«Только дальний свет фар»
Илья Мамаев-Найлз

Ян и Кира мчатся в автофургоне к морю. Они уже не юнцы – ему сорок, ей что-то около тридцати, могут себе позволить жить так, как хочется. Проблема в том, что они не знают, как жить, вернее, как почувствовать себя живым? Им кажется, что они влюблены. Случилось это чувство настолько внезапно, что заставило Киру бросить будущего мужа за пару часов до свадьбы, а Яна, свадебного фотографа, – посадить в свой автофургон чужую почти жену и везти её к морю. У них пока нет мечты, но есть желание Яна пожить на конкретном холме побережья, и этим желанием он щедро делится с Кирой. Пока они мчат мимо сочного воронежского чернозёма, головастых подсолнухов и сухого тюкованного сена к Чёрному морю, будущего нет. Но нет его в почти хорошем смысле, когда есть только настоящий момент, оглушающее южное небо, жирный запах горячего чебурека и машина, в которой есть всё: от плиты до туалета. И, может, нет полноты жизни, но есть микромоменты, возбуждающие (читай - пробуждающие) мгновения, когда чувствуешь себя живым, настоящим, существующим.

Это лихое, почти авантюрное начало даётся читателю легко. Хочется верить, что два человека, которые будто добровольно не думают про завтра, доберутся до своего моря, загорят там и просолятся, как-то приладятся друг к другу и, наконец, почувствуют себя на своём месте, поймут, что они есть в этом мире. Но Мамаев-Найлз не так прост.

Усыпив читателя дорожной суетой, кажущимися лёгкими диалогами, простым, но точным стилем, быстрым ритмом повествования, он резко и кардинально меняет настроение. У романа «Только дальний свет фар» есть внутреннее дыхание - от широких вдохов в попытках вместить тёплый весенний и просоленный летний морской воздух до сдавленной груди, в которую с болью проталкивается мороз. Если в начале книги у героев нет будущего, потому что они только нащупывают себя в новом настоящем, к третьей трети этого будущего нет, потому что они себя в нём не видят. Эти люди настолько растеряны, что позволяют другим принимать решения за себя вплоть до почти добровольной сдачи в рабство. Но пока они живы, они продолжают искать опоры в рушащемся мире.

Я не знаю, как Илье удалось назвать почти все страхи поколения, не называя их. Эта книга не разговор с психотерапевтом, но беседа с другом, который тебя знает, возможно, лучше, чем ты сам. Беседа, после которой не становится легче, потому что нашлись ответы, но немного отпускает, потому что понимаешь, что у близкого человека к этой реальности и к себе те же вопросы, что и у тебя.

#читаеткуплевацкая @polyandria

Пока я вам рассказывала про российскую новинку, Ясная поляна объявила лонг-лист номинации "Иностранная литература". В этом году - 32 книги. Что читали? Что планируете читать?

Жузе Эдуарду Агуалуза «Креольская нация»
Сельва Альмада «Не река»✅
Робби Арнотт «Лимберлост»
Хуан Габриэль Васкес «Имена Фелисы»
Такис Вюргер «К Полине»
Абдулразак Гурна «Рай»
Миэко Каваками «Летние истории»
Юнас Хассен Кимири «Монтикор. Молчание тигра»
Миа Коуту «Ароматы»
Риэ Кудан «Симпати Тауэр Токио»
Луис Ландеро «Нелепая история»✅
Омер Зюльфю Ливанели «Серенада для Нади. Забытая трагедия Второй мировой»
Хишам Матар «Мои друзья»
Антонио Муньос Молина «Ночь времен»
Мирьяна Новакович «Страх и его слуга»
Симон Лопес Трухильо «Обширная территория»✅
Джейн Энн Филлипс «Ночной страж»
Шаогун Хань «Словарь Мацяо»
Саманта Харви «По орбите»
Согён Хван «Три поколения железнодорожников»
Хатльгрим Хельгасон «Женщина при 1000 °C»
Альбан Николай Хербст «Корабль-греза»
Питер Хёг «Твоими глазами»✅
Лин Чжан «Одинокая ласточка»
Чиа Чон «Дневник освобождения моего отца»
Гитанаджали Шри «Растворяясь в песках»
Инго Шульце «Праведные убийцы»
Персиваль Эверетт «Джеймс»✅
Йоанна Элми «Сделаны из вины»
Дженни Эрпенбек «Кайрос»✅
Асако Юзуки «Масло»✅
Халид ан-Насрулла «Белая линия ночи»✅

