Александр Ивахник об исполняющем обязанности британского премьера

https://telegra.ph/Dominik-Raab-vozglavil-britanskoe-pravitelstvo-04-07

Дискуссия в Европе по выходу из ограничений

Сейчас самая актуальная дискуссия в Европе в связи с коронавирусом похожа на ту, что начинается в России. Главный вопрос: когда же можно будет отменять или хотя бы смягчать введенные ранее строгие ограничения? Люди всё больше изнывают от домашнего заточения, экономика в разобранном состоянии.

Внутри Евросоюза некоторые страны, сумевшие взять под контроль распространение коронавируса и добиться перелома в динамике заболевших, объявляют о скором постепенном смягчении карантинных мер. В Австрии 14 апреля откроются магазины, торгующие товарами не первой необходимости, 1 мая – все магазины, торговые центры и парикмахерские, но гостиницы и рестораны будут закрыты по крайней мере до середины мая. В Дании 15 апреля должны заработать детские сады и начальные школы, правительство начинает переговоры с лидерами бизнеса о постепенном возвращении работников на предприятия и в офисы. Власти Чехии разрешили уже с 9 апреля открыться некоторым магазинам, например, торгующим стройматериалами и велосипедами. В Норвегии с 27 апреля возобновятся занятия в школах, технических колледжах и университетах, в мае начнут открываться парикмахерские и салоны красоты.

В этих обстоятельствах Еврокомиссия решила продемонстрировать свою координирующую функцию и представить планы по «стратегии выхода» из режима жестких эпидемических ограничений. Пресс-секретарь ЕК Эрик Мамер во вторник объявил, что в среду еврокомиссары примут «дорожную карту» выхода, а глава ЕК Урсула фон дер Ляйен проинформирует об этом плане. Представители ЕК подчеркнули, что шаги по выходу должны быть продуманными и, насколько возможно, скоординированными по всей Европе. Ожидалось, что дорожная карта будет включать рекомендации по постепенному сворачиванию противоэпидемических мер и шагам, которые воздействуют на функционирование единого рынка ЕС.

Однако уже через несколько часов Еврокомиссия сдала назад, сообщив, что еврокомиссары будут только обсуждать «дорожную карту», а принятие плана откладывается на время после Пасхи. Выяснилось, что ряд правительств из тех стран, где коронавирусный кризис не подает признаков спада, выразили ЕК свое неудовольствие. Причина – презентация «дорожной карты» по выходу из ограничений подала бы неверный сигнал, в то время как власти всё еще убеждают миллионы граждан оставаться дома. Становится всё более очевидно, что как бы ни пыталась Еврокомиссия напомнить о себе, ее роль на стадии преодоления социальных и экономических последствий нынешнего кризиса будет весьма скромной, ограничиваясь мобилизацией финансовой помощи, а ответственность за принятие решений по-прежнему будут нести национальные правительства.

Александр Ивахник

Чем ближе к дате второго тура голосования на выборах в непризнанной Нагорно-Карабахской республике, тем больше интересных поворотов. Свое мнение о выборах высказал лидер партии «Единая Родина» Самвел Бабаян. С формальной точки зрения он сегодня лишь один из карабахских политиков, тем более не участвующий во втором туре. Но помимо формальной стороны есть фактическое измерение. 

Самвел Бабаян- знаковая персона для НКР.  Герой Арцаха, в 1993-1999 гг.- командующий армией самообороны НКР. Именно его подпись стоит под Соглашением о бессрочном прекращении огня в Нагорном Карабахе (вступило в силу 12 мая 1994 года). Тем не менее, несмотря на свою героическую биографию, в начале 2000-х годов он вынужден был покинуть Карабах. Сначала Бабаян был обвинен в покушении на тогдашнего карабахского президента Аркадия Гукасяна, затем отсидел 4, 5 года в тюрьме, был помилован и уехал в Ереван. Сегодня мы видим его возвращение к политику в НКР. Из-за «ценза оседлости» Бабаян не принял участие в президентской кампании, но поддержал кандидатуру Масиса Маиляна. Того самого, кто прошел во второй тур выборов и того, кто призвал к бойкоту голосования 14 апреля. При этом объединение «Единая Родина» будет иметь в Национальном собрании НКР фракцию из девяти депутатов.

С какими же сигналами выступил Бабаян? По его словам, «есть все основания для оспаривания результатов выборов в судебном порядке. Однако, осознавая всю опасность текущей ситуации в связи с пандемией, а также вызовы, стоящие перед Арцахом, и во избежание искусственных потрясений мы готовы смириться с результатами прошедших выборов». Отнюдь не праздный вопрос, кого имел в виду бывший карабахский командующий под словом «мы»? Маилян пока что не отказался от идеи бойкота. Не исключено, что эта позиция будет скорректирована. Но очевидно, что в тандеме произошел раскол вследствие разных подходов к перспективам избирательной кампании. Бабаян призвал своих сторонников самостоятельно определять для себя возможность участия в голосовании 14 апреля. 

