Ибо ум!

(Интуиция о радикальном субъекте)

“Тут же, в толковании сем, я равен вельможе. Ибо ум! И вельможа затрепетал у меня... на кресле своем, осязая умом. Его высокопревосходительство, Нил Алексеевич, третьего года, перед Святой, прослышали, – когда я еще служил у них в департаменте, – и нарочно потребовали меня из дежурной к себе в кабинет чрез Петр Захарыча, и вопросили наедине: “правда ли, что ты профессор Антихриста?” И не потаил: “аз есмь”, говорю, и изложил, и представил, и страха не смягчил, но еще мысленно, развернув аллегорический свиток, усилил и цифры подвел. И усмехались, но на цифрах и на подобиях стали дрожать, и книгу просили закрыть, и уйти, и награждение мне к Святой назначили, а на Фоминой богу душу отдали”.

Монолог Лебедева в “Идиоте” Ф.М.Достоевского

Смысл истории последних веков состоит в десакрализации, в утрате людьми, жизнью, культурой, политикой сакрального измерения. Когда Ницше говорит, что “Бог умер”, он имеет в виду именно это. Бытие стремительно остывает, организм заменяется механизмом, энергия жизни – искусственными аппаратами. Немецкий поэт Готфрид Бенн называл это “провоцированной жизнью” – das provozierte Leben.

Провоцированная жизнь течет не изнутри, а приходит извне; она не вибрирует в тонком ритме событий и существ, в круговороте нагруженных донным смыслом состояний, но следует жестким рассудочным нормам, выдается холодной ростовщической инстанцией как кабальный кредит. Сакральное никогда не магистраль, скорее тропинка, сеть тропинок, Holzwege…

Русская дорога – с ухабами, непредвиденными колеями, заторами, внезапно обрывающаяся посредине – сакральна. Она заставляет нас думать, принимать решения, быть открытыми к сложным стихиям мира, к духу, к природе, к неопределенности истинной национальной свободы. Доехал до непреодолимой лужи, остановился, задумался, может, и ехать-то никуда не надо… Посидел, выпил – и так на душе тревожно и хорошо…

Десакрализация прокладывает повсюду рельсы, пускает электропоезда, маршрутки. Выбор остается невелик: или ехать в поезде как пассажир, или лежать растерзанным под поездом, как Анна Каренина или Константин Васильев. Железная дорога родилась именно тогда, когда “Бог умер”.

Из “Идиота”:

“– Я слышал, что Лебедев признает эту “звезду Полынь” сетью железных дорог, распространившихся по Европе. (…)

– Так что же после этого, – горячился в другом углу Ганя, – выходит, по-вашему, что железные дороги прокляты, что они гибель человечеству, что они язва, упавшая на землю, чтобы замутить “источники жизни”?(…)

– Не железные дороги, нет-с! – возражал Лебедев, в одно и то же время и выходивший из себя и ощущавший непомерное наслаждение: собственно одни железные дороги не замутят источников жизни, а все это в целом-с проклято, все это настроение наших последних веков, в его общем целом, научном и практическом, может быть, и действительно проклято-с”.

В конечном счете, от сакрального остался лишь полурассеявшийся невидимый пар… “Действительно, проклято-с”.

Вопрос: а что само сакральное? Как оно допустило, чтобы темные структуры обескровливающей рассудочности вытеснили его в “третий мир”? Неужели божественные силы и активные существа потустороннего этноса так легко смирились с оккупацией бытия холодными рациональными схемами, людьми-автоматами? Как Бог допустил, чтобы его убили? Чтобы о нем забыли?

Я думаю, это не просто катастрофа, случайность, печаль гравитационного, энтропического убывания бытия. Есть что-то во всем этом более глубокое и загадочное. Годами (десятилетиями) я размышляю о причине десакрализации, о ее целях и задачах. Меня тревожит тайная сторона процесса, та, другая сторона. Если сакральное уходит, Бог умирает, значит, у сакрального и Бога есть определенный замысел на этот счет. Понятно – когда жизнь покидает пространство, появляется железная дорога или фабричная труба. Но что же сама жизнь? Ее превосходство над схемой в том и состоит, что она первична. Она не на одном уровне со смертью, она, в конце концов, и выплескивает из себя смерть, играет с ней… Значит, в уходе, удалении, сокрытии есть особый смысл.

20 лет назад в ходе таких раздум

ий я пришел к интуиции о радикальном субъекте. Вот что это за интуиция.

Сакральное уходит из мира для того, чтобы обнаружить свое неочевидное, тайное зерно, еще более сакральное, нежели само сакральное. Кажется, именно это имел в виду Ницше в теории сверхчеловека. “Бог умирает”, открывается ничто. Но, по Ницше, сверхчеловек есть “победитель ничто”.

Радикальный субъект – тот, кто остается сакральным в атмосфере абсолютной смерти, тот, кто высится посреди развалин, “душа, стоящая и не падающая” – anima stante et non cadente.