Бёрдвотчеры есть? Всех любителей птичек поздравляю с Международным днём птиц. Это, кстати, самый старый экологический праздник, его отмечают с конца 19 века. Но группа у нас книжная, поэтому говорить будем о книгах. Сегодня без труда можно найти множество книг - фикшен и нон-фикшен - о птицах, но я порекомендую вам одну. Ту, которую почти не встречаю в других рекомендациях, а жаль.
«Росситтен. Три десятилетия на Куршской косе» Йоханнеса Тинеманна. Это воспоминания выдающего орнитолога о том, как он создал первую орнитологическую станцию, которой долгое время заведовал. Эта станция находится на Куршской косе, и любой желающий может её посетить. Может, вам даже дадут окольцевать какого-нибудь гордого птица.
В общем, мои искренние рекомендации (и, кстати, присмотритесь к издательству libra, у них часто интересное выходит, о котором почти нигде не говорят)

Я знаю, что вы ждёте список книг, которые неплохо было бы купить на нонфике, но сама я в этот раз на ярмарку не лечу (обойдёмся обтекаемой формулой "по состоянию здоровья"), поэтому решила обойтись без списка.
Зато я знаю, где можно найти и отличные рекомендации по новинкам, и расписание с явками/паролями альтернативных книжных ярмарок, которые будут идти параллельно нонфику.
Вот в этой СУПЕРПАПКЕ. Здесь три десятка книжных каналов на любой вкус. Если вдруг вы хотите обновить подписки, поройтесь в этой папке, там много интересного.

ps:сегодня читаю новую книгу Стесина "Оливковая ветвь". Нравится.

​Записки кулинара-любителя об этнографии Нью-Йорка

Александр Стесин
«Оливковая ветка»

Трудно рассказывать о любой книге Стесина, не говоря о нём самом, потому что, так или иначе, авторской фигуры в его прозе много. И я восхищаюсь этой фигурой. Стесина в раннем детстве родители перевезли в Америку, и едва ли не с тех самых пор он пытается найти своё место в этом мире, находит неизвестные страницы семейной хроники, изучает историю своего рода и народа. Но автор внимателен не только к своей нации, он искренне интересуется культурой других этносов, изучает языки (сейчас владеет одиннадцатью, но, как сам говорит, для тренировки мозга время от времени учит новый), увлекается историей древнего мира, довольно глубоко и обстоятельно погружается в религиоведение и страноведение, много путешествует и готовит на высоком уровне. И всё это в свободное от работы время, а работает он онкологом и, кроме врачебной, занимается ещё и научной деятельностью. И всё это, в большей или меньшей степени, есть в книгах Стесина.

«Оливковая ветвь» не стала исключением. Это своего рода сиквел сборника «Нью-йоркский обход», здесь автор тоже в форме мемуаров говорит о своей работе в онкологическом отделении одной из клиник, но концентрируется не на истории пациентов вообще, а на теме народов диаспор и их традиционной кухне. Америка и Нью-Йорк в частности предстаёт тем самым плавильным котлом, в который умещаются все флаги мира, все народы и народности. Стесин исследует жизнь диаспор, знакомится (то случайно, то намеренно) с представителями разных национальностей, пробует их традиционные блюда, пишет о причинах, по которым представителям той или иной нации пришлось покинуть родные места и переселиться в США. Автор ходит праздновать ассирийский новый год, готовит вавилонский хлеб и ест черкесские вареники. Он пишет о езидах, иракских мандеях, татарах-липках и евреях-романиотах.

Конечно, сегодня невозможно писать о столь разных народах и игнорировать политический контекст. Стесин не избегает этого разговора, но раз за разом пытается найти то, что могло бы стать объединяющей темой. И этой темой оказывается еда. «…с точки зрения человеческого организма антоним войны – еда. Это заложено в нас на физиологическом уровне. У нас есть симпатическая нервная система, которая выбрасывает адреналин при бегстве и нападении. А есть парасимпатическая нервная система, которая включается в состоянии отдыха и приёма пищи. Эти две системы друг друга уравновешивают…Противоположность войны – мир. А еда – это мир и есть»

Еды в «Оливковой ветке» много, она в центре каждого рассказа, каждой человеческой истории. Иногда автор заваливается в гастрономический неймдроппинг, через запятую перечисляя множество неизвестных большинству читателей блюд малочисленного народа, но если читать рассказы по паре в день, а не подряд, это не становится проблемой. Если же пренебречь этим советом, хареш, калапоче, миш, кулури и прочий реште сольются в одну сытную, горячую, пряную и ароматную похлёбку из баранины и баклажана.
«Оливковая ветка» – сборник историй о людях, народах и том, как традиционная кухня помогает этим народам сохраниться в век глобализации.