В предыдущем нашем комментарии мы отмечали, что Маиляна трудно назвать оппозиционером в полном смысле этого слова. И как представитель МИД, знакомый с ходом переговорного процесса, он лучше многих оппонентов действующей власти, понимает и возможные риски, и издержки от углубления внутренней нестабильности. Но по итогам первого тура у него есть возможности увеличить свою политическую капитализацию. И вряд ли кто-то на его месте действовал бы иначе. Вопрос только в расстановке «красных линий». Однако на этом пути у него возникли сложности с главным политическим союзником Бабаяном, который обозначил для себя красные линии. С его точки зрения, выборы далеки от совершенства, претензий к власти множество, но обострять ситуацию (примерно так, как делали это участники массового протестного мероприятия 5 апреля) не стоит. 

Как бы то ни было, а 7 апреля в НКР появился первый, зараженный коронавирусом. Угроза, о которой говорят с середины марта, начинает обретать реальные очертания. И второй тур по-прежнему под вопросом. При этом фаворит кампании Араик Арутюнян призвал карабахцев проявить гражданскую активность. 

Сергей Маркедонов

Отношение представителей различных конфессий к пандемии коронавируса связана не с конфессиональными разделениями, а с внутренними взаимоотношениями в каждой из них. Проще всего католикам с жесткой вертикальной иерархией, помноженной на традицию Второго Ватиканского собора, направленной на адаптацию к современному светскому обществу. У них позиция полного подчинения карантинным мерам государства освящена авторитетом папы Римского. В других конфессиях такого авторитета нет, что усиливает разделения.

Либеральные протестанты – за подчинение, а многие консервативные общины в Америке считают, что надо жить и проводить богослужения как и раньше. В США среди них немало республиканцев – и эта позиция повлияла на первоначальное отношение к пандемии Трампа. В Бразилии на них опирается президент Болсонару, который считает, что карантины вводить не надо. Ортодоксальные иудеи за карантин, а ультраортодоксальные хотят, чтобы никто не мешал их привычным собраниям. В Израиле ультраортодоксы составляют около 60% зараженных – и только после появления столь печальной статистики их руководители стали призывать оставаться дома.

В православном сообществе сходные тенденции. Умеренные консерваторы призывают прихожан сидеть по домам и соглашаются с ограничительными мерами властей (они разные в различных странах – от полного закрытия храмов до проведения богослужения без прихожан). Жесткие консерваторы критикуют даже санитарные предосторожности во время причащения. Их позиция повлияла на негативное отношение Украинской православной церкви Московского патриархата к карантинным мерам правительства. Но сейчас ситуация меняется. После вспышки коронавируса закрыт для посещения главный монастырь УПЦ – Киево-Печерская лавра, там заболели 26 человек. Закрыли и другой киевский монастырь – Свято-Ионинский; коронавирус обнаружили у его наместника, архиепископа Ионы (Черепанова). Похоже, что это может повлиять и на позицию Русской православной церкви в целом. Пока что патриарх Кирилл призвал верующих воздержаться от посещения храмов, но официального синодального решения по этому вопросу пока нет.

Алексей Макаркин

Япония и коронавирус

Внимание мировых СМИ сосредоточено на распространении пандемии коронавируса и мерах борьбы с ней в Европе и США. Япония остается вне поля зрения. Однако японский кейс по-своему интересен. Некоторое время казалось, что Япония сможет избежать тяжелой участи западных стран, и премьер-министр Синдзо Абэ, озабоченный угрозой сваливания национальной экономики в глубокую рецессию, избегал принятия серьезных карантинных мер. Но в последние дни число инфицированных Covid-19 стало быстро возрастать, достигнув в начале недели 4 тысяч, в т.ч. в Токио – 1200, число смертей превысило сотню. И во вторник вечером Абэ был вынужден объявить месячный режим чрезвычайной ситуации в столичном регионе и еще в 6 многонаселенных префектурах. Его указ предоставил губернаторам префектур право закрывать публичные места и требовать приостановки работы местных бизнесов.

Однако, если в Европе центральные и региональные власти, как правило, действовали согласованно, то в Японии между этими уровнями власти выявились отчетливые противоречия. Появилась информация, что правительственные чиновники предостерегают губернаторов от принятия жестких ограничительных мер, которые привели бы к сворачиванию экономической активности. Сам Абэ заявил, что мелкие бизнесы не будут закрываться, и добавил, что рестораны должны принять меры предосторожности, например, улучшить вентиляцию. При этом премьер назвал «нереалистичными» призывы о прямых компенсациях тем, кто терпит убытки. А Ясутоси Нисимура, отвечающий в правительстве за борьбу с коронавирусом, призвал губернаторов в течение двух недель оценить, приносит ли социальное дистанцирование успехи, прежде чем приостанавливать работу бизнесов. К этому следует добавить нежелание многих японских компаний позволить своим служащим работать удаленно, что не позволяет снизить пассажиропотоки из пригородов в мегаполисы.

Такая половинчатость встретила недовольство руководителей префектур, прежде всего губернатора Токио Юрико Коике. Сразу после принятия правительственного указа она заявила, что «просить жителей о самоограничении и домашнем режиме недостаточно». Коике настаивает на закрытии в Токио всех коммерческих предприятий площадью более 100 кв. м, включая театры, кинозалы, музеи, библиотеки, спортзалы, торговые центры, кафе и бары. Исключением могут быть аптеки, супермаркеты, магазины хозтоваров, гостиницы, фабрики и вокзалы. То есть по сути губернатор Токио хочет добиться введения в столице полного карантина. Агентство Kyodo сообщает, что если между префектурой и правительством не будет достигнуто согласия, Коике собирается действовать самостоятельно. Любопытно, чем закончится противостояние.

