Forwarded from Transtcendizm
Цель ритуала сводилась к посещению парижского отеля Jacks, а именно — номера, где в 1986 году умер Жан Жене, великий маргинал европейской литературной традиции. Посредством заклинаний и орального секса, совершенных на кровати Жене в контексте теургического перформанса, я очистил свой творческий голос от шелухи банальности и болтовни.
смотреть онлайн найдите как и где
https://lnk.ua/AQM9pRE6y
смотреть онлайн найдите как и где
https://lnk.ua/AQM9pRE6y
На этом ресурсе я соберу весь каталог своих фильмов, включая те, которые по цензурным соображениям не могу выкладывать в публичный доступ. Для тех, кому интересно, вот ссылка: https://linktr.ee/Transtcendizm
Сегодня в программе — «Носители языка».Проект «Носители языка» — это современное исследование человека с помощью искусства (междисциплинарных практик). Здесь человек подан как предмет искусства, а его физиология включена в диапазон критического искусствоведения. В центре проекта — действие, которое снимается большим количеством камер (более 300).
Сама длительность действия не имеет четкого тайминга, а подчиняется другим требованиям, о которых речь пойдет ниже.Наличие значительного количества камер напрямую связано с уникальностью и вызовом проекта. В первом приближении действие представляет собой сексуальную оргию — с поправкой на то, что все 200 участников работают строго по парам (то есть в центре внимания находятся 100 пар). Смешивания партнеров не происходит.Каждая пара — это мужчина, который читает книгу, и «прикрепленная» к нему девушка, которая во время чтения делает чтецу минет. Тексты, которые они декламируют, — это 100 самых известных романов в истории (по рейтингу Newsweek), и их чтение происходит на языке оригинала. При этом чтецы — не актеры и не «красавцы», а просто обычные носители языка, подчиненные регламенту художественного процесса (концептуализации).
Девушки также не имеют ничего общего с критериями «порноиндустрии» — это простые участницы, поставленные в те же условия создания концептуальной конструкции, в те же предлагаемые обстоятельства.Действие не должно проходить «гладко» ни по одному из поверхностных критериев кинопроизводства — несмотря на то, что на первый взгляд сам проект может показаться нелепой популистской бравадой.Формально существует только один регламент, который сводится к правилу: «кто кончает — прекращает чтение». Таким образом, действие занимает неопределенное время. Совершенно не очевидно, будет ли задача выполнена в стопроцентном соответствии с формой, — ведь один за другим должны замолчать (кончить) абсолютно все чтецы.
Сам вектор действия, его артефактность (или, другими словами, становление) и непредсказуемость важнее всеобщего и неукоснительного выполнения плана.Весь отснятый материал и звук впоследствии (последовательно во времени) разложатся на самостоятельные форматы:YouTubeСпектакльКиноПерформансКлубГалереяАрхивNFTЭтот конгломерат и станет территорией исследования, где тело как чтецов, так и девушек — вынесенное за пределы «персонального», тело как феномен — будет приравнено к знаку не только в своем физическом эквиваленте, но и в совокупности заключенных в него установок.На поиске каких ответов мы предлагаем сосредоточиться:Тело как суверенный объект.Связь телесного и виртуального (тело — текст).Текстуальная связь фрагментов — метатекст и метасмысл.Социально-психологическая дистопия — выведение субъекта за границы комфорта идентичности и его формализация в координатах художественного материала перформанса «Носители Языка»
Сегодня в программе — «Носители языка».Проект «Носители языка» — это современное исследование человека с помощью искусства (междисциплинарных практик). Здесь человек подан как предмет искусства, а его физиология включена в диапазон критического искусствоведения. В центре проекта — действие, которое снимается большим количеством камер (более 300).
Сама длительность действия не имеет четкого тайминга, а подчиняется другим требованиям, о которых речь пойдет ниже.Наличие значительного количества камер напрямую связано с уникальностью и вызовом проекта. В первом приближении действие представляет собой сексуальную оргию — с поправкой на то, что все 200 участников работают строго по парам (то есть в центре внимания находятся 100 пар). Смешивания партнеров не происходит.Каждая пара — это мужчина, который читает книгу, и «прикрепленная» к нему девушка, которая во время чтения делает чтецу минет. Тексты, которые они декламируют, — это 100 самых известных романов в истории (по рейтингу Newsweek), и их чтение происходит на языке оригинала. При этом чтецы — не актеры и не «красавцы», а просто обычные носители языка, подчиненные регламенту художественного процесса (концептуализации).
