Half a century ago Whittaker Chambers in his book “Witness”, warned us about the deadly danger of Communism. Now Ali Sina issues this clarion call regarding the threat of Islam. "Witness" could only have been written by one who knew Communism from within; the same can be said of The Islam Threat that is written from a perspective of one who knew Islam intimately from within. Islam is more dangerous than communism because it is camouflaged as “religion”.

Полвека назад Уиттекер Чемберс в своей книге «Свидетель» предупреждал нас о смертельной опасности коммунизма. Теперь Али Сина выступает с этим громким призывом об угрозе ислама. «Свидетель» мог быть написан только тем, кто знал коммунизм изнутри; то же самое можно сказать и об «Исламской угрозе», написанной с точки зрения того, кто знал ислам изнутри. Ислам опаснее коммунизма, потому что он замаскирован под «религию».

Наложение джизьи и особенно способ ее оплаты обычно толкуются в этом контексте. Слова ан йадин уа-хум сагируун (своей рукой, будучи униженными) объясняются символически. Так, для Махмуда ибн ‛Умара Аль-Замахшари (1075–1144), автора стандартного комментария к Корану, смысл этих слов состоит в том, что «джизью с них должно брать с унижением и уничижением. Он [зимми, т. е. немусульманский подданный мусульманского государства] приходит пешком, не верхом. Когда он платит, он должен стоять, пока сборщик налогов сидит. Сборщик хватает его за загривок, встряхивает и говорит: „заплати джизью!“, и когда тот заплатит, он шлепает его по затылку»{10}. Другие авторитетные комментаторы добавляют подробности в том же духе — например, что зимми должен появиться с согнутой спиной и склоненной головой, что сборщик налогов должен относиться к нему с презрением и даже с насилием, хватать за бороду, отвешивать пощечины и тому подобное

Эти ограничения включали некоторые запреты и предписания на ношение зимми определенной одежды, использование верховых животных и ношение оружия. Были ограничения на строительство и эксплуатацию культовых сооружений: они не должны быть выше мечетей, нельзя строить новые, можно только восстанавливать старые. Христиане и иудеи должны были носить на одежде специальные знаки. Так, кстати, появился желтый знак, впервые введенный халифом в Багдаде в IX веке и позже распространившийся на западные земли{23}.

Даже при посещении общественных бань немусульмане должны были носить отличительные знаки на шнурах на шее, чтобы их, раздетых в бане, нельзя было принять за мусульман, а по законам шиитов им вообще не разрешалось пользоваться одними и теми же банями с мусульманами. Необходимость выявления различий особенно обострялась, если речь шла о евреях, практиковавших, как и мусульмане, обрезание. Немусульмане должны избегать шума и демонстративности в своих религиозных церемониях и всегда проявлять уважение к исламу и почтение к мусульманам.

Мусульманину не следует делать массаж еврею или христианину, выносить его мусор или чистить его уборные. Евреи и христиане лучше приспособлены для таких профессий, поскольку это профессии для подлых. Мусульманин не должен ухаживать за животным, принадлежащим еврею или христианину, не должен служить еврею или христианину как погонщик мула, не должен поддерживать им стремя. Если известно, что кто-то из мусульман делает это, он должен быть осужден.

Еврей никогда не должен обгонять мусульманина на улице. Ему запрещается громко говорить с мусульманином. Еврейский кредитор должен требовать свой долг с мусульманина в уважительной и трепетной манере. Если мусульманин оскорбит еврея, последний должен молчать, опустив голову{48}.

По моему мнению, Коран представляет собой коктейль из текстов, которые были не до конца понятны даже во времена Пророка. Многие из них, вероятно, были на сотни лет старше самого ислама. Даже внутри самой исламской традиции имеется большое количество информации, включая значительный христианский субстрат; при желании из них можно вывести всю исламскую антиисторию. Коран заявляет о себе, что он является "мубин", ясным, но если посмотреть на него внимательно, Вы заметите, что примерно каждое пятое предложение просто не имеет смысла. Если Коран непонятен, если даже по-арабски его невозможно понять, тогда его невозможно перевести на любой другой язык. Вот чего боятся мусульмане. Ведь Коран постоянно повторяет, что он ясный и понятный, но в действительности таким не является - в этом имеется явное и серьёзное противоречие.

Очевидно, что Мухаммад недавно услышал эту историю и заинтересовался ею; что он попытался пересказать её для назидания своим последователям, но был смущён вопросами некоторых неверующих, которые, вполне возможно, знали эту историю лучше него. Соответственно, он выдаёт «откровение», в котором обходит историю стороной, попутно утверждая свой божественный авторитет для отказа отвечать на глупые вопросы....

...Второй из отрывков, где упоминается собака, интересен тем, что показывает несколько тревожное стремление Мухаммада выказать себя хорошо осведомлённым в этом предании. Стих 21: «Они скажут: “Трое, а четвёртый была их собака”; другие скажут: “Пятеро, а шестой была их собака” (гадая вслепую [или, как можно перевести с арабского, “бросая камни в темноте”]); и ещё другие скажут: “Семеро, а восьмой была их собака”. Скажи: “Господь мой лучше знает, сколько их было, и очень немногие другие знают”». Очевидно, что Пророк чувствовал себя неуверенно в некоторых деталях этой истории; однако с другой стороны совершенно ясно, что он слышал её в полной версии и знал хорошо.

Действительно, в версиях, ходивших в то время, существовали расхождения относительно числа спящих; например, в сирийской рукописи VI века приводится число восемь (Wright’s Catalogue of the Syriac MSS in the British Museum, 1090).

«Вообще-то это мы основали мораль, а не вы».

«Без нас у вас не было бы индустриальной революции».

«Это мы дали женщинам права, а не вы».

«Мы основали медицину. И всё, что у вас есть. Просто у вас это появилось недавно».

Когда они устроили резню и сопротивление прекратилось, они, намереваясь грабить, бродили по городу, воруя, раздевая, грабя, убивая, насилуя, захватывая в плен мужчин, женщин, детей, стариков, юношей, монахов, священников, людей всех мастей и сословий… Были девственницы, которые, проснувшись от беспокойного сна, увидели этих разбойников, стоящих над ними с окровавленными руками и лицами, полными ярости… [Турки] тащили их, терзали, принуждали, бесчестили, насиловали на перекрестках и заставляли подвергаться самым ужасным издевательствам… Нежных детей жестоко отрывали от грудей матерей, а девушек безжалостно отдавали в странные и ужасные союзы, и происходили тысячи других ужасных вещей…

«Кресты, которые были установлены на крышах или стенах церквей, были сорваны и растоптаны».

«Аль-Хаджжадж умер в Васите в Ираке в 95 году хиджры в возрасте пятидесяти четырех лет. Число тех, кого он убил, не считая его воинов, погибших в войнах, насчитывали сотнями тысяч. Когда он умер, в его темницах было пятьдесят тысяч мужчин и тридцать тысяч женщин, и шесть тысяч из тех женщин были с обнаженной грудью, и он заточил мужчин и женщин в одной темнице. Летом ничто не защищало их от солнца, а зимой — от дождя и холода» (аль-Масуди: 38).