✔️ Для нас стали уже привычными новости, связанные с изъятием в казну Российской Федерации акций / долей хозяйственных обществ, обусловленным наличием «несанкционированного» иностранного контроля в отношении них в соответствии с законодательством об иностранных инвестициях в стратегические общества.

⚡️ Давайте обсудим наиболее распространенные заблуждения о применимости указанных норм и к чему это может привести на практике.

Миф № 1 «Это касается только тех обществ, кто непосредственно осуществляет стратегические виды деятельности, прямо поименованные в Законе об иностранных инвестициях»

➡️ Нет, это не так. Позиция антимонопольного органа, подтвержденная судебной практикой, в т.ч. на уровне Конституционного Суда РФ, заключается в том, что в качестве стратегических могут рассматриваться не только конкретизированные в законе виды деятельности, но и те, которые непосредственно связаны с ними.

Миф № 2 «В структуре владения общества нет иностранных компаний, акции / доли принадлежат физическим лицам, имеющим гражданство РФ»

➡️ Ах, если бы все было так просто… Антимонопольный орган проводит комплексный анализ, включающий себя не только оценку корпоративной структуры лица, но и ряда иных факторов, включая: наличие хозяйственных и финансовых связей с иностранными лицам и их характер, степень зависимости стратегического общества от иностранных лиц (в т.ч. финансовой, имущественной, производственной), условия реализации продукции на экспорт (объемы и стоимость) и т.д.

➡️ В отношении физических лиц также устанавливается наличие второго гражданства, вида на жительство или иного документа, свидетельствующего о наличии связи и иностранным государством.

Миф № 3 «Доля иностранной компании несущественна, она не может «продавливать свои решения» в рамках Совета директоров или Общего собрания акционеров / Общего собрания участников»

➡️ К сожалению, и это не гарантия отсутствия потенциальных проблем. Регуляторами сформирован уже достаточный массив практики, который позволяет толковать наличие «негативного контроля» (т.е. права участника с небольшой долей блокировать принятие решений со стороны органов управления обществом) как форму контроля, к которой применимы аналогичные ограничения.

🎯 Все эти обстоятельства могут служить основанием для вывода о наличии иностранного контроля и требовать получения предварительного согласия со стороны Правкомиссии по контролю за осуществлением иностранных инвестиций.

💼 Если вам уже стало неуютно, то рано. Обсудим последствия.

1️⃣ Изъятие в казну Российской Федерации акций / долей хозяйственного общества в связи с наличием иностранного контроля, установленного в отсутствие специального разрешения Правкомиссии, в судебном порядке по иску органов прокуратуры, а также акций / долей в иных компаниях (например, если они были приобретены на дивиденды от спорного общества);

2️⃣ Когда речь идет о рыбодобывающих предприятиях, распространение получила практика признания недействительным соглашений на добычу водных биоресурсов и взыскание с участников такого общества причиненного Российской Федерации ущерба (обычно, многомиллиардного), при этом:
- Ущерб взыскивается солидарно со всех участников общества: как с иностранного инвестора, так и добросовестных лиц;
- В счет погашения ущерба сразу же обращается взыскание на акции / доли как в стратегических обществах, принадлежащих таким лицам, так и в иных их компаниях.

🎯 Теперь главное: как с этим жить? Наиболее рациональным представляется проведение целевого аудита деятельности общества и выявление наличия / отсутствия признаков контроля со стороны иностранных инвесторов для дальнейшего решения вопроса о необходимости внесения корректировок в корпоративные документы / перестройки существующих хозяйственных связей и т.д.

✔️ КС РФ обратил внимание на существующую в законодательстве неопределенность в вопросе исчисления срока давности привлечения к административной ответственности в случае пересмотра решения по делу о нарушении антимонопольного законодательства по новым / вновь открывшимся обстоятельствам.