Девушки также не имеют ничего общего с критериями «порноиндустрии» — это простые участницы, поставленные в те же условия создания концептуальной конструкции, в те же предлагаемые обстоятельства.Действие не должно проходить «гладко» ни по одному из поверхностных критериев кинопроизводства — несмотря на то, что на первый взгляд сам проект может показаться нелепой популистской бравадой.Формально существует только один регламент, который сводится к правилу: «кто кончает — прекращает чтение». Таким образом, действие занимает неопределенное время. Совершенно не очевидно, будет ли задача выполнена в стопроцентном соответствии с формой, — ведь один за другим должны замолчать (кончить) абсолютно все чтецы.
Сам вектор действия, его артефактность (или, другими словами, становление) и непредсказуемость важнее всеобщего и неукоснительного выполнения плана.Весь отснятый материал и звук впоследствии (последовательно во времени) разложатся на самостоятельные форматы:YouTubeСпектакльКиноПерформансКлубГалереяАрхивNFTЭтот конгломерат и станет территорией исследования, где тело как чтецов, так и девушек — вынесенное за пределы «персонального», тело как феномен — будет приравнено к знаку не только в своем физическом эквиваленте, но и в совокупности заключенных в него установок.На поиске каких ответов мы предлагаем сосредоточиться:Тело как суверенный объект.Связь телесного и виртуального (тело — текст).Текстуальная связь фрагментов — метатекст и метасмысл.Социально-психологическая дистопия — выведение субъекта за границы комфорта идентичности и его формализация в координатах художественного материала перформанса «Носители Языка»
❤1
На этом ресурсе я соберу весь каталог своих фильмов, включая те, которые по цензурным соображениям не могу выкладывать в публичный доступ. Для тех, кому интересно, вот ссылка: https://linktr.ee/Transtcendizm
Сегодня в программе — «Беспорно»«Беспорно» (оно же «Бес Пор No», 2010) Александра Шапиро — это чистый, концентрированный трип в гламурный китч и гедонизм киевских нулевых, упакованный в эстетику раннего мобильного видео.
Лови ультрамодный взгляд на этот андеграундный шедевр.
Смартфон-вуайеризм как высокое искусство
Шапиро берет банальный синопсис про школьника Макса, который на подаренный отцом-миллиционером телефон случайно снимает оргию одноклассников и строит на этом многомиллионную империю, и превращает его в манифест поколения Web 2.0. Это метамодернистский плевок в лицо традиционному кинематографу.Пока весь мир в 2010 году пытался снимать «дорого и богато», Шапиро прочувствовал тренд на lo-fi эстетику за годы до того, как TikTok и вертикальные видео захватили планету. Он делает пиксельную, дрожащую картинку мобильника главным визуальным языком. Это выглядит чертовски стильно, грязно и свежо — как будто вы смотрите секретный архив из iCloud инфлюенсера, который слишком глубоко зашел в своих экспериментах.
Каст на грани фола
Антон Комяхов (Макс): Играет неприятного, но чертовски магнетического подростка. Его герой панически боится «стать пылью», поэтому монетизирует плоть. Экранный цинизм Макса завернут в такую обертку, что ему хочется подражать, даже понимая, что он катится в бездну.
Алексей Горбунов: В роли правильного отца-майора — это гениальный контраст. Батя ищет порнодельцов на улицах, пока главный порнокороль страны пьет чай у него на кухне.
Ольга Сумская: Добавляет картине легкого люксового безумия.
Почему это «бесспорно» модно?
Здесь нет дидактики. Шапиро не читает нотации в духе «порно — это плохо». Он выступает как ироничный, слегка отстраненный вуайерист. Фильм с первой секунды заявляет, что главный герой умер, превращая всё повествование в роскошную, циничную эпитафию эпохе легких денег.
Ирония над жанром. Из названия убрали буквы, чтобы получилось «Бес Пор No», и это главный пранк. Ждешь откровенной чернухи, а получаешь экзистенциальную драму про одиночество и тотальное отчуждение под бит нулевых. Сами эротические сцены лишены силиконовой фальши — они сняты эстетично, живо и почти поэтично.
Вердикт«Беспорно» — это анти-«Эйфория» своего времени. Кино для тех, кто устал от стерильного контента стримингов и хочет уколоться настоящим, радикальным авторским артом. Фильм опередил свое время по форме и зафиксировал абсолютную точку невозврата по содержанию.
выложен на Kill TV
Сегодня в программе — «Беспорно»«Беспорно» (оно же «Бес Пор No», 2010) Александра Шапиро — это чистый, концентрированный трип в гламурный китч и гедонизм киевских нулевых, упакованный в эстетику раннего мобильного видео.
Лови ультрамодный взгляд на этот андеграундный шедевр.