Бонусом к рассказам Стесина в книге есть его (при участии Махназ Табатабаи) перевод с персидского повести «Исфахан – полмира», которую в 1932 году написал Садек Хедаят.

#читаеткуплевацкая @nlobooks

Этой стопочкой пополнилась моя библиотека за неделю. Конечно, лонг лист иностранки от "Ясной поляны" во многом (в 3х книгах) виноват, но и без того нагребла (2 книги ещё в пути и одну прям вот только что захотела, но пока не заказала).
С Севелой интересно получилось. В больнице под капельницей вдруг пришло воспоминание, как я в детстве с мамой смотрела фильм «Попугай, говорящий на идиш». Стала искать инфу про фильм и узнала, что он снят по книге. Купила за смешные 280 рублей.

«Праведных убийц» читаю, «Землеедка» на очереди (она крошечная, 180 страничек)
#вокругкниг

​Луис Ландеро
«Нелепая история»
#переводсиспанского Михаила Емельянова

Роман в длинном списке премии «Ясная поляна», но я присмотрела его раньше, потому что Луиса Ландеро любит и хвалит Фернандо Арамбуру. Когда я «Нелепую историю» начала, поняла, что главный герой похож на героя «Стрижей». Он моложе, но столь же отвратительно откровенен. Что отвратительного в откровенности? А то, что говоря всю правду о себе, герой часто предъявляет правду и о читателе, и об обществе в целом. Правду, которую многие предпочли бы не знать.

«Нелепая история» – исповедь, рассказ от первого лица. Пишет его Марсиаль по совету некоего доктора Гомеса. Рассказчик предупреждает, что концентрироваться будет не на событиях, не на сюжете, а на размышлениях, чтобы раскрыть читателю свою философию и отношение к миру и людям. Марсиаль не ценит высшее образование, но уделяет время самообразованию, предпочитая знать «немного о многом, чем много о малом». Работает он на фабрике по забою скота и достиг там немалых успехов. Об отношениях с людьми герой рассуждает так: «Я люблю превозносить ближнего за его недостатки, что же до его достоинств, то их я ненавижу и завидую им». Себя он именует то трусом, то смельчаком, то пускается в жалобы на собственную несостоятельность, то вдруг считает настолько всемогущим, что верит в собственные сверхъестественные силы. В целом Марсиаль считает себя «дотошным, цельным, ответственным и твердых убеждений, в точности исполняющим свои обязательства и требующим того же от окружающих». В детстве его много обижали и унижали, и он не забыл ни одной обиды. Марсиаль считает, что ненависть – более надёжное чувство, чем любовь. Постоянно остающееся горячим, крепко связывающее взаимно ненавидящих друг друга людей. А в том, что его ненавидят, Марсиаль уверен, и рад ненавидеть в ответ.

Он из тех людей, которые уверены, что в транспорте все смотрят именно на них, выискивая пятно на одежде, а проходя мимо смеющейся компании, такой человек обязательно подумает, что смеются над ним. Марсиаль вообще ненавидит всех, кто любит юмор, он делит людей на тех, для кого жизнь – комедия (эти тупые и пустые), и иных, которые понимают весь трагизм этого мира (таких мало, но именно они достойны внимания).
В отношениях с женщинами рассказчик презирает плотскую, «грязную», сторону, но не отказывается от неё. Соцсети считает ярмаркой тщеславия, но сам любит там бывать, чтоб поучить кого-то жизни или порадоваться чужой беде.

В общем, Марсиаль, скорее, бесячий, чем нелепый. В чём же нелепость истории? В несоответствии. Марсиаль презирает человеческую природу, в которой заложено желание выставить себя в выгодном свете, преувеличить достоинства. Сам он умел в себе это подавлять, но однажды…влюбился. Угораздило его влюбиться в Пепиту, девушку из другого мира. Она симпатична, образована, из богатой семьи с высоким статусом, занимается живописью и устраивает у себя дома светские рауты. Марсиаль понимает, что у него нет шансов, но многочасовой анализ первой встречи с красавицей убеждает героя в том, что она ему симпатизировала. И тот не находит ничего лучше, чем сказать, что он писатель и философ. И чем дольше он общается с Пепитой, тем нелепее становится история, потому что разрыв между тем, кто Марсиаль на самом деле есть, и тем, кем он хочет казаться для возлюбленной, растёт.

