Последним общим предком перевода и аннотации было книгосожжение.
Факты таковы, что давно устали быть воображаемыми друзьями эмпиристов.
Отвечая философам, обвиняющим все эмпирические генерализации в лукавстве, индукция попросила бы не обобщать.
В литературе авторскую пунктуацию сменила читательская, а ее — зрительская.
Не верьте теории вероятностей. Она гораздо точней, чем хочет казаться.
Клиометрика художественно преувеличивает "количественность" истории, чтобы ее "научность" не выглядела гиперболой.
Умная логика бесит тупую диалектику тем, что не может вывести ее из себя.
Образцовая философская мысль напоминает линию бикини: красива и идет по пизде.
Счастливо избежавший атеизмов с агностицизмами хипстер, если и сочтет для себя важным перейти в другую религию, то только руководствуясь соображениями, что "Бог един, а межконфессиональные различия не имеют значения".
Приличная междисциплинарность лежит не столько между дисциплинами, сколько в стороне от их близкородственного и межвидового скрещивания.
Более всего детерминисты непредсказуемы в своих объяснениях исторического события, которое случается по той причине, что ему для этого не нужен и повод.
Индукция и дедукция соотносятся, как иннуэндо и "дидаскалия".
Смешной почти парадокс интеллектуальной истории в том, что последовательно сменяющие друг друга варианты философской доктрины чаще связаны не "логически", а анадиплосисом и разделены стилистическими фигурами.
Формулировки законов общественных дисциплин иногда напоминают элитные поговорки, "антинародные" приметы и просторечные выражения высокого языкового регистра.