✔️ Вот и настал тот момент, когда ВС РФ пришлось корректировать судебную практику, формирующуюся со ссылкой на канувшие в лету пункты «многострадального» (с учетом количества пересмотренных исключенных пунктов) обзора судебной практики, связанной с привлечением к административной ответственности за нарушения антимонопольного законодательства (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.04.2025).
 
↩️ Так, до высшей судебной инстанции дошло дело по оспариванию решения территориального антимонопольного органа, которым ХС признан злоупотребившим коллективным доминирующим положением, что выразилось в необоснованном завышении стоимости жаток к зерноуборочным комбайнам, реализованным другому обществу.
 
💬 Две инстанции встали на сторону регулятора, при этом суд кассационной инстанции, со ссылкой на ныне исключенный (а в момент принятия постановления действующий) пункт названного обзора, указывающий на необходимость оценки действий всех участников коллектива при привлечении к ответственности одного из нарушителей, «поправил» нижестоящие суды и отменил решение УФАС.
 
➡️ ФАС России подала жалобу на решение суда кассационной инстанции, дело было передано на рассмотрение коллегии ВС РФ, которая согласилась с выводами судов первой и апелляционной инстанции.
 
💼 Итак, о чем же сказал Верховный Суд и как следует толковать институт коллективного доминирования:
 
1️⃣ Злоупотребление коллективным доминирующим положением не связано с взаимодействием участников такого коллектива и согласованием их воли, координацией действий между участниками.
 
🎯 Антимонопольный орган оценивает только индивидуальное поведение участника коллектива, не принимая во внимание поведение всех доминантов в совокупности.
 
2️⃣ При установлении антимонопольным органом причинно-следственной связи между доминирующим положением нарушителя, его действиями и наступившими негативными последствиями подлежат учету условия предложения товара другими участниками коллектива (цена, объем, качество, наличие скидок и др.), а также общие условия обращения товара.
 
📎 Учет условий предложения товара иными лицами не расширяет предмет доказывания по названной категории дел, не предполагает обязанность регулятора устанавливать отказ от конкурентной борьбы или, напротив, сохранение «конкурентных отношений» между доминирующими ХС.
 
⚡️ В завершение отметим, что «возвращение к истокам» в вопросах квалификации злоупотребления коллективным доминирующим положением представляется единственно верным и логичным, исходя из:
 
⏪ Буквального толкования Закона о защите конкуренции, согласно которому доминирующим признается положение каждого из членов коллектива;
 
⏪ Недопустимости «размывания» правил квалификации и предметов доказывания по различным составам нарушений антимонопольного законодательства (в рассматриваемом случае – между антиконкурентными соглашениями и согласованными действиями, требующими доказывания согласованности воли, взаимодействия сторон).

✔️ Наряду с «возрождением» доходных предписаний, одной из наиболее обсуждаемых тем последних лет стала «правовая эквилибристика» органов прокуратуры, заключающаяся в попытках создать некий «альтернативный механизм» предписаниям антимонопольных органов (путем обращений в суд с требованиями о признании картельного сговора антисоциальной сделкой в порядке ст.169 ГК РФ и взыскании в казну Российской Федерации дохода, полученного участниками такого сговора).

⚡️ При этом, если курс ФАС России на активизацию выдачи доходных предписаний в целом был положительно воспринят и подтвержден судами в качестве допустимой меры ответственности, то попытки прокуратуры в судебном порядке оспорить картели по нормам гражданского законодательства далеко не всегда увенчались успехом.

☀️ А летом 2024 года и вовсе казалось, что гражданская коллегия Верховного Суда поставила точку в этом вопросе, прямо указав что:

➡️ картель – правонарушение (направленное на получение конкурентных преимуществ на товарном рынке), а не сделка (целью которой должно являться возникновение, изменение, прекращение гражданских правоотношений);

➡️ Положения ст. 51 Закона о защите конкуренции не могут быть использованы для целей применения ст. 169 ГК РФ, т.к. устанавливают не гражданско-правовые последствия недействительности сделок, а самостоятельный публично-правовой механизм мер принуждения.

💳 К тому же, тогда коллегия отдельно обратила внимание нижестоящих судов, что нарушители по делу уже были привлечены к административной ответственности, а доходное предписание антимонопольным органом не выдавалось.

