры три министра Вардан Осканян, Эдвард Налбандян и Зограб Мнацаканян) уже успели привыкнуть.
Сергей Маркедонов
Борис Макаренко объясняет, почему подсчет голосов по итогам американских выборов может занять неделю https://telegra.ph/Nedelya-vyborov-07-17
Telegraph
Неделя выборов
Вот и в Америке заговорили о «неделе выборов». Спешат перенять российский опыт? Отнюдь! Речь идет о неделе ПОСЛЕ дня выборов, а не до. Именно столько может потребоваться, чтобы посчитать бюллетени, поступившие по почте. Такое голосование в Америке – совсем…
За последнее время уже в третьей балканской стране прошли парламентские выборы. Но если в Сербии и Хорватии они завершились уверенной победой правящих партий, то в Северной Македонии ситуация иная. Выборы в Северной Македонии по идее должны были стать историческими – ведь они первые после завершения тридцатилетнего спора с Грецией по поводу названия страны, произошедшей смены названия, вступления в НАТО и открытия переговоров о присоединении к ЕС. И всё это сделал Зоран Заев, с 2017 года по январь 2020 года возглавлявший правительство и являющийся лидером партии «Социал-демократический союз Македонии». Можно было ожидать, что народ этой маленькой, двухмиллионной страны либо скажет Заеву решительное «Да», либо отдаст явное предпочтение оппозиционерам-националистам, отстаивавшим историческое название государства и заявлявшим о «потерянной идентичности».
Однако этого не произошло. В голосовании приняли участие всего около 50% избирателей. Явного победителя в итоге выборов не возникло. Коалиция «Мы можем» во главе с социал-демократами Заева набрала 36% голосов, что дает ей 46 из 120 мест в парламенте. Главная оппозиционная сила – партия с длинным и громким названием «Внутренняя македонская революционная организация – Демократическая партия за македонское национальное единство» (ВМРО-ДПМНЕ), возглавляемая Християном Мицковским, в ходе кампании главный упор делала на критику «предательства» Заева и обещала отменить соглашение с Грецией. Это принесло национал-консерваторам 34,7% голосов и 44 мандата в парламенте. Основная партия македонских албанцев – «Демократический союз за интеграцию» (ДСИ) – получила 11% голосов и 15 мандатов. Всего в новом составе парламента будет 6 партий.
Теперь перед Зораном Заевым стоит сложная задача формирования правящей коалиции. Здесь многое зависит от позиции ДСИ. После выборов 2016 года ДСИ покинул коалицию с национал-консерваторами, положив конец 10-летнему правлению ВМРО-ДПМНЕ. Но и коалиция албанской партии с социал-демократами была отнюдь не бесконфликтной. ДСИ, как и СДСМ, стоит на евроатлантических и проевропейских позициях. Однако в ходе предвыборной капании партия Заева критиковала ДСИ за склонность к коррупции и кумовству. В свою очередь, ДСИ претендует на то, чтобы ее ведущий кандидат на выборах получил пост премьер-министра в любом коалиционном правительстве.
Видимо, переговоры будут непростыми и долгими. Но даже если с помощью настоятельных советов европейских и американских дипломатов Заев и албанцы договорятся о коалиции, то новое правительство не будет сильным и устойчивым. Этому будет препятствовать и тяжелая ситуация коронавирусом, и непрочность большинства в парламенте (всего 1 голос), и сохраняющаяся политическая поляризация в стране в целом.
Александр Ивахник
Однако этого не произошло. В голосовании приняли участие всего около 50% избирателей. Явного победителя в итоге выборов не возникло. Коалиция «Мы можем» во главе с социал-демократами Заева набрала 36% голосов, что дает ей 46 из 120 мест в парламенте. Главная оппозиционная сила – партия с длинным и громким названием «Внутренняя македонская революционная организация – Демократическая партия за македонское национальное единство» (ВМРО-ДПМНЕ), возглавляемая Християном Мицковским, в ходе кампании главный упор делала на критику «предательства» Заева и обещала отменить соглашение с Грецией. Это принесло национал-консерваторам 34,7% голосов и 44 мандата в парламенте. Основная партия македонских албанцев – «Демократический союз за интеграцию» (ДСИ) – получила 11% голосов и 15 мандатов. Всего в новом составе парламента будет 6 партий.