Нарастает и уровень фарса, сатиры на современное общество, чаще проскальзывает горькая ирония, всё прямолинейнее рассказчик (или автор) обращается к читателю, всё провокативнее становятся эти обращения. С некоторыми из них не хочется соглашаться, но ещё хуже иногда узнавать себя в Марсиале или в тех, о ком он отзывается плохо.
Интересно, что Луис Ландеро отрицает свою схожесть с главным героем (это можно прочесть в интервью на сайте Поляндрии), а вот Ана Алехандра, которая училась с Ландеро, в рецензии на «Нелепую историю» пишет, что Марсиаль похож на молодого Ландеро.

#читаеткуплевацкая #книгинаполяне @polyandria

Просмотров прям кот наплакал, но из тг я уходить не планирую.
Хотя уже давно (9 лет, получается) у меня есть группа в вк. Если вам религия не запрещает, читайте меня там https://vk.ru/knizhnayasreda

Мне очень редко нравятся художественные произведения, написанные от первого лица. При этом я люблю читать мемуары и дневники. Дневники больше, потому что они, как мне кажется, не предполагают читателя, автор в них чуть честнее. Сама я много раз начинала вести что-то типа дневника, но всякий раз между мной и этим занятием незримо стоял наблюдатель/читатель, близкий или случайный человек, который обязательно прочтёт и ужаснётся. Наверное, это многое говорит о моём чувстве собственной значимости. С чего я вообще решила, что кому-то будет интересно читать мои каракули (дневник, конечно же, надо были вести от руки, никакого компьютера)?

К чему это пространное вступление? К тому, что я решила разблокировать дневниковое письмо. И записалась для этого на весенний поток «Дорогого дневника». Это курс-рассылка. 12 дней, с 20 апреля, участникам на почту будет приходить небольшой текст о дневниках и задание к нему. Темой весеннего потока обозначена «хрупкость». Природы, чувств, момента и так далее. Я и раньше слышала много хорошего об этом проекте от Иры, которая «Оставайтесь в креслах», но вписаться в прошлые потоки у меня не хватало решимости, в сейчас я как будто готова. В команде проекта Ольга Птицева и Алексей Конаков, для меня это стало едва ли не решающим аргументом в пользу участия.
У участников будет общий чат для обсуждения заданий и взаимоподдержки, но я знаю, что самая большая ценности таких чатов – люди, с которыми знакомишься на проекте и продолжаешь общение в обычной жизни.
В общем, с 20 апреля буду размышлять и писать о хрупкости, присоединяйтесь, если вам это актуально.

​«Я умру маленькой дурой?»
Ксения Наймушина

Варе примерно пятнадцать, самое время для первых романтических приключений, дерзких нарядов и бесцельных, но волнующих и весёлых шатаний по летнему городу. Но вместо всего этого она, как и в предыдущие годы, вынуждена ехать к бабушке в глухую карельскую деревню. Мало того что в этом забытом богом месте нет симпатичных парней, так с Варей ещё и отец поехал, которого не назовёшь понимающим. В общем, ничего хорошего от этого лета девчонка не ждала, хотя, конечно, не подозревала, что попадёт в эпицентр хтонической драмы с несколькими подростковыми смертями.

Сперва мне было сложно вчитаться в роман. Написан он живо, но долгое время там нет маркеров времени, а я по дефолту решила, что события разворачиваются в наши дни. И всё никак не могла поверить в современных подростков, которые о тоненькой сверстнице говорят «доска - два соска», а сама эта девочка как-то уж излишне радуется бюстгальтеру с салатовой бусиной, который мама «подарила на первую грудь», и искренне считает, что мужчине за большой талант можно простить даже тягу к несовершеннолетним людям.
Но потом появились MTV, Тату, иноагентка Земфира и журнал Coolgirl, и стало чуть понятней. А уж когда (для тех, кто всё ещё не догадался) один из персонажей прямо говорит, что наши обыграли греков на чемпионате Европы по футболу, сомнений не осталось. Варя приехала в карельскую деревню летом 2004 года.