💬 По существу, проверка конституционности норм в рассмотренном Конституционным Судом РФ деле заключалась в попытке найти ответ на вопрос: с какого момента исчисляется срок давности привлечения к административной ответственности, если результатом пересмотра является подтверждение регулятором установленного первоначальным решением того же самого нарушения тем же самым лицом?

⚡️ Сложность указанного вопроса состоит в следующем:

1️⃣ С одной стороны, вынесение решения по результатам пересмотра ведет к утрате силы первоначального решения (и, как следствие, отсутствию каких-либо юридических последствий, им порождаемых), а значит должно влечь и прекращение административного производства;

2️⃣ С другой, если результатом пересмотра стало подтверждение регулятором собственной позиции, то возбуждение административного производства на основании «нового» решения порождает ситуацию, когда лицо фактически подвергается повторному административному преследованию при наличии ранее вынесенного «амнистирующего» постановления о прекращении производства по делу по факту того же противоправного деяния.

🐦‍🔥 Как представляется, это расходится с принципом законности административного принуждения и конституционным запретом на двойное привлечение лица к ответственности за одно и то же деяние.

🔎 Конституционный Суд изучил эту проблему и указал на:

➡️ Неопределенность положений КоАП РФ
Действующие положения Кодекса не позволяют однозначно определить значение для исчисления срока давности привлечения к административной ответственности как даты принятия антимонопольным органом первоначального решения в случае его дальнейшего пересмотра, а также наличие / отсутствие у антимонопольного органа обязанности прекратить первоначальное административное производство в связи с отсутствием события административного правонарушения в случае пересмотра решения (и отменой ранее вынесенного решения, как основания привлечения к ответственности).

➡️ Несовершенство института пересмотра решений антимонопольного органа по новым / вновь открывшимся обстоятельствам
Закон о защите конкуренции не позволяет однозначно разрешить вопросы, в частности, связанные с датой утраты юридической силы первоначального решения в случае его пересмотра, допустимостью ухудшения положения субъекта предпринимательской деятельности в результате пересмотра решения комиссии по новым и (или) вновь открывшимся обстоятельствам.

🔥 По итогам рассмотрения дела Конституционный Суд признал не соответствующими Конституции РФ отдельные положения КоАП РФ, а также статьи 51.1 Закона о защите конкуренции

🔝 До внесения соответствующих законодательных изменений срок давности привлечения к административной ответственности при пересмотре решения комиссии антимонопольного органа по новым / вновь открывшимся обстоятельствам исчисляется со дня вступления в силу первоначального решения.

🎯 При таком пересмотре первоначальное административное производство не подлежит прекращению, а постановление о привлечении к административной ответственности не выносится до вступления в силу решения комиссии, принятого по итогам пересмотра.

↩️ Представляется, что приведенная позиция имеет достаточно узкое прикладное значение: на практике такого рода ситуации чрезвычайно редки.

☀️ Вместе с тем, нельзя не отметить общий рост эффективности конституционно-правового способа защиты прав лиц в рамках споров с антимонопольными органами в случаях, если в рамках них затрагиваются фундаментальные вопросы, что также может рассматриваться как потенциальная часть стратегии защиты.

2️⃣6️⃣ мая состоится Антимонопольный форум, - одно из ключевых событий в сфере антимонопольного регулирования в России, которое стало площадкой для открытого обсуждения между бизнесом и регулятором наиболее актуальных вопросов.

В этом году форум посвящен ключевым вызовам цифровой экономики – от маркетплейсов и финтеха до ИИ и цифровых платформ 🏗

🔝 Адвокатское бюро BGP Litigation традиционно выступает в качестве партнера Антимонопольного форума, принимая активное участие в формировании повестки мероприятия и панельных дискуссиях.

Старший юрист BGP Litigation, адвокат Дарья Огневская выступит в рамках сессии «Фармацевтика и антитраст» и разберет актуальную практику по делам об установлении монопольно высокой цены:
▪️ как ФАС России и суды подходят к доказыванию нарушений;
▪️ какие методы используются для определения цены;
▪️ как обосновать затраты и подтвердить их экономическую обоснованность.