Александр Ивахник

Еще о мире после коронавируса.

1. Он изменится, но не так сильно, как многие сейчас думают. Мобильность будет восстановлена достаточно быстро, Испания, только вышедшая на пандемийное плато, ждет самых отчаянных туристов уже к концу лета. Конечно, их будет немного, но в 2021-м уже ожидается восстановление рынка, хотя и неполное (так как пенсионеры до вакцинирования будут воздерживаться от дальних поездок). Постепенное смягчение карантинов может спасти многие бизнесы, хотя год для них и будет убыточным или «нулевым».

2. В медицину в ближайшие годы будут активно вкладывать – появится «окно возможностей» для переоснащения больниц и строительства новых. Слово «оптимизация» в отношении здравоохранения станет бранным. Но масштаб изменений в среднесрочной перспективе не стоит переоценивать. Постепенно воспоминания о пандемии начнут уходить – тем более, что трагедии на микроуровне (в конкретных городах и больницах) будут сглаживаться статистикой на макроуровне (эксперты уже не говорят о том, что в США умрет 100 тысяч человек – жертв много, но будет меньше, чем прогнозировалось). И срочно изготовленные ИВЛ будут ржаветь, постепенно приходя в негодность. Футболисты будут продолжать зарабатывать больше врачей, потому что общество жаждет зрелищ.

3. Усилится проблема взаимоотношений между государствами и отстаивающими свою самость консервативными религиозными сообществами, настаивающими на сохранении привычного для них расписания служб и собраний. Причем если новые религиозные организации («секты») или миноритарные конфессии обладают невысокой общественной легитимностью – и государству легко игнорировать их мнение – то традиционные (от ультраортодоксальных иудеев в Израиле до Грузинской православной церкви, отказывающейся подчиняться комендантскому часу во время Пасхи) укоренены в истории. Видимо, после окончания нынешней пандемии придется создавать алгоритмы действий, которым должны подчиняться все граждане – а это будет вести к обвинениям в нарушении религиозной свободы.

Алексей Макаркин

Пока вспышка коронавируса в Испании шла на взлет, меры правительства меньшинства Педро Санчеса, состоящего из соцпартии и левопопулистской партии Podemos, пользовались поддержкой всех оппозиционных сил, говоривших о солидарной ответственности. 14 марта правительство с одобрения Конгресса депутатов ввело в стране «режим тревоги» и строгие карантинные меры. 30 марта эти меры были ужесточены: работники всех предприятий, кроме сферы жизнеобеспечения, были отправлены в обязательный оплачиваемый отпуск. Сейчас в Испании число инфицированных превышает 157 тысяч (1 место в Европе), число умерших достигло 16 тысяч (2 место после Италии). Но в последние дни количество новых заражений и новых смертей стало снижаться. И это сразу привело к оживлению межпартийной борьбы.

В четверг Санчес добивался в Конгрессе депутатов второго продления «режима тревоги» и карантина до 26 апреля. Премьер также предупредил, что скорее всего ему придется просить об еще одном продлении карантинных мер – до 10 мая, хотя, возможно, они начнут смягчаться. Продление карантина до 26 апреля было одобрено депутатами преобладающим большинством. Однако 52 депутата от крайне правой, национал-популистской партии Vox голосовали против. Главная оппозиционная сила – правоконсервативная Народная партия – голосовала за предложение правительства, но ее лидер Пабло Касадо подверг деятельность кабинета министров ожесточенной критике и пригрозил отказом от поддержки новых продлений «режима тревоги». Он обвинил Санчеса в запаздывании с ответом на коронавирусный кризис и во лжи относительно снабжения медперсонала средствами защиты и тестирования. Обращаясь к премьеру, Касадо заявил: «Вы показали сегодня, что не заслуживаете поддержки оппозиции. Ваша ложь, высокомерие и некомпетентность составляют взрывной коктейль для Испании».

Конечно, спекулировать на ошибках правительства в чрезвычайно тяжелой ситуации, которую никто не мог предвидеть, не сложно. Важно, что оппозиция уже считает нынешний момент подходящим для атаки. Межпартийное перемирие в Испании прекращается. Это сильно затруднит действия Санчеса по выходу из глубокого экономического и социального кризиса, к которому привела эпидемия. Премьер призвал в четверг оппозиционных лидеров, глав испанских регионов и представителей бизнеса и профсоюзов собраться на следующей неделе для выработки пакета мер по возвращению к жизни национальной экономики. Однако есть большие сомнения, что попытка повторения «Пакта Монклоа», заключенного в 1977 году при переходе от франкизма к демократии, увенчается успехом.

Александр Ивахник

На первый взгляд, армянская внутренняя политика переведена в режим паузы. С 16 марта действует режим ЧП. Он был введен раньше, чем в соседних Грузии и Азербайджана. Референдум по поправкам к Конституции, нацеленный на преодоление кризиса в отношениях между исполнительной и судебной ветвями власти, перенесен с 5 апреля. Его проведение теперь поставлено в четкую зависимость от санитарно-эпидемиологической обстановки. 

