Я просто немного удлинил название канала, не пугайтесь, канал не продан, не захвачен и не меняет своего интеллектоемкого жанра. Вопросы и предложения, как и раньше, можете слать на все тот же, что и прежде, адрес в описании.

Автор, который не может писать хорошо, пишет о том, что сейчас важно. Читатель, который не в состоянии отличить хорошо написанное от плохо написанного, читает о том, что сейчас важно.

Историческое событие принадлежит к классу благородных, если любой его классовый анализ марксистом столь неприлично смешон, что само появление такого анализа и марксизма хочется объяснять вульгарно-фрейдистски.
У фактов, несомненно, есть свой нобилитет, у их историософских обобщений — странно бессовестное "супер-эго".

В художественном тексте переводимое перевода не заслуживает, а непереводимого иногда не заслуживает сам язык.

Клио неправедна, но чтит закон идиографии и хранит благодать номотетизма.

Языки мертвые и языки формальные спасают от формализма и мертвечины "живого человеческого общения".

Порой о месте события в римской истории лжет его география — в 406 году варвары вторглись по льдам Рейна не там, где он достаточно замерз, но там, где сильнее всего истаял Рим.

История философии преимущественно дает описание того, как люди думали до того, как придумали, как думать.

В "естественном языке" вся ассоциированная с логикой лексика не очень успешно выполняет функцию слов-паразитов, и "следовательно" встречается там, где уместней смотрелось бы "бля".

Интеллектуально четвертичный период изобилует разношерстными детерминизмами, которые столь самоочевидно несостоятельны, что и зародились случайно, и никак не отходят ко Господу, хотя для этого есть все причины

Только в самых некогерентных альтернативных историях идей встречается такой неуместный попаданец, как "логическая связь" между материализмом и современной наукой.

Я как-то сказал, что "писательская скромность, не прикрытая самоцитированием, выглядит бесцеремонно".

Сожительство свободы и меритократии не было инцестом.

В эпистемически значимых вопросах любой язык — это солецизм языков математических логик.

Раскрепощенность современного человека представляет собой "второе издание крепостничества", в котором чернь все та же, но на месте барина интернет-культурка.

Не стоит называть "Возрождением" эксгумацию и содомизирование Античности, и без того не погребенной, и без того "своеобразной".

Клиометрика отвечает на вопрос "Является ли история причинным местом?", намекая, что большинство "законов истории" — это номологические фетиши "умов ни в чем не точных".

Язык украшен обсценной лексикой и украден обесцениванием грамматики.

Когда высшие достижения Европы объясняются ее гражданскими свободами — репрессируется статистика, когда же сами гражданские свободы провозглашаются высшими достижениями Европы — этика насилуется группой лиц по предварительному сговору и в особо извращенной форме.

Только очень умный человек до освоения курса логики сможет воздержаться от размышлений.

На язык литературы "вандализм" переводится словом "перевод".