🐦‍🔥 Но, динамика общественной жизни (другого объяснения нам найти трудно) привела к тому, что уже в начале 2026 года та же гражданская коллегия ВС РФ (при чем почти в том же составе судей) сформировала прямо противоположную позицию, отметив следующее:

➡️ Поскольку действия ответчиков противоречили целям антимонопольного и контрактного законодательства, интересам общества и государства (картельный сговор привел к ограничению конкуренции и необоснованному расходованию бюджетных средств), картель является сделкой, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности;

➡️ Вывод суда апелляционной инстанции о невозможности одновременного применения к участникам картеля мер административного воздействия (ст.14.32 КоАП РФ) и мер в виде взыскания в доход государства полученного ими дохода от монополистической деятельности является ошибочным, а возможность такого взыскания предусмотрена ч.3 ст.51 Закона о защите конкуренции.

🔝 Вместе с тем, уже в следующем месяце и коллегия по экономическим спорам Верховного суда рассмотрит дело, по которому три нижестоящие инстанции отказали прокуратуре в признании картельного соглашения сделкой и взыскании дохода в бюджет РФ со ссылкой на ст. 51 Закона о защите конкуренции.

🔥 Подводя итог, вынуждены констатировать наблюдаемый в «режиме реального времени» разворот позиции высшей судебной инстанции, допускающей применение органами прокуратуры «альтернативы» доходным предписаниям антимонопольного органа.

🎯 В свою очередь, участники рынка должны понимать, что теперь, даже если им удастся избежать выдачи регулятором доходного предписания в рамках антимонопольного разбирательства, это не снимает рисков дальнейшего судебного взыскания прокуратурой всех полученных в результате картеля доходов в бюджет государства, что означает необходимость занятия суперпроактивной позиции еще на этапе антимонопольного дела.

✔️ Для нас стали уже привычными новости, связанные с изъятием в казну Российской Федерации акций / долей хозяйственных обществ, обусловленным наличием «несанкционированного» иностранного контроля в отношении них в соответствии с законодательством об иностранных инвестициях в стратегические общества.

⚡️ Давайте обсудим наиболее распространенные заблуждения о применимости указанных норм и к чему это может привести на практике.

Миф № 1 «Это касается только тех обществ, кто непосредственно осуществляет стратегические виды деятельности, прямо поименованные в Законе об иностранных инвестициях»

➡️ Нет, это не так. Позиция антимонопольного органа, подтвержденная судебной практикой, в т.ч. на уровне Конституционного Суда РФ, заключается в том, что в качестве стратегических могут рассматриваться не только конкретизированные в законе виды деятельности, но и те, которые непосредственно связаны с ними.

Миф № 2 «В структуре владения общества нет иностранных компаний, акции / доли принадлежат физическим лицам, имеющим гражданство РФ»

➡️ Ах, если бы все было так просто… Антимонопольный орган проводит комплексный анализ, включающий себя не только оценку корпоративной структуры лица, но и ряда иных факторов, включая: наличие хозяйственных и финансовых связей с иностранными лицам и их характер, степень зависимости стратегического общества от иностранных лиц (в т.ч. финансовой, имущественной, производственной), условия реализации продукции на экспорт (объемы и стоимость) и т.д.

➡️ В отношении физических лиц также устанавливается наличие второго гражданства, вида на жительство или иного документа, свидетельствующего о наличии связи и иностранным государством.

Миф № 3 «Доля иностранной компании несущественна, она не может «продавливать свои решения» в рамках Совета директоров или Общего собрания акционеров / Общего собрания участников»

➡️ К сожалению, и это не гарантия отсутствия потенциальных проблем. Регуляторами сформирован уже достаточный массив практики, который позволяет толковать наличие «негативного контроля» (т.е. права участника с небольшой долей блокировать принятие решений со стороны органов управления обществом) как форму контроля, к которой применимы аналогичные ограничения.

🎯 Все эти обстоятельства могут служить основанием для вывода о наличии иностранного контроля и требовать получения предварительного согласия со стороны Правкомиссии по контролю за осуществлением иностранных инвестиций.

💼 Если вам уже стало неуютно, то рано. Обсудим последствия.

1️⃣ Изъятие в казну Российской Федерации акций / долей хозяйственного общества в связи с наличием иностранного контроля, установленного в отсутствие специального разрешения Правкомиссии, в судебном порядке по иску органов прокуратуры, а также акций / долей в иных компаниях (например, если они были приобретены на дивиденды от спорного общества);

2️⃣ Когда речь идет о рыбодобывающих предприятиях, распространение получила практика признания недействительным соглашений на добычу водных биоресурсов и взыскание с участников такого общества причиненного Российской Федерации ущерба (обычно, многомиллиардного), при этом:
- Ущерб взыскивается солидарно со всех участников общества: как с иностранного инвестора, так и добросовестных лиц;
- В счет погашения ущерба сразу же обращается взыскание на акции / доли как в стратегических обществах, принадлежащих таким лицам, так и в иных их компаниях.