Больше ли я поверила героине, когда разобралась со временем? Да. Но и вопросики остались. Важную часть романа занимает история Карелии: отношения русских и финно-угорских народов, «зимняя» война, послевоенное «переселение трудовых ресурсов» для восстановления городов и деревень. И об этом всём Варя, которая закончила 9 классов в 2004 году и подала документы в юридический колледж, узнаёт из дневников бабушки и рассказов двоюродного деда только сейчас. И всему так удивляется (в том числе голодному и холодному детству нынешних стариков), будто ни девяти классов школы в её жизни не было, ни ежегодных летних приездов к той же бабушке в карельскую деревню. Также искренне Варя удивляется существованию цинги (буквально не знает, что это), зато слово «прелюдия» объяснять не просит (тут либо музыкальная школа, либо внеклассное образование посредством журнала CoolGirl помогло). А ещё девушка пребывает в шоке, когда узнаёт, что отец её воевал в Афгане. Ну, я не верю, что за 15 лет совместной жизни это никак не всплыло в семейных разговорах (тем более, что Варин папа любит выпить, а сама Варя, получается, родилась в год окончания той самой войны).

Но, знаете что? Все мои спотыкания о некоторые несостыковки в тексте не помешали прочесть книги быстро и с удовольствием. Вся она построена на противопоставлении разных опытов: городской и деревенской жизни, послевоенного и современного детства, юности и зрелости, природы и цивилизации… С литературной точки зрения некоторые решения не назовёшь изящными (например, рассказ о детстве бабушки через дневник, который читает внучка), но в итоге все линии докручены до логичного финала, добро побеждает, и даже нечисть проявляет гуманизм.

#читаеткуплевацкая @sodapress

Что ж, великая писательница наших дней Евгения Некрасова максимально популяризировала Премию О.Генри в русскоязычном пространстве.

Коротко расскажу о книжных новинках апреля, которые я хочу прочесть. Сначала несколько уточнений. Я говорю только о книгах, которые выбрала для себя. Не по работе, не для какой-то премии, не потому что книга стала популярной ещё до издания и т.д. И да, я знаю, что со дня на день выйдет новый роман Евгения Водолазкина и внеплановый Виктор Пелевин. Мне их и без того придётся читать, а вам о них и без меня многие расскажут. Так что это книжные новинки апреля, которые отложила для чтения не по нужде)

«Ручная кладь» Алёна Кирсанова
Автофикшен о девушке, которая после нескольких лет жизни за границей возвращается в родные города: Санкт-Петербург, Новосибирск, Кызыл, Сарыг-Сеп. Она хочет собрать истории семьи и предметы, которые будут напоминать ей о родных местах и людях.

«Последний паром Заболотья» Настасья Реньжина
Предыдущая книга писательницы (Бабушка сказала сидеть тихо) меня прям встряхнула. В новом романе Реньжина расскажет о родной Вологодчине. Паромщик Михаил живёт в северной деревне Заболотье, на берегу Шексны, и верит, что даже в загибающейся глубинке у человека может быть будущее. А его жена Ира видит в родных местах безысходность, нищету и упадок. Как-то этим двоим надо сохранить семью.

«Отец Серёжа» Марина Чуфистова
Я читала все изданные книги Чуфистовой, в разной степени они были хороши. А тут ещё и тема интересная для меня. Молодого священника, отца Сергия, из-за конфликта с церковным начальством сослали в приход Ростовской области, в хутор Богданов. Отец Сергий глубоко верующий человек, это не мешает ему быть падким на современные атрибуты успеха - он ходит в модных кроссах, ездит на голубой "Тесле". Такой "батюшка" сильно контрастирует с провинциальной жизнью и проблема хуторян...

«Мга» Дарья Промч
Мне не понравился предыдущий роман автора (Искус), но этот заинтересовал. далее анонс с сайта издательства: Рефлексирующий автослесарь Игнат возвращается в родной город после долгого отсутствия, вызванного стихийными пожарами и призывом граждан на ликвидацию последствий катастрофы. Однако там его ждет абсурдная и мрачная реальность: разрушенные семьи, массовые гибели и иллюзорные попытки близких сохранить нормальность.

Как вы яхту назовёте...
Премия "Лицей" объявила длинный список номинантов этого года. Поэзию я пока не смотрела даже, в прозе есть несколько знакомых фамилий, обладатели которых, я уверена, войдут в шорт.
О большинстве авторов (и их текстах, соответственно) я ничего не знаю, но есть два названия прозаических произведений, которые прям цепляют.
Первое: «Дети, рождённые грибницей» (видимо, про маленьких лениняток)
Второе: «В пубертатном лесу тихо плачет альтушка» (даже предположить боюсь...)