Однако, несмотря на такую неблагоприятную обстановку, политические страсти в республике кипят. И что отличает Армению от других постсоветских стран, в них вовлечены сразу и действующие лидеры страны, и те, кто ранее ее возглавлял. Второй президент Армении Роберт Кочарян подал судебный иск против Никола Пашиняна. Он поступил в ереванский суд 7 апреля. Речь идет о защите чести и достоинства. Экс-глава Армянского государства пытается контратаковать, имея соперника, явно превосходящего его. Роберт Кочарян находится под арестом по «делу 1 марта 2008 года». Он считает весь процесс политизацией. При этом поводом для непосредственного иска стали заявления Пашиняна о том, что финансовые ресурсов, конфискованных у прежних руководителей страны, можно направить на поддержку армии. В любом случае на сегодня Кочарян остается самым жестким оппозиционером. За ним не стоит какая-то партия, а его идеология четко не прорисована. Но всем своим поведением он демонстрирует, что сдаваться не собирается. Он делает заявления по широкому спектру проблем, начиная от безопасности, ситуации в Нагорном Карабахе (который он в свое время возглавлял) и заканчивая оценками действующего правительства.

Через день после кочаряновского иска с заявлением выступил первый президент Левон Тер-Петросян.  С первой до последней буквы оно было пронизано пафосом национального единства. По словам Тер-Петросяна, вирус представляет собой врага, который рассеян повсюду: «Он наносит удар спереди, сбоку, сзади и с воздуха». И поэтому, полагает первый президент, важно, несмотря на все промахи власти, оказать ей всестороннюю поддержку. Ключевым предложением Тер-Петросяна является призыв «прекратить пропаганду и действия, направленные на то, чтобы сеять недоверие и ненависть к властям, оставляя вопрос об их ответственности на будущее». Многие обозреватели увидели в этом атаку на сторонников старой власти (Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна) в медиа-сообществе и социальных сетях. Собственно, сам Тер-Петросян особо этого не скрывает, выражая надежду на то, что «второй и третий президенты Армении дадут указание подконтрольным им СМИ немедленно прекратить свою ожесточенную борьбу с властью».

Но не все так просто, дьявол в деталях. В заявлении Тер-Петросяна есть предложение о заморозке работы парламентской комиссии по расследованию событий «четырехдневной войны» апреля 2016 года. Между тем, нынешняя власть, вчерашняя оппозиция, включая и Никола Пашиняна требовала выявления и наказания виновных за форс-мажорные обстоятельства четырехлетней давности. Но первый президент Армении считает, что все дискуссии вокруг ответственных за 2016 год будоражат общество, раскалывают его. 

Таким образом, коварный вирус не отменяет тех расколов, которые есть в армянской политике сегодня. В каком-то смысле он даже обостряет их. Но в то же самое время есть осознание того, что страна, стоящая перед множеством проблем, как в экономике, так и в сфере безопасности, не может себе позволить эскалации имеющихся противоречий. 

Сергей Маркедонов

В грузинской внутренней политике наметилось некоторое оживление. 13 апреля городской суд приговорил Ираклия Окруашвили к пяти годам лишения свободы. Какое влияние может оказать это решение на ситуацию в закавказской республике? 

На первый взгляд, Ираклия Окруашвили сегодня не отнесешь к фигурам высшего эшелона грузинской политики. Впрочем, в его жизни были и другие времена. В 2004-2006 гг. он занимал посты генерального прокурора, министра внутренних дел, а затем и министра обороны в команде Михаила Саакашвили. Именно он публично обещал «встретить новый год» в столице Южной Осетии Цхинвали. Окруашвили, безусловно, один из ключевых персонажей, ответственных за «разморозку» грузино-осетинского конфликта в мае 2004 года. В 2006 году после введения российских санкций в отношении к грузинской винной продукции Окруашвили было поручено продвигать этот стратегический товар на другие рынки, преимущественно европейский и американский. Казалось бы, карьерные перспективы у этого политика блестящие. Но уже в конце 2006 года его отношения с Саакашвили не заладились, и один из фаворитов экс-президента превратился в опального политика. Он познал арест, выдворение из страны, новый арест по возвращении. Казалось бы, со сменой власти в Грузии Окруашвили мог получить новые перспективы на родине. 

Но в рядах новой правящей партии Окруашвили также места не нашлось. Он оставался одним из оппозиционеров. И в 2019 году оказался в фокусе внимания в связи с т.н. «ночью Гаврилова» в Тбилиси.  Именно эта история (хотя и не только она) стала одной из причин слушания его дела в городском суде Тбилиси. В данном случае чрезвычайно важен общий контекст. Да, сегодня Окруашвили не отнесешь к политикам первого плана. Но его дело неизбежно вызывает резонанс в канун предстоящих парламентских выборов. 21 марта в Грузии был введен режим ЧП в связи с пандемией коронавируса. Однако пока что никто не ставил вопрос о переносе главной политической кампании четырехлетия. До наступления вируса власть и оппозиция в Грузии с огромным трудом и не без помощи посольства США добились компромисса. Часть оппозиционных требований была принята властями, а политики, представляющие разные партии, договорились о неких правилах игры. С началом же пандемии оппозиционные лидеры выразили готовность к ситуативной кооперации с правительством для обеспечения безопасности людей в форс-мажорных условиях.