🎯 Теперь главное: как с этим жить? Наиболее рациональным представляется проведение целевого аудита деятельности общества и выявление наличия / отсутствия признаков контроля со стороны иностранных инвесторов для дальнейшего решения вопроса о необходимости внесения корректировок в корпоративные документы / перестройки существующих хозяйственных связей и т.д.

✔️ КС РФ обратил внимание на существующую в законодательстве неопределенность в вопросе исчисления срока давности привлечения к административной ответственности в случае пересмотра решения по делу о нарушении антимонопольного законодательства по новым / вновь открывшимся обстоятельствам.

💬 По существу, проверка конституционности норм в рассмотренном Конституционным Судом РФ деле заключалась в попытке найти ответ на вопрос: с какого момента исчисляется срок давности привлечения к административной ответственности, если результатом пересмотра является подтверждение регулятором установленного первоначальным решением того же самого нарушения тем же самым лицом?

⚡️ Сложность указанного вопроса состоит в следующем:

1️⃣ С одной стороны, вынесение решения по результатам пересмотра ведет к утрате силы первоначального решения (и, как следствие, отсутствию каких-либо юридических последствий, им порождаемых), а значит должно влечь и прекращение административного производства;

2️⃣ С другой, если результатом пересмотра стало подтверждение регулятором собственной позиции, то возбуждение административного производства на основании «нового» решения порождает ситуацию, когда лицо фактически подвергается повторному административному преследованию при наличии ранее вынесенного «амнистирующего» постановления о прекращении производства по делу по факту того же противоправного деяния.

🐦‍🔥 Как представляется, это расходится с принципом законности административного принуждения и конституционным запретом на двойное привлечение лица к ответственности за одно и то же деяние.

🔎 Конституционный Суд изучил эту проблему и указал на:

➡️ Неопределенность положений КоАП РФ
Действующие положения Кодекса не позволяют однозначно определить значение для исчисления срока давности привлечения к административной ответственности как даты принятия антимонопольным органом первоначального решения в случае его дальнейшего пересмотра, а также наличие / отсутствие у антимонопольного органа обязанности прекратить первоначальное административное производство в связи с отсутствием события административного правонарушения в случае пересмотра решения (и отменой ранее вынесенного решения, как основания привлечения к ответственности).

➡️ Несовершенство института пересмотра решений антимонопольного органа по новым / вновь открывшимся обстоятельствам
Закон о защите конкуренции не позволяет однозначно разрешить вопросы, в частности, связанные с датой утраты юридической силы первоначального решения в случае его пересмотра, допустимостью ухудшения положения субъекта предпринимательской деятельности в результате пересмотра решения комиссии по новым и (или) вновь открывшимся обстоятельствам.

🔥 По итогам рассмотрения дела Конституционный Суд признал не соответствующими Конституции РФ отдельные положения КоАП РФ, а также статьи 51.1 Закона о защите конкуренции

🔝 До внесения соответствующих законодательных изменений срок давности привлечения к административной ответственности при пересмотре решения комиссии антимонопольного органа по новым / вновь открывшимся обстоятельствам исчисляется со дня вступления в силу первоначального решения.

🎯 При таком пересмотре первоначальное административное производство не подлежит прекращению, а постановление о привлечении к административной ответственности не выносится до вступления в силу решения комиссии, принятого по итогам пересмотра.

↩️ Представляется, что приведенная позиция имеет достаточно узкое прикладное значение: на практике такого рода ситуации чрезвычайно редки.

☀️ Вместе с тем, нельзя не отметить общий рост эффективности конституционно-правового способа защиты прав лиц в рамках споров с антимонопольными органами в случаях, если в рамках них затрагиваются фундаментальные вопросы, что также может рассматриваться как потенциальная часть стратегии защиты.

2️⃣6️⃣ мая состоится Антимонопольный форум, - одно из ключевых событий в сфере антимонопольного регулирования в России, которое стало площадкой для открытого обсуждения между бизнесом и регулятором наиболее актуальных вопросов.

