Когда высшие достижения Европы объясняются ее гражданскими свободами — репрессируется статистика, когда же сами гражданские свободы провозглашаются высшими достижениями Европы — этика насилуется группой лиц по предварительному сговору и в особо извращенной форме.
Только очень умный человек до освоения курса логики сможет воздержаться от размышлений.
Подобно тому, как лирическое стихотворение, которое не портится от чтения вслух, не стоит читать и про себя, так афоризм, который не портится от обдумывания всерьез, не стоит рассматривать и в шутку, ведь в этих самых требовательных к таланту литературных формах признаками высокого качества произведений являются их слабая пригодность к "использованию" по очевидному "функциональному" назначению и несовместимость с похабным "для".
Из законов риторики строже прочих должен блюстись "Об оскорблении величества", дабы толпа не смела называть "провокацией" Точность.
В Содоме не нашлось должного количества праведников, а вот желающих "истребить содомитов" там, наверняка, было множество
Показное пренебрежение философией — разновидность "математики для гуманитариев".
Интеллектуальная Кунсткамера приютит и этатизм, рожденный воздержанием, и либертарианство с блядством, носящих в себе зародышей друг друга.
Господь заповедовал грешить теодицеей только с неклассическими логиками, потому что лишь они могут полностью удовлетворить такую похоть ума.
Того, что свобода слова делает с языком, цензурные запреты брезгуют даже касаться.
Культ труда преобладает там, где умственная лень не позволяет убедительно прославить праздность.
"Бритва Оккама" относится не к гносеологии, а к числу дебильных "законов против роскоши в интеллектуальном досуге".
"Тонкий психологизм" — смешной оксюморон прискорбно нищих тропами книг. Вообще же, психология — банальное отверстие души.
За всю интеллектуальную историю лишь крайним формам глупости хватило ума переселиться из нарочитой серьезности в злонамеренную ироничность.
Человек отличается от обезьяны тем, что похож на нее гораздо больше, чем она на него.
Крестящийся математик смотрится намного академичней, чем гуманитарий, который интеграл может взять только в рот и божится, что атеист.
Этика популярного естествознания, дозволяя свальный грех, запрещает даже думать о по-настоящему интимной близости наук и искусств.
Маньяки, нападающие на статистику, вооружившись поговоркой про виды лжи, наверное, никогда не будут осуждены достаточно строго, так как еще и еще раз доказывают свою невменяемость, утверждая, что "жизнь всегда сложнее теории" и "природа всегда красивей картины".
В тот момент, когда факты проникают в гносеологию, эмпиризм на них дрочит, детерминизм их насилует, а солипсизм кладет на них хуй.
История — не порноактриса, чтобы у нее "все из всего вытекало".