Бездна (The Abyssal) - Это вызов. Это не комната, а вертикаль. Туда не только смотрят, но и падают.

«Bottomless Grace» в переводе как «Бездонная Грация» - главная отсылка к ключевой концепции у Кьеркегора, Ницше, Шеллинга.

Не пространство, а состояние. Пугающе и притягательно глубоко.




Мой псевдоним - Грейс.
Я - Грейс.

Не как имя,
а как возможное условие падения.


Здесь не строят мосты через бездну. Здесь учатся падать в нее правильно, находя в свободном падении ту самую «grace» - и благодать, и изящество движения.


‘Тексты - не оправдания, а камни. Бросьте их внутрь и ждите. Ждите звука, который никогда не придет. Это и есть разговор.’

((Continuing with the previous post))

Посмотрите на этот вопрос через призму литературы:

1. «Волхв» Джона Фаулза.

Его главный герой, Николас, бежит от себя на греческий остров, только чтобы попасть в лабиринт мистификаций Кончиса. Внешняя, навязанная «глубина» (игры, ритуалы) становится заменой глубины внутренней. Мы делаем то же самое, добровольно отдаваясь алгоритмам, которые водят нас по лабиринту контента, создавая иллюзию пути, пока мы кружим на месте.


2. «Чума» Альбера Камю.

В условиях карантина, физической изоляции, герои сталкиваются с сущностью своего бытия. Доктор Риэ работает, Тарру ищет святость без Бога, Рамбер борется за личное счастье. Карантин обнажает их экзистенциальный выбор. Наша же «цифровая чума» работает наоборот: она не дает этому обнажению случиться, предлагая анестезию в реальном времени.

3. «Улисс» Джеймса Джойса.

Монологи Блума и Дедала - это непрерывный, хаотичный, живой поток сознания. Это и есть тот самый «внутренний диалог», от которого мы бежим. Джойс возвел его в форму высокого искусства. Мы же, встречая его обрывки в моменты тишины, пугаемся и спешим заглушить.

Что мы так отчаянно пытаемся не услышать в этой тишине?

А что, если молчание - не пустота, а пространство? Не отсутствие сигнала, а иной способ приема. Возможно, истинная роскошь и акт философского сопротивления в XXI веке - это не прочесть еще одну умную книгу или посмотреть лекцию, а устроить цифровой пост. Выключить все. Посидеть в той самой паскалевской комнате. И услышать, наконец, не голос «них», а тот тихий, неудобный, единственно ваш голос, который и задает настоящие вопросы.

Теперь будут добавлены комментарии, для обратной связи и ответных дискуссий.

Если отбросить все метафоры и красивые оболочки,что, на первичный ‘искренний’ взгляд, является первичной субстанцией бытия?


Сложно ответить на вопрос не цитируйя Аристотеля или Фому Аквинского. Давайте размышлять.


Я считаю, что ни поля, ни материя, ни сознание не имеют смысла вне динамического отношения. Всё существующее проявляет себя и обретает свойства только через взаимодействие. Таким образом, первична не какая-то «вещь», а сам процесс, связь, отношение.


Для меня:

Быть - значит взаимодействовать.

↓↓↓

Если искать ответ в литературе, помимо тех личностей, о которых упоминалось в тезисе, я бы рассмотрела Эммануэля Левинаса «Время и Другой». (Le Temps et l'Autre)

Не для цитирования, а для «выхватывания» аргументов в ответ на свой вопрос. Эта работа - одна из ранних и фундаментальных для понимания мысли Левинаса, где он, полемизируя с Хайдеггером, разрабатывает тему отношения к Другому как основе времени, субъективности и этики.Об отношении к Другому как к тайне.

«Отношение с Другим — это не идиллическая и гармоничная любовь симпатии, причастность через слияние, а отношение с тайной, с тем, что навсегда остается от меня отъятым, с тем, что не обладает никаким a priori, никакой общностью. Это отношение с тем, что от меня убегает».


Левинас отвергает модель отношений как слияния или понимания. Другой - это радикально иное, он никогда не может быть полностью схвачен моим сознанием. Именно эта неприступность, эта «тайна» и составляет подлинное этическое отношение, которое уважает его инаковость.


В этом и есть отсылка на взаимодействие.
Из «отношения с другим» мы получаем ряд манипуляций, направленных на повышение духовного уровня отношений между двумя лицами.

Взаимодействовать - значит быть.

Иногда кажется, что вся глубина мира скрыта не в становлении, а в убывании. Не в том, что строится, а в том, что тихо разрушается, обнажая свою суть.

