Так утомительно всю жизнь себя стыдиться,
Пора уже, наверно, полюбить,
И может быть тогда тебя полюбят:
И дочка рыбака весной на юге,
И Боженька, и весь небесный скит,
И мимо пролетающая птица.

И я, как мокрый мальчик-Черномор,
Ступлю на эту каменную сушу,
И выжму, и отдам сырую душу,
А для меня взамен пусть будет хор,
И текст такой:
«Во славу! Аллилуйя!
Ты снял с себя гнилую кожуру!
Ну ты и фрукт! Мальчишка-маракуйя!
Теперь давай — ложись и поутру
Отправишься, куда глядят глаза…
Но только прямо. Прямо. Не назад!»

«Когда я был ребенком, отец подарил мне маленький тираж книжки с моими детскими стихами — „Четыре стены одинокого счастья“. Он был для нашего семейного пользования. А сам свои стихи я пока не издавал, но планирую сделать это в ближайшее время. Думаю, что на сборник уже накопилось».

Когда я был ребенком, отец подарил мне маленький тираж книжки с моими детскими стихами — „Четыре стены одинокого счастья“. Он был для нашего семейного пользования. А сам свои стихи я пока не издавал, но планирую сделать это в ближайшее время. Думаю, что на сборник уже накопилось,