Однако «дело Окруашвили» ставит под сомнение всю конструкцию имеющихся договоренностей. И представители оппозиционных партий уже сделали заявления по поводу того, что обвинительный приговор тбилисского суда ставит под сомнение добрые намерения властей. В решении высшей судебной инстанции грузинской столицы увидели опасный прецедент уголовного преследования политиков, неугодных правящей партии. Возможно в условиях карантина разжечь недовольство не получится. Но, как говорится, первый камешек из основания политического компромисса между властями и оппозицией, вытащили. И не факт, что за ним не последуют другие. 

Сергей Маркедонов

Китай предпринимает немалые усилия, чтобы исправить свой имидж в Европе и США, испорченный первоначальным замалчиванием вспышки нового коронавируса в Ухане. В страны Запада, пострадавшие от пандемии, отправлены десятки миллионов масок и других ИСЗ. Не всегда эти усилия приносят результат, но они пытаются. А вот с Африкой у Китая случилась неприятная история, серьезно осложнившая отношения Пекина с этим континентом. Между тем в последнее десятилетие Китай проводил в Африке очень активную политику с масштабными инвестициями и кредитами местным правительствам. В Китай потянулись африканские предприниматели и студенты.

Возникший конфликт связан с распространившимися в Китае опасениями по поводу возможной второй волны инфекции, привнесенной в страну иностранцами. В 14-миллионном южнокитайском Гуанчжоу на прошлой неделе COVID-19 был выявлен у пяти нигерийцев. После этого власти города предписали всем резидентам африканского происхождения – а это около 4500 человек – в обязательном порядке пройти трехкратное тестирование и 14-дневный карантин, вне зависимости от того, как давно они находятся в Гуанчжоу. В последующие дни в социальных медиа широко распространились видео и устные истории, демонстрирующие, как африканцев выселяют из гостиниц и арендованного жилья, не пускают в кафе и магазины, отбирают у них паспорта и угрожают депортацией. Африканцы жаловались, что подвергаются оскорблениям на улицах со стороны местных жителей.

Прежде в африканских столицах существовало табу на открытую критику Китая. Но на этот раз с их стороны последовала быстрая и решительная реакция. 12 апреля группа африканских послов в Пекине направила письмо главе МИД Китая Ван И, в котором осуждались «постоянные притеснения и унижения африканских граждан». Послы отметили, что такая «стигматизация и дискриминация» создает ложное впечатление, что вирус распространяется африканцами. «Выделение африканцев для обязательного тестирования и карантина, на наш взгляд, не имеет научной или логической основы и равносильно расизму по отношению к африканцам в Китае», – говорилось в письме. Послы потребовали немедленного прекращения «негуманных методов обращения с африканцами». До этого власти ряда африканских стран (Нигерии, ЮАР, Ганы, Кении, Уганды) выразили послам Китая в этих странах свою глубокую озабоченность ситуацией.

В ответ представитель МИД Китая выступил с заявлением, которое сводилось к глухому отрицанию эксцессов в Гуанчжоу. «Мы одинаково относимся ко всем иностранным гражданам в Китае… У нас нулевая терпимость к дискриминации», – говорилось в заявлении. Однако после крайне жесткого демарша африканских правительств едва ли их устроит такой бессодержательный ответ.

Александр Ивахник

Опыт пандемии коронавируса свидетельствует о необходимости применения универсалистских подходов к тем или иным явлениям. Но это далеко не всегда психологически легко сделать – разделение на своих и чужих носит слишком сильный характер. Можно вспомнить заявление бывшего главы Роспотребнадзора Геннадия Онищенко о том, что на митинге оппозиции можно заразиться гриппом. Думаю, что про официальную провластную акцию он вряд ли сказал бы нечто подобное.

Теперь же подтверждается, что перед болезнью все равны. Можно заболеть на собрании какой-нибудь новой религиозной организации, созданной несколько десятилетий назад (как в Корее) – и с такой же долей вероятности очагом заболевания может стать древняя Киево-Печерская лавра. Можно заразиться на массовой демонстрации в защиту гражданских прав – а можно и на собрании евреев-ультраортодоксов. Нет гарантий от заражения ни на круизном лайнере, ни на военном корабле (на втором, как показывает американский опыт, в силу большей скученности моряков пандемия принимает еще больший масштаб). Наконец, когда проводишь совещания медиков с рекомендациями по поводу борьбы с коронавирусом, необходимо тоже соблюдать социальную дистанцию и не подвергать риску слушателей.

Это абсолютно банальные и, казалось бы, очевидные истины. Но на начальном этапе бедствия ими нередко пренебрегают, что ведет к усугублению и без того непростой ситуации. Видимо, когда пандемия пойдет на спад и появится возможность перевести дух и осмыслить происходящее, то универсалистские подходы будут закреплены в обязательных протоколах.

Алексей Макаркин

В Ирландии через два месяца после парламентских выборов две мейнстримные партии – либеральная «Фианна Файл» и консервативная «Фине Гэл» – вплотную приблизились к формированию коалиционного правительства. Эти две партии почти сто лет поочередно правили в стране, но они остро соперничали и никогда не составляли коалицию. На этот раз к беспрецедентному шагу их подтолкнули два фактора. Во-первых, крупный успех на выборах левонационалистической «Шинн Фейн». Две истеблишментные партии осознали, что удержать «Шинн Фейн» вне власти они могут, лишь заключив альянс. Вторым мощным фактором стал коронавирусный кризис.