💳 Для участников от BGP Litigation действует персональный промокод BGP20 со скидкой 20% на участие в Форуме.

Подробнее о форуме: https://antitrustforum.ru/

✔️ В ноябре 2025 г. определением судебной коллегии ВС РФ признано допустимым установление запрета для арбитражных управляющих привлекать в деле о банкротстве иных лиц, не получивших аккредитацию в той же СРО, что и сами управляющие. Этому делу мы посвящали отдельный пост.

💡 Отменяя тогда акты нижестоящих судов и признавая незаконным решение ФАС России, которым СРО была признана нарушившим антимонопольный запрет на координацию экономической деятельность своих членов (ч.5 ст.11 Закон о защите конкуренции), высшая судебная инстанция отдельно указала на недоказанность антимонопольным органом антиконкурентной цели введения СРО соответствующего запрета, равно как и отсутствие фактического наступления негативных последствий для конкуренции.

↩️ При этом сама по себе координация в рамках профессиональных объединений, как справедливо отметила судебная коллегия, антимонопольным законодательством не запрещена.

⚡️ Не согласившись с названным определением, регулятор подал надзорную жалобу, которая была передана для рассмотрения Президиумом Верховного суда.

➡️ Исходя из содержания определения о передаче, мы можем предположить, что основной фокус при пересмотре будет сделан на проверке Президиумом правильности толкования судебной коллегией норм Закона о конкуренции в контексте оценки наступления негативных последствий для конкуренции в результате спорных действий СРО.

🎯 Действительно, структура нормы ч.5 ст.11 Закона прямо указывает на необходимость доказывания антимонопольным органом, что координация экономической деятельности приводит к любому из последствий, предусмотренных ч.1-3 данной статьи.

🪿 Следовательно, регулятору недостаточно просто указать на потенциальную возможность соответствующих последствий, важно доказать реальность наступления таковых.

💼 В рассматриваемом же случае ФАС России было установлено, что включение в устав СРО запрета на привлечение к участию в банкротных процедурах не аккредитованных у нее лиц (важно отметить, что такие лица в силу закона в любом случае имели аккредитацию, только в других СРО) привело к фактическому отказу арбитражных управляющих от заключения договоров с такими лицами (организаторами торгов и операторами электронных торговых площадок).

🔎 Вместе с тем согласно п.5 ч.1 ст.11 Закона о защите конкуренции к числу негативных последствий (для целей применения антимонопольного запрета координации экономической деятельности) относится, в том числе, отказ от заключения договоров с определенными продавцами или покупателями (заказчиками).

⏪ При этом, в случаях, прямо упомянутых в пунктах 1 - 5 ч. 1 ст. 11 Закона, ограничение конкуренции предполагается (п.22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.03.2021 № 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства").

❓ Таким образом, Президиуму ВС РФ, вероятно, предстоит проверить законность и обоснованность выводов судебной коллегии об отсутствии антиконкурентных последствий, исходя из системного толкования Закона о защите конкуренции и установленных ФАС России и нижестоящими судами фактических обстоятельств.

🆕 Сформулированная по итогам рассмотрения надзорной жалобы позиция высшей судебной инстанции определит подходы к доказыванию наличия нарушения антимонопольного законодательства в форме незаконной координации экономической деятельности, а также повлияет на дальнейшие перспективы применения мер антимонопольного реагирования в отношении различных профессиональных объединений, создаваемых в т.ч. в рамках банкротного законодательства.

1️⃣7️⃣ июня состоится бизнес-завтрак BGP Litigation «Тарифное регулирование: из «болевой точки» в «точку роста».

💡В условиях ограниченных возможностей повышения цен на продукцию крупный бизнес все чаще фокусируется на оптимизации затрат, значительную часть которых составляют энергоресурсы. На этом фоне особую актуальность приобретают вопросы экономической обоснованности тарифов и корректности тарифных решений.