Смартфон-вуайеризм как высокое искусство
Шапиро берет банальный синопсис про школьника Макса, который на подаренный отцом-миллиционером телефон случайно снимает оргию одноклассников и строит на этом многомиллионную империю, и превращает его в манифест поколения Web 2.0. Это метамодернистский плевок в лицо традиционному кинематографу.Пока весь мир в 2010 году пытался снимать «дорого и богато», Шапиро прочувствовал тренд на lo-fi эстетику за годы до того, как TikTok и вертикальные видео захватили планету. Он делает пиксельную, дрожащую картинку мобильника главным визуальным языком. Это выглядит чертовски стильно, грязно и свежо — как будто вы смотрите секретный архив из iCloud инфлюенсера, который слишком глубоко зашел в своих экспериментах.
Каст на грани фола
Антон Комяхов (Макс): Играет неприятного, но чертовски магнетического подростка. Его герой панически боится «стать пылью», поэтому монетизирует плоть. Экранный цинизм Макса завернут в такую обертку, что ему хочется подражать, даже понимая, что он катится в бездну.
Алексей Горбунов: В роли правильного отца-майора — это гениальный контраст. Батя ищет порнодельцов на улицах, пока главный порнокороль страны пьет чай у него на кухне.
Ольга Сумская: Добавляет картине легкого люксового безумия.
Почему это «бесспорно» модно?
Здесь нет дидактики. Шапиро не читает нотации в духе «порно — это плохо». Он выступает как ироничный, слегка отстраненный вуайерист. Фильм с первой секунды заявляет, что главный герой умер, превращая всё повествование в роскошную, циничную эпитафию эпохе легких денег.
Ирония над жанром. Из названия убрали буквы, чтобы получилось «Бес Пор No», и это главный пранк. Ждешь откровенной чернухи, а получаешь экзистенциальную драму про одиночество и тотальное отчуждение под бит нулевых. Сами эротические сцены лишены силиконовой фальши — они сняты эстетично, живо и почти поэтично.
Вердикт«Беспорно» — это анти-«Эйфория» своего времени. Кино для тех, кто устал от стерильного контента стримингов и хочет уколоться настоящим, радикальным авторским артом. Фильм опередил свое время по форме и зафиксировал абсолютную точку невозврата по содержанию.
выложен на Kill TV
❤1
«Съем» Александра Шапиро (2008) — это не просто региональный артефакт поздних нулевых, а радикальный структуралистский манифест, маскирующийся под маргинальное кино о ночной жизни Киева. Шапиро, всегда удерживающий статус главного метафизического провокатора украинского андеграунда, выворачивает бульварный концепт «пикапа» наизнанку. Вместо бытовой комедии зритель получает холодное, почти энтомологическое исследование человеческого желания, разложенное на семь строгих концептуальных новелл.Анатомия пустоты: Сюжет как ритуал Структурно фильм «Съем» подчинен геометрии циклического повторения. Семь героинь в пространстве киевских клубов и баров заняты одним и тем же — целенаправленной охотой на мужчин. Однако Шапиро лишает этот процесс ожидаемого эротизма или романтики. Напротив, «съем» здесь предстает как:Экзистенциальный конвейер: Поиск партнера деконструируется до механического набора лингвистических и телесных кодов.Торжество симулякров: Герои не общаются, они обмениваются симулякрами смыслов. Их диалоги, как всегда у Шапиро, балансируют на грани бытового абсурда и дзенского коана. Деконструкция гендерной власти: Женщина здесь — не объект, а субъект и главный катализатор действия. Мужчина же низведен до функции, трофея, детали интерьера.Эстетика и оптика: Гламур против метафизики Визуальный язык картины, созданный оператором Михаилом Тонконоговым, намеренно избыточен. Цифровая фактура нулевых, неоновый свет злачных заведений и клиповый монтаж создают ощущение глянцевого ада. Шапиро использует эстетику «гламура» как вирус, проникающий в ткань кинематографа, чтобы обнажить тотальное одиночество современного человека.В отличие от ранней, более деструктивной «Цикуты» (2002), в «Съеме» режиссер работает тоньше. Он не шокирует зрителя физиологией. Он шокирует его пустотой. Саундтрек Мирослава Кувалдина монотонно подчеркивает эту трансовую, почти ритуальную атмосферу ночного блуждания.Вердикт«Съем» — это изящное интеллектуальное упражнение, которое притворяется низким жанром. Шапиро снял не кино о сексе, а кино о невозможности коммуникации в эпоху тотального потребления. Это концептуальный поп-арт, который со временем считывается как точный слепок эпохи, когда гламур еще казался философией, а философия уже стала гламуром.
выложен на Kill TV
https://linktr.ee/Transtcendizm
выложен на Kill TV
https://linktr.ee/Transtcendizm