Я не покупал для неё оковы — я платил за её жизнь. Но спустя пятнадцать лет, вернувшись в особняк, который когда-то оформил на свою дочь, я застал её за уборкой мраморных полов, словно прислугу. В тот же момент я взял телефон и распорядился провести полный аудит, который вскрыл правду, изменившую всё.