⚡ В рамках мероприятия юристы антимонопольной практики BGP Litigation – партнер Ирина Акимова и старший юрист Дарья Огневская – разберут подходы к формированию экономически обоснованных тарифов, проведение внутреннего аудита тарифных решений, а также практические вопросы подготовки к тарифной кампании и оспаривания тарифных решений.

🏗 Отдельное внимание эксперты уделят анализу структуры затрат в составе тарифа (включая амортизацию, затраты на оплату труда, закупки у третьих лиц и т.д.), а также составу обосновывающих документов, необходимых для подтверждения экономической обоснованности затрат и защиты тарифной заявки.

📎Программа и регистрация по ссылке.

Количество участников ограничено.

🗓 Пожалуй, у каждого из нас есть «любимчики» среди производителей тех или иных товаров. В эпоху повсеместной цифровизации и наличия у большинства крупных компаний собственных онлайн сервисов (сайтов, приложений) потребительская привязка к бренду особенно усилилась. Этому также способствует регулярное проведение компаниями различных маркетинговых акций.

⚡️ Реализуя такие меры, хозяйствующие субъекты должны помнить о необходимости соблюдения требований законодательства, в частности, на получение предварительного согласия пользователя на получение рекламных рассылок.

☀️ Анализ правоприменительной практики показывает, что действия рекламораспространителя не образуют нарушения закона, если пользователь добровольно и явно (недвусмысленно) выразил свое согласие на рекламу. При этом конкретные способы и формы получения такого согласия избираются компаниями самостоятельно с учетом специфики «канала рекламирования». Например, на сайтах зачастую используются так называемые чек-боксы, в которых пользователь проставляет специальную отметку («галочку»).

↩️ Корректность того или иного способа получения согласия оценивается судами и антимонопольным органом, в частности, путем установления особенностей интерфейса сайта / приложения, обязательности проставления пользователем «галочки» в целях получения желаемого результата взаимодействия с платформой.

🎯 В контексте названной тематики Верховный Суд рассмотрит интересное дело, в рамках которого, по сути, должен будет ответить на вопрос: допустимо ли участие в маркетинговых акциях ставить в зависимость от обязательного согласия пользователя на получение рекламных рассылок.

🐦‍🔥 Так, дело касается оспаривания решения УФАС, которым хозяйствующий субъект был признан нарушившим Закон о рекламе. Нарушение же регулятор усмотрел в установлении на сайте ХС для новых пользователей возможности участвовать в акции под названием «Колесо фортуны», суть которой заключалась в «раскручивании» виртуального барабана в целях розыгрыша скидки на товары. При этом участвовать в акции пользователь мог только после указания адреса электронной почты и проставления галочки в специальном чек-боксе (согласие на рассылку рекламы).

💼 Признавая решение регулятора законным, три нижестоящие инстанции пришли к выводу, что включение в условия участия в акции обязательного согласия на получение рекламы противоречит принципу добровольности и не предоставляет пользователю свободы выбора. Учитывая, что действительная воля пользователя направлена именно на получение скидки, а не рекламных материалов, это ставит потребителей в зависимое положение и не может свидетельствовать о добросовестности компании.

‼️ В свою очередь, судья Верховного Суда счел заслуживающими внимания следующие доводы кассационной жалобы компании:

1️⃣ Вся необходима информация об участии в акции доводилась до пользователей в ясной и понятной форме;

2️⃣ Общество не пыталось скрыть или замаскировать факт рекламной рассылки (от пользователя требовалось совершение активного действия – отметки в специальном поле и введения адреса электронной почты);

3️⃣ Предоставление скидки в обмен на согласие получать рекламу является обычной деловой практикой, при этом хозяйствующий субъект свободен в проведении собственной ценовой политики (в т.ч. предоставлять индивидуальные скидки);

4️⃣ Пользователь имел возможность отказаться от таких рассылок перейдя по ссылке, непосредственно указываемой в тексте рекламных сообщений (но не делал этого, «искусственно» накапливая нарушения).