Вспоминается строка Мандельштама: «Я изучил науку расставанья...». Это не о бытовых отъездах. Это о более фундаментальном, непрерывном расставании: с иллюзиями, с версиями себя, с прошлым, которое мы считали вечным. Жизнь, если вглядеться - это длинное прощание, растянутое на десятилетия.

Природа - великий учитель этого. Дерево, теряющее листву, не становится «менее» деревом. Напротив, его форма, архитектура ветвей, его истинная природа видна именно зимой. Так и душа. Ее строй, ее каркас виден не в пышности чувств, а в их скудости, в состоянии покоя, почти отрешенности.

↓↓↓

Стоики говорили об апатии не как о безразличии, а как о свободе от страстей, замутняющих разум. В этом есть изящная ясность. Как чистая линия горизонта, видимая лишь после того, как стихает буря.

Что же остается, когда отпадает все лишнее? Не пепел и не пустота. Остается внутренняя форма. То, что нельзя потерять, потому что это и есть ты сам. Несводимый остаток. Как мелодия, которая продолжает звучать, даже когда стихли последние ноты.

Мудрость - это не спешить заделывать трещины в фасаде. В них видно небо.

С рождеством. 🌲🧑‍🎄⛪

Лондонский туман, залов Совета свет.
В ней кровь аристократов,и в ней двадцатый век.
И свадебный атлас на стройных плечах смят.
Её граф Германский - её жестокий ад.

Её волосы - белый тяжкий шлейф.
Её стан - тростинка, но в нём пленяющий рельеф.
А кожа так бела, будто в лунном молоке.
Но в каждом её вздохе - тоска и плачь теней.

Он пьёт за Дружбу Народов, ухмыляясь в ус.
А она слышит шёпот:"Англичанин? Нет! Отброс!"
И в взглядах чужеземных- презренье и разврат.
Она - его трофей, его заморский сад.

Её душа - под стеклом, в буфете из костей.
Над ней его перчатки,его жалких слов жеманный змей.
И в ужасе немом,под давленьем кулака,
В ней замерла, ещё одна тоска.

И в ночь одну, под вой метели за стеной,
Она родила молча ребёнка неживой.
Тот крохотный мальчонка был бел, как гримуар.
Ему назначил рок такую же строптивую поталь.

И капал воск на паркет, слезами с двух сторон.
На алом гербе смятом - бездыханный сын и женский стон.
И призраком в тоске,с серебряной косой,
Она поёт ему про садик неземной.

Теперь один граф в зале, портреты сняты все со стен.
Она,дитя и призрак, в мире, где нет уж их имен.
А в раме золочёной - он, с наградой на груди.
Но пустота смотрела из его глазной щели.

©️ J.Grace

Репостите и берите личную информацию только с именем отправителя напрямую из канала или с отметкой автора. Все посты, включая элементы поэзии, защищены авторским правом

«У меня нет рта, чтобы кричать»

Харлан Эллисон.

Много ли вы рассуждали о «запертых мирах»?


Иногда кажется, что сознание — это отдельная вселенная. Непрозрачная, автономная. В ней бушуют свои бури, которые снаружи видны лишь как легкая тень на лице. Или полное отсутствие тени.

Сижу, слушаю тиканье часов — механический пульс другого мира. И думаю о том, как мы все заперты в этих черепных скорлупках. Мы можем кричать, стучать по стенам своего «я», но звук доходит до других искаженным до неузнаваемости. Проекцией проекции.

Спиноза, холодный и геометричный мыслитель, об этом знал. Он говорил: «Человек, пока он составляет часть природы, должен следовать её законам; это рабство».

Мы рабы не внешних сил, а самой структуры своего существования. Законов восприятия, эмоций, этих внутренних демонов, которых мы сами и породили. Мы слушаем их приказы, думая, что это наш голос.

↓↓↓

А потом он добавляет, и это еще больше отражается в мыслях:

«Человек, подверженный аффектам, помимо своей воли находится во власти случая».

Вся эта наша «свобода воли» — лишь иллюзия, пока мы не осознали цепей. Мы во власти случайного воспоминания, внезапной тревоги, химии тела.
Механическая шкатулка, играющая ту мелодию, на которую её завела природа и прошлое.

Самоанализ в такие дни — не утешение. Это процесс холодной инвентаризации ран, проведенный в одиночной камере. Видишь все свои шестеренки и пружины, все те аффекты, что двигают тобой. И понимаешь, что просто видеть механизм — не значит иметь ключ, чтобы его остановить.

Знание не освобождает. Оно лишь делает тюрьму более... понятной.

Но, возможно, в этом и есть первый шаг. Принять архитектуру своей темницы. Перестать биться о стены и начать изучать их рельеф. Камень за камнем.

Задумайтесь.
Как звучит тишина внутри вас?