Точнее не вещь, а мёртвый––

Старый я.

Когда я вернулся домой после временной петли на острове, я обнаружил, что моя комната изменилась с того момента, как я её оставил. Но мама сказала, что не меняла в ней ничего

А потом я увидел фотографии

На них я был старше 16... И на них были запечатлены моменты, которых я––

Не помнил.

ДАЖЕ ЛЮДИ, КОТОРЫХ Я НЕ ПОМНИЛ

На этих фотографиях я такой... Счастливый. Тот я не жил в страхе и неизвестности много лет, не был похож на ветку и был очень––

Крутым.

Он, в конце концов, помогал людям так, как не могу этого я. Он был героем.

Я отличаюсь от него. Я не он... И все, кажется, забыли про это.

«Помнишь, чему я тебя учил?» — говорят мне Зелёный Фонарь и Зелёная Стрела, когда я ошибаюсь

НЕТ, ТЫ НЕ МЕНЯ ЭТОМУ УЧИЛ, Я НЕ ЗНАЮ, О ЧЁМ ТЫ ГОВОРИШЬ, ПОЧЕМУ ВЫ ВИДИТЕ ВО МНЕ ЕГО?! МЫ С НИМ НЕ ПОХОЖИ!

ОН МЁРТВ!

Даже злодеи знают обо мне больше, чем я о себе... Грёбаные злодеи––

«Эй, я знаю этот трюк, пацан, ты не обведёшь меня вокруг пальца дважды одним и тем же приёмом».

«Эй, а где твой дружок Атом?»

«Эй, мне кажется или ты похудел?»

«Эй», «Эй», Эй» ––

ХВАТИТ

ЕГО СЕЙЧАС НЕТ

ОН БЫЛ ВТОРЫМ ПОСЛЕ ОТЦА, ПОНЯТНО?! – Я ТРЕТИЙ

Я Т Р Е Т И Й

Звон колокольчика над дверью кафе прозвучал как выстрел стартового пистолета. Гарольд ввалился внутрь, резко озираясь, будто ожидая засады. Пальцы нервно выбивали дробь по бедрам — привычный ритм, заученный до автоматизма, но сейчас больше похожий на SOS. С тех пор, как он снова пытался вписаться в «нормальную» жизнь, свидания оставались за гранью его реальности. И вот он здесь, собирается выпить кофе с Диком Грейсоном.
Найтвингом. Бывшим Робином. Живым воплощением той самой харизмы, перед которой меркнут даже неоновые вывески Бладхейвена. 
Гарольд сглотнул, словно пытаясь протолкнуть в горло собственное сердце. 
Из угловой кабинки мелькнуло движение — Дик махнул ему рукой, развалившись с непринужденностью человека, который чувствует себя как дома даже в космосе. Легкая ухмылка, расслабленная поза, волосы, будто только что разметанные ветром (хотя Гарольд подозревал, что они всегда выглядят так идеально). Улыбка Дика стала шире, когда их взгляды встретились. 
«Он красивее вживую».
Гарольд, конечно же, не споткнулся о собственные ноги по пути к столику. 
— Эй, — Дик приподнял бровь. — Ты в порядке? 
— Да. Просто… гравитация здесь работает активнее, чем я рассчитывал. — Гарольд плюхнулся на сиденье, чувствуя, как жар от щек растекается по всему телу. 
Дик рассмеялся — тепло, громко, заразительно. 
— Обожаю парней, которые валят всё на законы физики. 
— Обычно я не такой… — Гарольд провел рукой по лицу. — Клянусь. 
— Волнуешься? 
— Настолько очевидно? 
— Немного, — Дик усмехнулся и подтолкнул к нему меню. — Но это мило. 
Мозг Гарольда выдал короткое замыкание. Он вцепился в меню, как утопающий в соломинку, уставившись на список напитков, словно там был зашифрован код спасения мира. 
— Так… э-э… Ты часто здесь бываешь? 
Дик замер на секунду, затем рассмеялся. 
— Серьёзно? 
— Боже, я идиот. 
— Нет-нет, классика! Очень… винтажно, — Дик наклонился вперед, подперев подбородок ладонью. — Но если уж спрашиваешь — нет. Выбрал это место, потому что тут тихо. Подумал, тебе понравится. 
— Мне? — Гарольд моргнул. 
— Ну да, — Дик пожал плечами. — Знаю, что ты не фанат толпы. А первые свидания и без того стресс. 
Что-то тёплое разлилось в груди Гарольда. Он не ожидал, что Дик запомнил такие мелочи — его нервозность в людных местах, любовь к тишине, привычку прятаться в укромных уголках. 
— Спасибо, — пробормотал он. 
— Всегда пожалуйста, — улыбка Дика стала мягче. 
Подошел официант, и Гарольд, в панике, заказал первое, что бросилось в глаза — карамельный латте с двойной порцией взбитых сливок. Дик, невозмутимый, как всегда, заказал черный кофе с щепоткой корицы. 
«Конечно, он пьет черный кофе. Конечно…»
Когда им принесли напитки, Гарольд сделал глоток и тут же у него на носу оказались взбитые сливки.
Дик залился смехом. 
— Заткнись, — проворчал Гарольд, уже тянясь за салфеткой. 
— Не-а, оставь! Это теперь твоя фишка. 
— Фишка?
— Ага. Ты как… олицетворение латте. Сладкий, горячий и… — Дик протянул руку, аккуратно смахнув сливки с носа Гарольда большим пальцем… — Неотразимый. 
Гарольд почувствовал, как его лицо вспыхивает, словно его подключили к электросети. 
— Ладно, расскажи-ка мне, какие там у тебя дела с радиочастотами, — Дик откинулся на спинку стула, ухмыляясь. 
Гарольд замер. 
— Ты… правда хочешь это слушать? 
— Конечно! Ты буквально превращаешься в радиоволну. Это безумно круто. 
Люди редко спрашивали о его способностях. Никто — просто из интереса. 
И Гарольд заговорил. А Дик слушал — по-настоящему. Наклонялся, задавал вопросы, смеялся, когда Гарольд уходил в технические дебри, а потом восклицал: «Подожди, объясни ещё раз!» — с горящими глазами. 
В какой-то момент Гарольд осознал: он больше не нервничает. 
И когда пальцы Дика осторожно коснулись его руки над столом — он не отдернулся. 
Возможно, это было лучшее первое свидание за обе его жизни. 
Особенно когда Дик проводил его до дома и поцеловал у двери — нежно, медленно, как радиосигнал, наконец поймавший свою частоту.