🔥 Таким образом, судебной коллегии предстоит определить, можно ли считать свободным и добровольным согласие потребителя на рекламу, если оно является «разменной монетой» получения скидки на товар. Позиция Верховного Суда должна стать ориентиром для бизнеса при выстраивании маркетинговых стратегий в части определения обязательных условий участия.

✔️ Вчера Верховный Суд рассмотрел интересное дело, в рамках которого ответил на вопрос: допустимо ли участие в маркетинговых акциях ставить в зависимость от обязательного согласия пользователя на получение рекламных рассылок?
 
⚡️ В рамках оспариваемого решения УФАС усмотрел нарушение в установлении компанией на сайте для новых пользователей возможности участвовать в акции в целях розыгрыша скидки на товары. При этом участвовать в акции пользователь мог только после указания адреса электронной почты и проставления галочки в специальном чек-боксе о предоставлении согласия на рассылку рекламы.
 
➡️ Отметим, что согласно складывающейся правоприменительной практике действия рекламораспространителя не признаются нарушением закона, если пользователь добровольно и явно (недвусмысленно) выразил свое согласие на получение рекламы.
 
🔎 При этом, допустимость того или иного способа получения согласия оценивается судами и антимонопольным органом, в частности, путем установления особенностей интерфейса сайта / приложения, обязательности проставления пользователем галочки в целях получения желаемого результата взаимодействия с платформой.
 
↩️ В указанном деле нижестоящие инстанции признали решение регулятора законным и отметили, что включение в условия участия в акции обязательного согласия на получение рекламы противоречит принципу добровольности и не предоставляет пользователю свободы выбора. Учитывая, что действительная воля пользователя направлена именно на получение скидки, а не рекламных материалов, это ставит потребителей в зависимое положение и не может свидетельствовать о добросовестности компании.
 
‼️Судьи Верховного Суда не согласились с выводами коллег из нижестоящих судов и удовлетворили жалобу Компании-заявителя.
 
🐦‍🔥 Несмотря на то, что мотивированное определение ВС РФ еще не опубликовано, мы можем уже сейчас предположить, как решение высшей судебной инстанции повлияет на маркетинговые стратегии компаний в будущем и к чему нужно быть готовым уже сейчас:
 
1️⃣ Полнота и ясность доведения всей необходимой информации до пользователей
 
⏪ Правомерность действий рекламораспространителя предполагает, главным образом, проверку антимонопольными органами и судами: не пытался ли предприниматель замаскировать факт согласия на получение рекламной рассылки под видом согласия на получение иных информационных материалов / приобретение товаров, или же от пользователя требовалось совершение волевого активного действия в понятных и прозрачных условиях (например, проставления отметки в специальном поле).
 
2️⃣ Оценка добросовестности действий подателя жалобы
 
⏪ Как правило, все крупные компании технически «встраивают» в рекламные рассылки возможность пользователя отказаться от их дальнейшего получения путем перехода по специальной ссылке.
 
🔥 В ситуации, когда пользователь был против получения рекламы, но длительное время не предпринял никаких мер по отключению рассылки, его последующие жалобы, в особенности, в отношении каждого конкретного рекламного сообщения могут быть оценены правоприменителем на предмет добросовестности.
 
3️⃣ Свобода ценовой политики
 
⏪ Вызывает интерес оценка ВС РФ довода заявителя о праве компании, с учетом надлежащего информирования потребителей, самостоятельно определять условия получения скидок и иных бонусов, как части ценовой политики при реализации собственной продукции.
 
💼 При этом ФАС России последовательно транслирует позицию о том, что согласие пользователя может считаться добровольным и свободным лишь в том случае, если оно было выражено им явно и без «привязки» к другим документам / не являлось условием доступа к отдельным функциям сайта и т.д.
 