#вокругкниг

Дочитала очень увлекательную «Дегустацию» Ксении Буржской. Пока, к сожалению, нет времени написать обстоятельно, поэтому выражусь в духе статуса пацанских пабликов в ВК: «у тебя есть только одна жизнь, и, даже если тебе уже сорок, всё ещё надо стараться её не просрать».

​Долорес Рейес «Землеедка»
#переводсиспанского Анны Берковой

Это небольшой дебютный роман аргентинской активистки, преподавательницы, феминистки и матери семерых детей о взрослении девочки в бедном районе Буэнос-Айреса.

«Землеедка» начинается с посвящения Мелине Ромеро и Араселе Рамос, девушкам, которые стали жертвами фемицида. И это посвящение становится символическим ключом к тексту. С точки зрения стилистики роман прост (если не сказать упрощен) и прямолинеен, в каком-то смысле он больше активистское, чем литературное высказывание, но сила книги в том, что она может проникнуть, пусть и случайно, туда, где никогда не поднимутся транспаранты.

Юная безымянная героиня, её все зовут Землеедка, в трагический момент обнаруживает у себя некоторую особенность. На похоронах матери девочка компульсивно ест землю и видит причины и подробности маминой смерти. Вскоре выясняется, что это не случайное совпадение – девочка может видеть последние минуты жизни человека, если поест связанной с ним земли. Дар, о котором никто не попросил бы и который желательно тщательно скрывать. Особенно, если живёшь в районе, где постоянно кого-то похищают и убивают, а полиция это игнорирует.
Массовость убийств женщин и бездействие полиции практически прямо проговорено в романе «Землеедка», и именно поэтому на родине писательницы его называют провокационным. И, возможно, именно из-за некоторой манифестности текста его будет трудно понять российскому читателю (читательнице, конечно, проще).

Долгое время Землеедка пытается жить своей жизнью: слушает диски, принесённые другом брата, играет в приставку, на которую брат заработал в мастерской (но в этом нельзя быть уверенными), готовит бутерброды для компании подростков, ошивающихся в доме Землеедки и брата… Девочка упорно игнорирует растущую в их саду гору бутылок с землёй, которые родственники пропавших без вести приносят Землеедке в надежде узнать хоть что-то.
Постепенно, по какому-то только ей известному принципу, Землеедка выбирает тех, кому будет помогать: мальчику с ментальными особенностями, молодой учительнице, убитой группой молодых мужчин, девушке, утонувшей во время свидания… Она раскрывает тайны смертей и похищений, видит убийц и мучителей, но мало какие случаи, хоть имена преступников и становятся известны, оказываются доведёнными до конца с юридической точки зрения.

Так Долорес Рейес обращает внимание не только на масштаб фемицида, но и на безнаказанность убийц. Особенно ярким в этом плане становится эпизод с Эзекиэлем. Этот молодой полицейский приходит за помощью к Землеедке, когда без вести пропадает его юная родственница, студентка медицинского колледжа. Рейес как бы издевательски напоминает о беспомощности полиции и о том, что по-настоящему заниматься поисками они готовы, только если дело касается их родственниц.

В линии с Эзекиэлем появляется и эпизод, который стилистически и тематически на первый взгляд кажется чужеродным. Отношения Землеедки и полицейского развиваются в эротическом ключе и довольно скоро приводят к подробно и натуралистично написанной постельной сцене. Здесь есть место для интерпретаций: от магической инициации, которая нужна была героине перед схваткой с древними богами до элементарного влечения взрослеющей девушки к симпатичному парню.

Лично я этот эпизод встроила в череду других, описывающих отношения Землеедки с мужчинами. У неё тёплые отношения с братом, они заботятся друг о друге с ранних лет, у неё не самый плохой романтический опыт (и в первой влюблённости, и с Эзекиэлем) и даже её отец, по всем признакам – чудовище, самой героине не причиняет вреда и даже оказывается защитником (но тут не буду спойлерить). То есть автор нам как будто говорит, что эта книга не отрицает ни наличия адекватных мужчин, ни возможности безопасных отношений с ними. Это не мужененавистнический роман, это история о девочке, которая взрослеет в мире, где те, кому дана власть по закону, не хотят бороться с преступлениями.

#читаеткуплевацкая @livebooks