Для помощи автору в накоплении на издание книги в бумажном варианте (не обязательно, по желанию, кто сколько хочет)
Сбер: 2202208410443692

If you want to go fast — go alone. If you want to go far — go together.
С этого дня я иду не одна. Спасибо вам.

У каждого есть воспоминание о запахе материнских рук. У кого-то — табак, у кого-то — мыло или духи, у кого-то — кухонные специи. Неважно, какой именно. Важно, что он врастает в подкорку сознания раньше, чем мы учимся говорить.

Я запомнил запах рук своей матери очень ярко. Она работала в лаборатории, руки сохли от перчаток, и она наносила крем — густо, почти не втирая. Но пахло от неё не только кремом. Всегда присутствовал ещё какой-то оттенок — сладковатый, с металлом, неуловимый. Я не знал, что это. И не спрашивал. Меня давно отучили от этой дурной привычки — задавать много вопросов.

Я вообще мало что знал о работе родителей. Знал, что у них химико-биологическое образование, что они где-то за городом, в лаборатории, что-то связанное с экологией — судя по обрывкам разговоров. Им постоянно звонили, они уходили в другую комнату, и если мне удавалось случайно услышать разговор, из трубки доносились только английские названия. В детстве я отвечал всем, что родители — учёные. Позже этой информации стало достаточно и мне самому. Привычка не спрашивать отбила не только любопытство, но и потребность знать больше. Меньше знаешь - крепче спишь, не так ли?

Так было до одного утра.
Я пришёл в колледж, и с порога меня встретила толпа. Кричали что-то про живодёров, про моих родителей, про лабораторию. В лицо ткнули телефоном с открытой статьёй. Я успел разглядеть только заголовок, прежде чем меня вытолкали за дверь с обещанием «спустить шкуру». Я бежал домой так, как не бегал никогда в жизни, а я уж точно не был близок к спорту. Две минуты вместо пятнадцати, рекордные сроки.

Дома, сидя на полу в прихожей, трясущимися руками я набрал в поиске фамилию. Статья грузилась медленно, а сердце колотилось так, будто решило вырваться наружу.

«Испытания косметики на животных… лаборатория живодёров… бренды с зелёной маркировкой „этично“ и „веган“ понесли многомиллионные убытки…»

А потом взгляд зацепился за цифры. Суммы, которые фигурировали в деле. Годовой оборот их подпольной лаборатории.

Я смотрел на эти нули и вспоминал, как с тринадцати лет находил варианты заработка и отдавал родителям всё, что получал. Как мать пересчитывала купюры и молча убирала в конверт, первое время сухо говоря: «Молодец». Как мы экономили на одежде, на еде, на всём. Фраза «копейка рубль бережёт» преследовала меня с самого детства в родительском доме.

Я перечитывал снова и снова, а в голове билось одно: «Не может быть».

Родители не любили животных — я знал это. Но чтобы такое? Нет. Это какая то ошибка. Должна быть ошибка.

Вечером их привели люди в форме. Родители сели за стол, не глядя ни на меня, ни друг на друга. Меня усадили напротив и начали задавать вопросы. Я отвечал честно: я ничего не знал. Полицейский смотрел с сомнением. Родители молчали. Я был растерян и раздавлен.

Позже, вспоминая тот вечер, я понял, к чему были все вопросы. Но тогда, сидя за столом, я действительно не знал ничего.

Я не верил.

Но поверить пришлось. В тот момент, когда я открыл дверь отцовского гаража, который до этого момента не вызывал у меня никакого интереса. Мне просто как-то раз сказали, что там старые инструменты и много хлама. Я взялся за ручку, ожидая услышать скрип ржавых петель и вдохнуть пыль.

Но оттуда пахнуло тем самым запахом — маминым. Только теперь он был гуще. Приторный. Тяжёлый. С чем-то, чему не место в доме, где живут люди.

Я включил свет.

И меня замутило от того, что я наконец понял, чем пахли её руки.

https://author.today/work/587659