💡 В этой связи позиция Верховного суда будет иметь важное значение при определении допустимых способов и условий получения предварительного согласия пользователей, а также может стать ориентиром для правоприменителей в контексте необходимости поиска грани между защитой прав пользователей и чрезмерным вмешательством в предпринимательскую деятельность.

✔️ Верховный Суд вынес определение по делу об оспаривании хозяйствующим субъектом предписания городского комитета о демонтаже самовольно установленной рекламной конструкции.
 
⚡️ Так, комитет города Магнитогорск провел выездное обследование здания и установил, что на его крыше размещен фирменный логотип продуктового магазина. Комитет признал данную установку «рекламной конструкцией типа крышной установки», размещение которой с муниципалитетом не согласовывалось.
 
‼️ Суды первой и апелляционной инстанций встали на сторону комитета, указав, что спорная конструкция является рекламной, поскольку не содержит информацию о наименовании организации, режиме ее работы, адреса. Основной целью размещения конструкции служит не указание сведений о заявителе, а привлечение внимания неопределенного круга лиц к магазину и продвижение на рынке продуктового ритейла.
 
❓ Кассация с такими выводами не согласилась, отметив:
 
➡️  Спорная конструкция содержит название сети магазинов заявителя, размещена непосредственно над помещением, занимаемыми магазином, не вызывает ассоциации потребителя с каким-либо конкретным товаром;
 
➡️  Установка лишь ориентирует потребителей о месте нахождения Заявителя, а размещение подобного рода конструкций является общераспространенной практикой и не может быть признано рекламой.
 
↩️ Высшая судебная инстанция отменила постановление окружной кассации, согласившись с позицией первой и апелляционной инстанций.
 
🔥 Судебной коллегией был сделан ключевой вывод: вне зависимости от того, является ли спорная конструкция рекламной или информационной, в отсутствие доказательств законности ее установки в соответствии с муниципальными правовыми актами, определяющими правила благоустройства, действия комитета по выдаче предписаний о демонтаже являются законными.
 
🐦‍🔥 Как мы видим, основной акцент был сделал Верховным судом не на определении характера содержания установки, а на необходимости нижестоящих судов учитывать нормативные требования муниципалитетов.
 
💡 Давайте разберемся, что в целом необходимо учитывать при размещении вывесок (установок) в местах осуществления предпринимательской деятельности:
 
1️⃣ Содержание конструкции
 
Обратите внимание, что информация о характеристиках реализуемых товаров / проводимых акциях, скидках / лозунги и иная информация об определенной компании или ее товаре, которая не обязательна к размещению, является рекламой. Вместе с тем допускается размещение различных изображений реализуемых товаров без индивидуализирующих признаков (указания на цену / характеристики товаров).
 
2️⃣ Место размещения
 
Правомерность установки отдельных конструкций прямо зависит от занимаемой хозяйствующим субъектом торговой площади. В случае, если организация, к которой относится конструкция, занимает все помещения в здании, размещение конструкции на крыше не признается рекламой (в таком случае предприниматель фактически лишь сообщает потребителю о месте нахождения). Однако, если в здании размещено несколько независимых торговых объектов, указанная информация признается рекламной, поскольку направлена на привлечение внимания к конкретному хозяйствующему субъекту.
 
3️⃣ Локальные правила размещения
 
При решении вопроса об установке вывесок (указателей) крайне важно изучить нормативные требования конкретного муниципалитета к внешнему облику зданий и сооружений, допустимых размерах / формах / местах размещения таких конструкций.
 
💼 В частности, в рассмотренном деле Верховный суд прямо указал на отсутствие доказательств исключительной необходимости размещения заявителем спорной конструкции на крыше, в то время как нормативные акты допускали размещение вывесок и указателей на крыше в исключительных случаях.