Теперь перед Зораном Заевым стоит сложная задача формирования правящей коалиции. Здесь многое зависит от позиции ДСИ. После выборов 2016 года ДСИ покинул коалицию с национал-консерваторами, положив конец 10-летнему правлению ВМРО-ДПМНЕ. Но и коалиция албанской партии с социал-демократами была отнюдь не бесконфликтной. ДСИ, как и СДСМ, стоит на евроатлантических и проевропейских позициях. Однако в ходе предвыборной капании партия Заева критиковала ДСИ за склонность к коррупции и кумовству. В свою очередь, ДСИ претендует на то, чтобы ее ведущий кандидат на выборах получил пост премьер-министра в любом коалиционном правительстве.
Видимо, переговоры будут непростыми и долгими. Но даже если с помощью настоятельных советов европейских и американских дипломатов Заев и албанцы договорятся о коалиции, то новое правительство не будет сильным и устойчивым. Этому будет препятствовать и тяжелая ситуация коронавирусом, и непрочность большинства в парламенте (всего 1 голос), и сохраняющаяся политическая поляризация в стране в целом.
Александр Ивахник
Одиночные пикеты становится проводить все сложнее. Эта форма протеста считается самой безобидной из уличных акций из-за своей малочисленности – поэтому в законе прописано, что она не требует согласования. Ведь не требуется перекрывать улицы, обеспечивать охрану порядка и предпринимать другие действия, которыми и мотивируется необходимость согласования.
Вначале использовался уже ставший привычным прием – рядом с пикетчиком вставал другой человек, после чего пикет переставал быть одиночным. Однако помощников правоохранителей уже стали узнавать в лицо – поэтому надо было искать новые методы. Ими стали придирки к техническим вопросам – например, если один пикетчик сменяет другого и происходит передача из рук в руки плаката, с которым проводится пикет, то в эту секунду пикет становится «массовым» и можно задержать обоих. Но и здесь есть проблема – надо зафиксировать именно этот миг, так что полицейские должны быть постоянно начеку.
Можно запрещать пикеты, мотивируя это карантинными мерами. Выглядит нелепо (особенно после отмены жестких карантинов), так как в полиции и, тем более, автозаке, шанс заразиться существенно меньше, чем в одиночестве и на открытом пространстве. Но, в любом случае, решение это временное, потому что карантинные меры рано или поздно придется отменять.
Поэтому возникла идея придать борьбе с пикетами концептуальный характер, превратив их в массовую акцию. А именно – ввести понятия «одновременность», «общая организация» и «единство целей». А после этого задерживать пикетчиков, если их несколько на определенном законом расстоянии или же недалеко от пикетчика (но тоже на «законном» расстоянии) стоят люди, которые готовы его сменить.
Впрочем, такой подход полностью расходится с концепцией закона, которая исходит из обеспечения удобства граждан, а не поиска крамолы. Да и с буквой закона очевидные проблемы – ведь все его требования соблюдаются. Можно, конечно, скорректировать закон, включив туда все эти положения – но статью 31 Конституции (Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование) никто не отменял. И «антипикетные» нормы будут антиконституционными.
Алексей Макаркин
Вначале использовался уже ставший привычным прием – рядом с пикетчиком вставал другой человек, после чего пикет переставал быть одиночным. Однако помощников правоохранителей уже стали узнавать в лицо – поэтому надо было искать новые методы. Ими стали придирки к техническим вопросам – например, если один пикетчик сменяет другого и происходит передача из рук в руки плаката, с которым проводится пикет, то в эту секунду пикет становится «массовым» и можно задержать обоих. Но и здесь есть проблема – надо зафиксировать именно этот миг, так что полицейские должны быть постоянно начеку.
Можно запрещать пикеты, мотивируя это карантинными мерами. Выглядит нелепо (особенно после отмены жестких карантинов), так как в полиции и, тем более, автозаке, шанс заразиться существенно меньше, чем в одиночестве и на открытом пространстве. Но, в любом случае, решение это временное, потому что карантинные меры рано или поздно придется отменять.
Поэтому возникла идея придать борьбе с пикетами концептуальный характер, превратив их в массовую акцию. А именно – ввести понятия «одновременность», «общая организация» и «единство целей». А после этого задерживать пикетчиков, если их несколько на определенном законом расстоянии или же недалеко от пикетчика (но тоже на «законном» расстоянии) стоят люди, которые готовы его сменить.
Впрочем, такой подход полностью расходится с концепцией закона, которая исходит из обеспечения удобства граждан, а не поиска крамолы. Да и с буквой закона очевидные проблемы – ведь все его требования соблюдаются. Можно, конечно, скорректировать закон, включив туда все эти положения – но статью 31 Конституции (Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование) никто не отменял. И «антипикетные» нормы будут антиконституционными.
Алексей Макаркин