Во вторник и.о. премьер-министра Ирландии, лидер «Фине Гэл» Лео Варадкар и лидер «Фианна Файл» Микал Мартин подтвердили свою нацеленность на формирование правительства большинства, которое сможет оставаться у власти в течение 5 лет и в котором будет равное представительство двух партий. Пост премьер-министра решено ротировать, при этом ожидается, что правительство сначала возглавит Мартин, поскольку его партия имеет больше мандатов в парламенте.

Варадкар и Мартин подписали разработанный переговорщиками от обеих партий рамочный документ, который станет основой программы будущего правительства. В документе делается акцент на борьбе с коронавирусом и на разработке национального плана экономического выздоровления для преодоления последствий введенного карантина. Детали пока неизвестны, но лидер «Фианна Файл» Микал Мартин раскрыл общие очертания будущего курса в интервью Irish Examiner 10 апреля. Он сказал, что будет принят многомиллиардный пакет стимулов для восстановления экономики. «Кейнсианская экономика снова входит в моду, сейчас время, когда для запуска экономики нужно использовать систему соцобеспечения и сектор общественных услуг, – отметил Мартин. – Это также означает таргетированное планирование по секторам, с использованием более свободных и гибких правил господдержки и бюджетных правил, включая терпимость к более высоким дефицитам». Кроме того, по словам Мартина, речь идет о резком увеличении роли государства в сфере здравоохранения и обеспечения доступным жильем. Всё это, конечно, радикально отличается от того курса жесткой экономии, который осуществлялся кабинетом Варадкара.

Для создания правительства большинства двум мейнстримным партиям необходимо согласие одной или двух малых парламентских партий войти в него. Это могут быть зеленые, лейбористы или социал-демократы. До последнего времени они не проявляли энтузиазма на этот счет. Но Мартин и Варадкар рассчитывают, что неортодоксальный характер правительственной платформы с сильным социальным акцентом будет притягателен для левоцентристов.

Александр Ивахник

14 апреля в непризнанной Нагорно-Карабахской республике прошел второй тур президентских выборов. Новым главой НКР был избран Араик Арутюнян. Таким образом, после оглашения официальных итогов у Карабаха будет новый президент, а также новый состав Национального собрания (парламента). Арутюнян выглядит очевидным бенефициаром. Несмотря на угрозу бойкота кампании со стороны его главного оппонента Масиса Маиляна и распространение пандемии COVID-19 на территорию республики он прошел все испытания и победил. В парламенте его фракция будет иметь большинство. Для уходящего президента Бако Саакяна бывший госминистр представляется, как фигура, способная обеспечить преемственность власти. Нельзя сказать, чтобы Арутюнян сильно не устраивал и Ереван. Неслучайно поздравления оттуда со стороны президента Армении поступили еще до объявления окончательных результатов голосования.

Однако все перечисленные моменты открывают нам только одну сторону медали. Между тем, у этой карабахской медали есть и вторая сторона. Второй тур запомнится избирателям низкой явкой. Она не достигла даже уровня 50%. Притом, что в первом туре составляла около 73%. Понятное дело, опасения коронавируса, призывы кандидата Маиляна не участвовать в голосовании возымели дело. Но, как говорится, обстоятельства и нюансы забудутся, останется в памяти результат. И он не в пользу Арутюняна, хотя глупо отрицать ресурс его популярности. Он значителен! НКР, несмотря на значительную роль армии и силового блока, отличает высокая конкурентность. И парламент в республике- не декорация. Между тем, в новом составе Национального собрания у сторонников Самвела Бабаяна будет 9 мандатов, а Виталия Баласаняна- 3. В совокупности 12. Общее количество депутатов- 33. В этой связи достижение двух третей голосов для принятия ключевых законодательных тактов для Араика Арутюняна будет непростой головоломкой, хотя он и получил самую многочисленную фракцию. 

Коронавирус также рано или поздно закончится. И многие отложенные из-за него вопросы, обретут вторую жизнь. Таким образом, эпоха Бако Саакяна завершается. Новому лидеру предстоит доказать свои управленческие качества и политические умения. Но и его оппонентам будет также несладко. Велик риск свести свою борьбу к личностным разборкам друг с другом вместо поиска конструктивной альтернативы.  

Сергей Маркедонов

В прошлом году в России немало иронизировали над новым правительством Финляндии. В нем лидеры всех партий, входящих в состав коалиции, и ключевые министры – женщины. Премьер-министру Санне Марин 34 года, к моменту своего назначения она имела небольшой политический опыт на общенациональном уровне (депутат парламента с 2015 года, полгода занимала министерский пост). К тому же – что шокировало российскую аудиторию – воспитывалась в однополой семье. Министру внутренних дел – тоже 34, министру финансов – 32. Тогда приходилось читать в интернете, что в спокойное время такое правительство может еще на что-то и сгодится, но если настанет час испытаний, то потребуются мужи со стальными взглядами, которые будут способны решать настоящие проблемы.

Час настал раньше, чем кто-либо думал. Сейчас в Финляндии 3237 заболевших, умерли 72 человека. Причем страна выходит из пандемии, в стране спад числа новых заражений – сегодня заболели всего 76 человек. В стране введен карантин, который эффективно соблюдается. Конечно, немалую роль в этом играет сознательность жителей страны, но следует учитывать  и качество управления. Так что женское правительство со своей задачей справляется.