Напрашивается сценарий: сакральное убывает для определенной цели, у процесса всемирной деградации (наивно и неточно называемой “прогрессом”) есть тайная задача. Она состоит в очищении сущности сакрального от внешних покровов, толстых промежуточных слоев. Святой орех освобождается от скорлупы, чтобы обнаружить ядро. Скорлупу же сминает ад, а ядро аду не подвластно.

Все это специально подстроено. Бог умирает как внешний, чтобы родиться с нами, в нас как внутренний. Жизнь ускользает от нас, чтобы на грани смертного холода пробудить ростки чего-то еще большего, чем она сама – зелень сверхжизни. Человек превращается в дегенерата глобалистской культуры, чтобы внутри него вспыхнуло синее пламя радикального субъекта. И тот, кто познал терминальную точку падения, но остался отличным от нее, превозмог, тот выиграл битву за смысл истории. Так зло и падение служат пробуждению и полету.

Нас чарует вчера, околдовывает степной ветер и запах весенних трав, треск свечей и возглас иерея. Но наша задача трудна: мы должны зайти к будущему с тыла, с обратной стороны от будущего, из его последней финальной инстанции, а не просто оттягивать страшный момент неумолимо приближающегося конца. Точнее: кто в состоянии, тот пусть оттягивает, тоже неплохо, но интуиция радикального субъекта подталкивает нас к иному решению.

Мы падаем в бездну, и дно близко. Но нас столкнули туда не по недоразумению, а потому, что у нас есть крылья, а другого способа заставить вспомнить об этом, видимо, не нашлось…

Крылатый гностик Лебедев абсолютно прав: “Все это в целом-с проклято, все это настроение наших последних веков, в его общем целом, научном и практическом”, но это проклятие понуждает нас к чрезвычайным мыслям и экстраординарным действиям.

Пламя радикального субъекта пробуждается не огнем, но холодом, не буйством жизни и роскошью сакрального, но горечью ссылки и сыростью тюремных стен.

Его поступь тяжела, хотя передвигается он по воздуху. Он ходит вниз головой, и в руках у него небольшой аккуратный флакон.

Трудно сказать, что в нем…

📍GEO-мониторинг📍
✈ Сегодня проходит встреча глав МИД России и Ирака. На повестке дня - острый курдский вопрос. Смысл встречи и позиция Москвы по Ираку и курдам - в нашем мониторинге  

▶ https://www.geopolitica.ru/agenda/moskva-mezhdu-irakom-i-kurdami-zachem-lavrov-vstrechaetsya-s-al-dzhaafari

"Враг имеет онтологическое право на существование. И в битве с ним, мы должны уважать его" из интервью АГ Дугина

🇮🇹 Итальянская интрига. Референдум референдумом, а парламентские выборы уже весной. И итоги голосования в Венето и Ломбардии могут стать проблемой для правящей Демпартии

▶ https://www.geopolitica.ru/article/italiya-ot-uspehov-referendumov-k-intrige-na-vyborah

И ещё. Культурный марксизм отказывается от классовой борьбы, от принципа социальной справедливости, от борьбы с доминацией финансового капитала, от исторической миссии Пролетариата и ставит в центре внимания сращивание с истеблишментом капиталистического общества (в первую очередь в сфере культуры, образования, шоу-бизнеса) и стремится взаимодействовать с крупным финансовым капиталом, видя в глобализации способ ликвидации последних остатков традиционного общества

📍GEO-мониторинг📍
🌋 В Китае по завершении 19-го Съезда произошло действительно эпохальное событие - имя Си Цзиньпина вошло в Устав КПК. Наравне с Мао.
О том, что это значит для Китая и для мира - в нашем мониторинге. 

▶ https://www.geopolitica.ru/agenda/si-czinpin-voshel-v-istoriyu-kitayskiy-drakon-prosnulsya

CBS interview

2 года со дня смерти Мамлеева
📝 http://telegra.ph/Mamleev---svidetel-russkogo-bytiya-10-25

А. Дугин: «Чтобы попасть в метафизический ландшафт Мамлеева, надо было переступить через себя»

«Мамлеев – представитель абсолютно живой мысли. Он был просто реалистом. Он даже был не метафизическим реалистом, а он описывал то, что есть. А вот то, что есть никогда не может быть дано в утверждении. То, что есть – это всегда вопрос. То, что есть, не знает никто. Несмотря на то, что мы смотрим на все вокруг, озираемся, увидеть то, что есть сквозь то, что бросается в глаза, очень трудно. Мамлеев был настоящим, живым, мыслящим свидетелем онтологии, свидетелем бытия. И то, что он жил в наше время и то, что он творил рядом с нами – это делает нас избранными. Потому что мы являемся современниками Мамлеева. Но не все из нас являются современниками Мамлеева. Самые яркие из нас, может быть, заслуживают место среди его героев. Есть и те, кого Мамлеев не заметил, те, кем в своих работах он побрезговал - он не описывает чиновников, воров, олигархов, успешных или обычных людей. Чтобы попасть в метафизический ландшафт Мамлеева, надо было переступить через себя, надо было сделать что-то важное, надо было также принадлежать к бытию и его бездонным ландшафтам как те люди, о которых говорит Мамлеев и которых он замечает в окружающем бытии. Поэтому огромная честь - попасть внутрь рассказов Мамлеева. Тот, кто там оказался, тот есть, тот – современник Мамлеева, а того, кого там нет, или кто себя не узнает, тот не просто не современник - его вообще нет».