В этом году форум посвящен ключевым вызовам цифровой экономики – от маркетплейсов и финтеха до ИИ и цифровых платформ 🏗

🔝 Адвокатское бюро BGP Litigation традиционно выступает в качестве партнера Антимонопольного форума, принимая активное участие в формировании повестки мероприятия и панельных дискуссиях.

Старший юрист BGP Litigation, адвокат Дарья Огневская выступит в рамках сессии «Фармацевтика и антитраст» и разберет актуальную практику по делам об установлении монопольно высокой цены:
▪️ как ФАС России и суды подходят к доказыванию нарушений;
▪️ какие методы используются для определения цены;
▪️ как обосновать затраты и подтвердить их экономическую обоснованность.

💳 Для участников от BGP Litigation действует персональный промокод BGP20 со скидкой 20% на участие в Форуме.

Подробнее о форуме: https://antitrustforum.ru/

✔️ В ноябре 2025 г. определением судебной коллегии ВС РФ признано допустимым установление запрета для арбитражных управляющих привлекать в деле о банкротстве иных лиц, не получивших аккредитацию в той же СРО, что и сами управляющие. Этому делу мы посвящали отдельный пост.

💡 Отменяя тогда акты нижестоящих судов и признавая незаконным решение ФАС России, которым СРО была признана нарушившим антимонопольный запрет на координацию экономической деятельность своих членов (ч.5 ст.11 Закон о защите конкуренции), высшая судебная инстанция отдельно указала на недоказанность антимонопольным органом антиконкурентной цели введения СРО соответствующего запрета, равно как и отсутствие фактического наступления негативных последствий для конкуренции.

↩️ При этом сама по себе координация в рамках профессиональных объединений, как справедливо отметила судебная коллегия, антимонопольным законодательством не запрещена.

⚡️ Не согласившись с названным определением, регулятор подал надзорную жалобу, которая была передана для рассмотрения Президиумом Верховного суда.

➡️ Исходя из содержания определения о передаче, мы можем предположить, что основной фокус при пересмотре будет сделан на проверке Президиумом правильности толкования судебной коллегией норм Закона о конкуренции в контексте оценки наступления негативных последствий для конкуренции в результате спорных действий СРО.

🎯 Действительно, структура нормы ч.5 ст.11 Закона прямо указывает на необходимость доказывания антимонопольным органом, что координация экономической деятельности приводит к любому из последствий, предусмотренных ч.1-3 данной статьи.

🪿 Следовательно, регулятору недостаточно просто указать на потенциальную возможность соответствующих последствий, важно доказать реальность наступления таковых.

💼 В рассматриваемом же случае ФАС России было установлено, что включение в устав СРО запрета на привлечение к участию в банкротных процедурах не аккредитованных у нее лиц (важно отметить, что такие лица в силу закона в любом случае имели аккредитацию, только в других СРО) привело к фактическому отказу арбитражных управляющих от заключения договоров с такими лицами (организаторами торгов и операторами электронных торговых площадок).

🔎 Вместе с тем согласно п.5 ч.1 ст.11 Закона о защите конкуренции к числу негативных последствий (для целей применения антимонопольного запрета координации экономической деятельности) относится, в том числе, отказ от заключения договоров с определенными продавцами или покупателями (заказчиками).

⏪ При этом, в случаях, прямо упомянутых в пунктах 1 - 5 ч. 1 ст. 11 Закона, ограничение конкуренции предполагается (п.22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.03.2021 № 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства").

❓ Таким образом, Президиуму ВС РФ, вероятно, предстоит проверить законность и обоснованность выводов судебной коллегии об отсутствии антиконкурентных последствий, исходя из системного толкования Закона о защите конкуренции и установленных ФАС России и нижестоящими судами фактических обстоятельств.

🆕 Сформулированная по итогам рассмотрения надзорной жалобы позиция высшей судебной инстанции определит подходы к доказыванию наличия нарушения антимонопольного законодательства в форме незаконной координации экономической деятельности, а также повлияет на дальнейшие перспективы применения мер антимонопольного реагирования в отношении различных профессиональных объединений, создаваемых в т.ч. в рамках банкротного законодательства.

1️⃣7️⃣ июня состоится бизнес-завтрак BGP Litigation «Тарифное регулирование: из «болевой точки» в «точку роста».

💡В условиях ограниченных возможностей повышения цен на продукцию крупный бизнес все чаще фокусируется на оптимизации затрат, значительную часть которых составляют энергоресурсы. На этом фоне особую актуальность приобретают вопросы экономической обоснованности тарифов и корректности тарифных решений.