Алексей Макаркин

14 апреля Католикос всех армян Гарегин II выступил с инициативой об изменении меры пресечения для Роберта Кочаряна. Какую мотивацию озвучил предстоятель Армянской апостольской церкви? С его точки зрения, необходимо принять во внимание фактор здоровья второго президента Армении. Со ссылкой на выводы медиков Гарегин II высказал мнение, что пребывание в местах заключения опасно для Кочаряна. Далее предстоятель Армянской церкви упомянул пандемию коронавируса и необходимость гуманитарных мероприятий, таких как изменение меры пресечения для лиц, попадающих в группу риска.

Уголовный процесс против Кочаряна по-прежнему остается фактором не консолидации, а поляризации армянского общества. Как следствие, бурная общественная реакция на выступление Гарегина II. Те, кто негативно воспринимает второго президента Армении, подвергли обструкции предстоятеля Армянской апостольской церкви. Критики же Никола Пашиняна выступили с заявлениями о политизации и избирательности сегодняшнего правосудия Армении. Генеральная прокуратура республики констатировала, что заявление Католикоса «не имеет никакого отношения к уголовно-процессуальным процедурам». И потому нет смысла как-то комментировать его. 

С одной стороны, премьер-министр Армении стремится не вовлекаться в полемику с церковным первоиерархом. Но с другой стороны, его пресс-секретарь Мане Геворкян, комментируя ситуацию с инициативой Гарегина II, намекнула на кейс своего коллеги, главы пресс-канцелярии Эчмиадзина иерея Ваграма Меликяна, ранее поручавшегося за бизнесмена Самвела Майрапетяна. Но предприниматель в итоге уехал из Армении на лечение и остался за границей. Таким образом, первоиерарху отправлен прозрачный сигнал: его инициатива, скорее всего, останется, без особых последствий.

И хотя все стороны, вовлеченные в дискуссию по поводу инициативы Католикоса, говорят об отказе от «политизации», ее трудно избежать. Гарегин II занял свой пост в 1999, вскоре после избрания Кочаряна президентом Армении. И в течение двух его легислатур глава Армянской апостольской церкви активно взаимодействовал с ним, а затем и с Сержем Саргсяном. В окружении действующего премьера, а особенно в кругах идейно близких к нему общественников Гарегин II воспринимается, как союзник, по крайней мере, попутчик «старого режима». Тем более, в период массовых акций апреля-мая 2018 года, получивших впоследствии наименование «бархатной революции», Католикос дистанцировался от сторонников Пашиняна. 

Такое трудно забыть в особенности, если «дело Кочаряна» превращено усилиями властей в некий символ расставания с прошлым. Но на деле оно стало опасной воронкой: закрыть его сложно, ибо такое решение станет демонстрацией уступок, которые не факт, что оценит противоположная сторона. Но и играть в эту игру потенциально опасно для будущих перспектив. Вечных высоких рейтингов еще ни у кого никогда не было. 

Сергей Маркедонов

Коронавирус и мусор

Журнал Politico опубликовал любопытную статью о неожиданном феномене, связанном с эпидемией коронавируса в Европе. Еще несколько месяцев назад одной из главных тем, обсуждаемых в рамках ЕС, была тема минимизации бытовых отходов, возможно более полной переработки мусора, отказа от пластиковых упаковок и одноразовой посуды. Эта тема не просто обсуждалась, она стала частью новой потребительской культуры, провозглашавшей осторожное и дружественное взаимодействие с природным миром. Вопросы, связанные с движением к безотходной экономике, вошли в широкую программу «Зеленого нового курса», который был провозглашен руководством Еврокомиссии в конце прошлого года. На национальном уровне правительства принимали решения, направленные на минимизацию использования неразлагаемого пластика.

Но приход коронавирусной инфекции с сопутствующими карантинными мерами и тревогами людей многое изменил. Улицы европейских городов замусорены выбрасываемыми защитными масками и перчатками. Уличный мусор и отходы домашних хозяйств теперь перерабатываются в значительно меньших масштабах, чем прежде, – как из-за нехватки работников, так и из-за страха заражения, и напротив возросли объемы сжигаемого или закапываемого мусора.

Коронавирусный кризис также вновь вернул к жизни широкое использование одноразовых изделий из пластика. В европейских супермаркетах снова продаются булочки, яблоки и прочие фрукты и овощи в пластиковых обертках, и людей, боящихся заражения, это перестало возмущать. Производители пластиковых пакетов в последнее время теряли рынок, а сейчас заявляют, что одноразовые пакеты более гигиеничны, чем многоразовые холщовые. Экологически менее вредные многоразовые стаканчики и пакеты стали рассматриваться как несущие угрозу заболевания. Тревога людей связана с тем, что, по данным ряда исследований, на некоторых поверхностях вирус может жить в течение нескольких дней. В некоторых розничных магазинах покупателям запрещают использовать собственные контейнеры для пищевых продуктов, чтобы снизить риски заражения. Сеть кофеен Starbucks не разрешает посетителям использовать многоразовые емкости, разливая напитки только в одноразовые стаканчики. Ситуацией пытается воспользоваться отрасль упаковки. Ее лоббистские группы довиваются от Еврокомиссии и национальных властей отмены запретов на использование некоторых одноразовых изделий.

Таким образом, перед лицом угрозы заражения новым и малоизученным вирусом некоторые достижения последних лет, которыми гордилась современная европейская цивилизация, оказались вмиг утраченными. Даже когда эпидемия пройдет, вызванные ею страхи и новые бытовые привычки могут остаться надолго.