✔️ Верховный Суд напомнил нижестоящим судам о правилах доказывания картельных сговоров на торгах. Судебная коллегия рассмотрела дело об оспаривании двумя хозяйствующими субъектами решения УФАС о признании их заключившими антиконкурентное соглашение (картель) при участии в закупках.
 
💼 Так, регулятором был установлен «классический» набор косвенных доказательств картеля, а именно: подача заявок, ценовых предложений с одного IP-адреса; нахождение организаций по одному адресу; устойчивые финансовые взаимосвязи (общества являлись взаимными кредиторами и дебиторами, имели общих контрагентов); общие контактные данные (телефон, электронная почта); пересечение штатных сотрудников.
 
🐦‍🔥 Проведенный УФАС анализ показал, что участники сговора осуществляют свою деятельность на разных товарных рынках, тем не менее принимали совместное участие в «непрофильных» друг для друга торгах, создавая имитацию конкурентной борьбы. В отсутствие конкурентов они осуществляли минимальное снижение НМЦК (на 0,5-1%), в то время как при наличии иных участников – проявляли большую активности.
 
➡️ Невзирая на изложенные обстоятельства, суд первой инстанции (выводы которого были поддержаны апелляцией и кассацией), отменил решение антимонопольного органа, указав при этом, что:
 
‼️  Использование единой инфраструктуры обусловлено нахождением Обществ в одной группе лиц и наличием давних взаимных финансовых отношений, что само по себе не является бесспорным доказательством наличия антиконкурентного соглашения;
 
‼️  Антимонопольным органом не установлено наличие предпосылок для существенного снижения НМЦК спорных закупок. Хозяйствующие субъекты самостоятельно определяют экономическое поведение на торгах с учетом собственных интересов, а действующим законодательством не установлена обязанность снижать цену контракт до определенного уровня;
 
‼️  УФАС не доказано, что общества предпринимали какие-либо попытки ограничить действия иных потенциальных участников с намерением исключить их участие в торгах.
 
💡 Изучив доводы жалобы антимонопольного органа и материалы дела, Верховный Суд признал нижестоящие суды нарушившими нормы материального права и встал на сторону регулятора.
 
⚡️ Так, высшая судебная инстанция указала:
 
1️⃣ С учетом специфики антимонопольных запретов при доказывании антиконкурентных соглашений на торгах особое значение приобретает анализ косвенных доказательств
 
Установленные УФАС обстоятельства в комплексе подтверждают реализацию сторонами единой стратегии даже при отсутствии прямых письменных договоренностей истцов.
 
При этом нахождение Обществ в группе лиц не является основанием для исключения такой модели взаимодействия из сферы действия соответствующего антимонопольного запрета, а также не препятствует признанию истцов конкурентами.
 
2️⃣ Схожесть поведения не является автоматически доказательством сговора, если она обусловлена объективными рыночными условиями, а не общим планом действий.
 
Именно Общества должны были доказать наличие у них разумных экономических причин для избранной модели поведения и соответствие этого поведения сформировавшимся на рынке условиям деятельности. Вместе с тем истцы не оспаривали установленные регулятором факты значительного снижения НМЦК только в тех закупках, в которых помимо них принимали участие иные хозяйствующие субъекты.
 
✔️ Следовательно, отсутствие обязанности участников торгов безусловно снижать НМЦК не препятствует признанию минимального снижения цены контракта косвенным признаком картеля, если не было установлено, что сформированный заказчиком НМЦК в принципе не предполагал значительного снижения (т.е. изначально был для участников минимально допустимым с учетом их рентабельности).
 
🔥 Таким образом, сформированная судебной коллегией правовая позиция согласуется с толкованием соответствующего антимонопольного запрета, изложенного в постановлении Пленума ВС РФ от 04.03.2021 № 2, а также подтверждает последовательно занимаемую регулятором позицию о допустимости доказывания картельных соглашений через призму согласующихся между собой косвенных признаков сговора.