⚡ В рамках мероприятия юристы антимонопольной практики BGP Litigation – партнер Ирина Акимова и старший юрист Дарья Огневская – разберут подходы к формированию экономически обоснованных тарифов, проведение внутреннего аудита тарифных решений, а также практические вопросы подготовки к тарифной кампании и оспаривания тарифных решений.

🏗 Отдельное внимание эксперты уделят анализу структуры затрат в составе тарифа (включая амортизацию, затраты на оплату труда, закупки у третьих лиц и т.д.), а также составу обосновывающих документов, необходимых для подтверждения экономической обоснованности затрат и защиты тарифной заявки.

📎Программа и регистрация по ссылке.

Количество участников ограничено.

🗓 Пожалуй, у каждого из нас есть «любимчики» среди производителей тех или иных товаров. В эпоху повсеместной цифровизации и наличия у большинства крупных компаний собственных онлайн сервисов (сайтов, приложений) потребительская привязка к бренду особенно усилилась. Этому также способствует регулярное проведение компаниями различных маркетинговых акций.

⚡️ Реализуя такие меры, хозяйствующие субъекты должны помнить о необходимости соблюдения требований законодательства, в частности, на получение предварительного согласия пользователя на получение рекламных рассылок.

☀️ Анализ правоприменительной практики показывает, что действия рекламораспространителя не образуют нарушения закона, если пользователь добровольно и явно (недвусмысленно) выразил свое согласие на рекламу. При этом конкретные способы и формы получения такого согласия избираются компаниями самостоятельно с учетом специфики «канала рекламирования». Например, на сайтах зачастую используются так называемые чек-боксы, в которых пользователь проставляет специальную отметку («галочку»).

↩️ Корректность того или иного способа получения согласия оценивается судами и антимонопольным органом, в частности, путем установления особенностей интерфейса сайта / приложения, обязательности проставления пользователем «галочки» в целях получения желаемого результата взаимодействия с платформой.

🎯 В контексте названной тематики Верховный Суд рассмотрит интересное дело, в рамках которого, по сути, должен будет ответить на вопрос: допустимо ли участие в маркетинговых акциях ставить в зависимость от обязательного согласия пользователя на получение рекламных рассылок.

🐦‍🔥 Так, дело касается оспаривания решения УФАС, которым хозяйствующий субъект был признан нарушившим Закон о рекламе. Нарушение же регулятор усмотрел в установлении на сайте ХС для новых пользователей возможности участвовать в акции под названием «Колесо фортуны», суть которой заключалась в «раскручивании» виртуального барабана в целях розыгрыша скидки на товары. При этом участвовать в акции пользователь мог только после указания адреса электронной почты и проставления галочки в специальном чек-боксе (согласие на рассылку рекламы).

💼 Признавая решение регулятора законным, три нижестоящие инстанции пришли к выводу, что включение в условия участия в акции обязательного согласия на получение рекламы противоречит принципу добровольности и не предоставляет пользователю свободы выбора. Учитывая, что действительная воля пользователя направлена именно на получение скидки, а не рекламных материалов, это ставит потребителей в зависимое положение и не может свидетельствовать о добросовестности компании.

‼️ В свою очередь, судья Верховного Суда счел заслуживающими внимания следующие доводы кассационной жалобы компании:

1️⃣ Вся необходима информация об участии в акции доводилась до пользователей в ясной и понятной форме;

2️⃣ Общество не пыталось скрыть или замаскировать факт рекламной рассылки (от пользователя требовалось совершение активного действия – отметки в специальном поле и введения адреса электронной почты);

3️⃣ Предоставление скидки в обмен на согласие получать рекламу является обычной деловой практикой, при этом хозяйствующий субъект свободен в проведении собственной ценовой политики (в т.ч. предоставлять индивидуальные скидки);

4️⃣ Пользователь имел возможность отказаться от таких рассылок перейдя по ссылке, непосредственно указываемой в тексте рекламных сообщений (но не делал этого, «искусственно» накапливая нарушения).

🔥 Таким образом, судебной коллегии предстоит определить, можно ли считать свободным и добровольным согласие потребителя на рекламу, если оно является «разменной монетой» получения скидки на товар. Позиция Верховного Суда должна стать ориентиром для бизнеса при выстраивании маркетинговых стратегий в части определения обязательных условий участия.