Список ненужных в 2017 году вещей

Как застывают грезы? Что происходит со снами, когда их перестают смотреть?

Кто может и хочет помочь с похоронами вдове Олега Фомина, переведите деньги на карту 4276 3801 5902 8195 Татьяна Александровна Фомина.

У меня странное чувство, что Олег пошел на разведку. Когда умер его и мой друг Володя Карпец, я в церкви, которую он вплоть до смерти посещал, во время службы остро ощутил его присутствие. И спросил его: как, Владимир Игоревич, у вас там на том свете? И услышал странный ответ: а здесь война, Александр Гельевич... И сейчас Олег и разведка... Что-то покоем и не пахнет... Говорят, война...

🌝 Фукуяма и не конец истории🌚

Философу Фрэнсису Фукуяме, провозгласившему в 1990-х «Конец истории», сегодня исполняется 65 лет. В книге «Конец истории и последний человек», опубликованной в 1992 году, он доказывал, что триумф либерального миропорядка, демократии и капиталистической экономики – это логичный финал, после которого дальнейшая эволюция форм государственной власти невозможна.

Либерализм, как мы видим, действительно торжествует – но все же откуда тогда победы «правых» кандидатов в Европе, неожиданные геополитические изменения и все возрастающий запрос на альтернативу либеральному миропорядку? В чем же Фукуяма оказался не прав?

Об этом рассказывает философ Александр Дугин, который лично беседовал с мыслителем в далеком 2005-м году:

«Сам Фукуяма считает, что его прогнозы не оправдались, и что надо их скорректировать. К этому он пришел еще в 90-х гг., а когда мы встретились в 2005-м, он уже был в этом убежден.

На мой взгляд, его проект «Конца истории» - очень серьезный и основательный. Я к нему даже лучше отношусь, чем сам Фукуяма. Он просто построил модель «Конца истории», исходя из доминировавших идеологических оценок. Если коммунизм был последней мировой антилиберальной системой, то, казалось, ничего не остается, кроме как закончить историю.

Потому что история – это борьба идеологий. История заканчивается, системная оппозиция либерализму больше ничего не создает и не может создавать. Поэтому все должно перейти от политики к экономике, а от международной политики – к внутренней политике (как мы видим, глобальное мировое правительство любую политику превращает во внутреннюю).

Это была логика «Конца истории», и она абсолютно правильная. Непонятно, за что тут извиниться и корректировать. В рамках идеологии все именно так.

Есть и второй момент. Уже в 90-е годы Фукуяма заявил, что он поспешил, и не везде степень либерализма так глубока, чтобы при крахе формального оппонента в лице мирового коммунизма на его место пришел либерализм. Формально это действительно так. Но на самом деле, продолжает Фукуяма, этот либерализм не достиг определенной критической глубины. Поэтому когда мы сшибаем коммунизм и двухполярный мир, вместо демократии появляется черт знает кто. И вот тут он спохватился.

Тогда Фукуяма сказал, что надо подождать с глобализацией и укрепить государство, построить новый state building, чтобы использовать репрессивную власть государственных структур и с их помощью глубже укоренить либерализм. В этом его проект. И здесь, я полагаю, он снова прав. В каком-то смысле проект Путина, приведения либералов к власти, в этом и заключался. Если Россию предоставить самой себе и сразу же начать интегрировать, не получится улыбающееся проамериканское общество – поднимутся архаические тенденции, которые сметут все к чертовой матери. Поэтому нужен баланс.

Идея состояла в том, чтобы использовать государство в интересах либерализма, создать авторитарную управляемую демократию, с помощью которой можно давить все традиционное и подготавливать в отложенном, постепенном режиме страну к интеграции в мировое сообщество на более глубоком уровне. Такая либеральная диктатура. И это сработало.

В чем он не прав? Может, только в одном: глобализация и state building, создание авторитарных цезаристских режимов по уничтожению традиционной идентичности и подготовки к интеграции в мировое правительство – это процессы, на самом деле, открытые. У Фукуямы может идти речь о замедлении времени; если угодно, он является носителем догматического сознания. Время и прогресс для него имеют только одно направление, и единственное, что может этому помешать – это замедление пути. В каком-то смысле он, как ни странно, марксист – он считает, что прогресс не отменим, существует смена идеологических формаций, последней из который является либерализм; если не либерализм, то это временное отклонение.