Александр Ивахник

В телеграмм-каналах началось активное обсуждение возможных отставок губернаторов. С одной стороны, прецедент есть – в начале пандемии в России были уволены трое глав регионов. С другой, как-то странно увольнять сейчас региональных начальников – если, конечно, ситуация с коронавирусом в их субъекте Федерации не потребует немедленного вмешательства федерального центра, в том числе кадрового.

Похоже, что эти слухи связаны с двумя факторами. Первый – пандемия не отменила аппаратную конкуренцию. Напротив, она дает возможность накопить новый материал на губернаторов с тем, чтобы в удобный момент его использовать. Часть этого материала мы сейчас и видим. И второй, более значимый. Когда центр де-факто стал передавать регионам полномочия по борьбе с пандемией, то заговорили о новой регионализации с далеко идущими последствиями. Сейчас же ненавязчиво напоминается, что судьба каждого губернатора в руках Кремля. И именно Кремль будет решать, насколько его деятельность эффективна.

Алексей Макаркин

Борис Макаренко для Политком.RU о том, какой будет мировая политика после пандемии http://politcom.ru/23786.html

Вчера прошел второй саммит Группы 7 в режиме видеоконференции, созванный президентом США.

Дональд Трамп своеобразно трактует свое председательство в «семерке» в этом году. Месяц назад он пытался включить в заключительное коммюнике саммита упоминание об «уханьском вирусе», что остальные шесть западных лидеров сделать отказались. На этот раз за два дня до саммита, официальной целью которого была объявлена координация национальных ответов на пандемию, Трамп приостановил финансирование ВОЗ. США – крупнейший донор ВОЗ, в 2019 году их взнос превышал $400 млн. Обосновывая свое решение, Трамп обвинил ВОЗ в неэффективности ответа на коронавирус, в первоначальной недооценке его опасности и в слишком тесных связях с Китаем. Всё больше усиливается впечатление, что Трамп, руководствуясь электоральными соображениями, переводит борьбу с пандемией в плоскость борьбы с Китаем за глобальное влияние.

Такой подход не устраивает партнеров США по «семерке». И по сути дела решение Белого дома о прекращении финансирования ВОЗ было в центре дискуссии на вчерашнем саммите. Трамп ожидаемо оказался в изоляции. Другие участники G7 впрямую не критиковали громкий демарш президента США, но подчеркивали жизненно важную роль ВОЗ в борьбе с пандемией. Например, Ангела Меркель и Джастин Трюдо отметили, что ВОЗ является ключевым инструментом международной координации усилий и выразили поддержку ее работе. Даже Великобритания, будучи ближайшим союзником США, отстранилась от решения Трампа. Доминик Рааб, представлявший Британию в отсутствие Бориса Джонсона, отметил, что после победы над пандемией «необходимо будет задать сложные вопросы о том, как это произошло и почему ее не смогли остановить раньше», но такой анализ нужно будет производить «вместе со всеми международными партнерами и, конечно, вместе с ВОЗ».

Казалось бы, основной посыл вчерашней дискуссии лидеров «семерки» вполне очевиден: к ВОЗ есть вопросы, но публично выражать к ней недоверие и ослаблять ее финансово в условиях бушующей пандемии контрпродуктивно. Однако Белый дом в заявлении по итогам саммита трактовал их по-своему. В заявлении отмечается: «Лидеры признали, что страны G7 ежегодно вносят во Всемирную организацию здравоохранения более миллиарда долларов, и большая часть дискуссии концентрировалась на недостатке прозрачности в работе ВОЗ и ее хроническом плохом руководстве борьбой с пандемией. Лидеры считают необходимым начать процесс тщательной проверки ВОЗ и ее реформирования».

В ближайшие месяцы Трамп собирается созвать новые телеконференции лидеров «семерки». Но при таком разрыве между его позицией и позициями других участников G7 возникают большие сомнения относительно их полезности.

Александр Ивахник

Протест в Северной Осетии – это гремучая смесь из разных составляющих. В нем, разумеется, присутствует «ковид-диссидентство», то есть неверие в реальность пандемии, которая пока незначительно затронула республику. Но основа «ковид-диссидентства» в самых разных странах – это недоверие власти, элитам, специалистам, которых «отрицатели» связывают с властями. И, разумеется, ощущение брошенности, забытости – тем более, что в Осетии распространена «серая» занятость, так что людям не полагается даже скромных компенсаций. И это на фоне продолжения работы крупных компаний, связанных с местными элитами.

Есть и поиск альтернатив, который начался не с пандемией. Оперный певец Вадим Чельдиев вернулся в республику еще несколько лет назад и стал активно заниматься благотворительностью в пику местному начальству. Движение СССР, лидером которого в республике он является, тоже появилось не с пандемией – в последние годы была заметна деятельность нескольких проектов, объединяющих людей, желающих вернуться в Союз. Еще в прошлом году Чельдиев предложил на пост главы республики Виталия Калоева, который много лет назад потерял свою семью в авиакатастрофе, убил диспетчера и отсидел несколько лет в швейцарской тюрьме. Понятно, что для федерального центра это полностью неприемлемо – но опять-таки история с его выдвижением началась не сегодня. Просто пандемия стала триггером, резко усилившим копившиеся противоречия.

Алексей Макаркин