Как медиаконсультант медиаконсультанту

Трамп Трампом, а война по расписанию.

Как и Трамп, однако, война имеет свойство надоедать. И эта тенденция уже устойчиво отмечается социологами ВЦИОМ в ширнармассах.

Главным политическим событием, которое станет определяющим для России в 2026 году, 55% россиян назвали завершение Специальной военной операции РФ на Украине.
Другие варианты ответов набрали менее 10%.

В январе 2026 года тезис о том, что война приелась не только публике, но и русским медиа, подтверждается эволюцией от триумфалистских нарративов 2022 года к апатичной хронике стагнации, где рубрики СВО фиксируют рутину без эмоциональной мобилизации. Заголовки типа — "ситуация остается сложной", "трасса смерти", "тактический износ" , "+100500 тысяч порезов" и много еще каких алюминиевых/деревянных ложек агитпропа — иллюстрируют сдвиг к констатации выживания, а не победы, с нулевым энтузиазмом в подаче материала.

Что и отражает исчерпание пропагандистского ресурса на фоне множащихся в России внутренних экономических “непоняток”. И, кстати, не война, а инфляция есть топ-проблема для 58% россиян.

Следовательно, война приелась и аудитории: опросы ВЦИОМ показывают, что 66% поддерживают переговоры (рекорд с 2022). Общественная усталость достигла 83% (56% "очень устали"), с фокусом на "возврат к нормальной жизни" без иллюзий о триумфе, что делает тему СВО не идеологическим мобилизующим паровозом общественных настроений, а хроническим раздражителем, аналогичным утильсбору и кризису ипотечных ставок.

Но парадокс в том, что медиа (которые в РФ государственные en masse), мультиплицируют этот эффект, фиксируя застой патриотизма без скоординированных попыток реанимации народного энтузиазма.

По слухам, и авторитетно

23.01.2026
Федеральной службой безопасности Российской Федерации на территории Республики Крым задержаны два гражданина России, 1995 года рождения, причастные к совершению в 2024 и 2025 годах серии диверсионно-террористических актов по указанию спецслужб Украины.

С целью устрашения населения и дестабилизации деятельности органов власти в 2024 году фигуранты через мессенджер Telegram установили контакт с сотрудником украинских спецслужб, под руководством которого собирали и пересылали противнику информацию о дислокации на Крымском полуострове объектов Минобороны России, критически важной инфраструктуры, передвижениях колон военной техники Вооруженных Сил Российской Федерации, а также результатах ракетных ударов вооруженных сил Украины.

По указанию куратора они совершили поджоги релейных шкафов ФГКП «Крымская железная дорога» и оборудования базовых станций сотовой связи, расположенных в Сакском и Симферопольском районах Республики Крым.

Следственным отделом УФСБ России по Республике Крым и г. Севастополю в отношении задержанных возбуждены уголовные дела по ст. 205 (террористический акт) и ст. 205.3 (прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности) УК России.

ФСБ России напоминает о том, что спецслужбы Украины ведут активную работу в Интернет-пространстве, в том числе социальных сетях и мессенджерах WhatsApp и Telegram, с целью вовлечения граждан в совершение тяжких и особо тяжких преступлений, за которые предусмотрены длительные сроки заключения.

Как медиаконсультант медиаконсультанту

Тут нужна будет закуска небольшая ретроспекция

В феврале 2022 года освещение СВО в российских СМИ характеризовалось высокой интенсивностью и позитивом: акцент на быстрые успехи, освобождение территорий, демонстрацию военной мощи. Рубрики СВО появились как ежедневные блоки с визуально-эмоциональным контентом, фиксируя пик общественного внимания (по данным поисковых трендов и опросов, интерес превышал 80–90% в первые месяцы).

Редакции группировались вокруг нарратива "неизбежной победы" и экзистенциальной угрозы со стороны Украины/Запада.

К 2023–2024 годам тональность стабилизировалась в рутинном режиме: ежедневные сводки МО РФ, удары по объектам, критика Запада сохранялись в топе, но энтузиазм снизился — заголовки перешли от триумфальных (освободили) к нейтрально-описательным (улучшили положение, нанесли удар).

Количество публикаций все типов и размеров не уменьшилось, но эмоциональная насыщенность упала; медиа адаптировались к военно-уголовной цензуре и контролю, фокусируясь на безобидных, не раздражающих и ненаказуемых темах тактики, и на потерях противника. Опросы населения начали отмечать рост усталости (около 40–50% к концу 2024), но в рубриках СВО это отражалось косвенно — через рост тем о госпиталях и медиках, о выплатах и компенсациях.

В 2025 году тональность резко качнулась к дипломатическому и выжидательному регистру: преобладали нарративы "Запад выдыхается", "переговоры по нашему сценарию", "бумеранг санкций". Заголовки рубрик "про СВО" стали прагматичными — "ситуация остается сложной", "необходим рост числа медиков", "налеты на энергосистему Украины" — без пафоса и героизации. Поддержка продолжения войны упала до 25%, запрос на мир достиг 66%, чаще стали всплывать эвфемизмы “нехватка резервов на отдельных направлениях”, "просчеты в подготовке войны и текущих действий на фронте у кого-то кое-где у нас порой", “вопросы к качеству и количеству контрактников". Освещение сохранило объем, но потеряло эмоциональный заряд, превратившись в монотонную хронику.

На январь 2026 года, судя по типичным заголовкам рубрик “Про СВО”, для основной массы медиаресурсов РФ освещение войны ведется в рамках социальной ответственности и лояльности медиа. Не иметь такую рубрику нельзя (чревато), но занятие это теперь для стажеров и младшего творческого персонала редакций, полностью лишенное былого энтузиазма. Тональность зачастую внеэмоциональная и/или демонстративно отстраненная — холодная, фактологическая, с акцентом на рутину фронта, проблемы противника и дипломатические сдвиги.

Как и было сказано, усталость общества достигла 83% (56% "очень устали" + 27% "частично", ВЦИОМ), поддержка армии сохраняется высокой (73%), но без желания участвовать; 55–64% ожидают окончания в 2026 как главного события года.

В целом, тема СВО не исчезла из медиаповестки — рубрики про СВО остаются ежедневными, хотя и не стержневыми, — но она трансформировалась в нейтральную хронику без эмоциональной мобилизации. Хронологическая динамика от 2022 (пик энтузиазма) к 2026 (апатичная рутина) отражает исчерпание пропагандистского ресурса: нарративы о русской военной мощи и России-жертве коварного Запада уступили место переходу войны в фазу стагнации и выживания, где сводки с передовой это уже не яркие и будоражащие новости, а хронический рутинный фон, аналогичный экономическим индикаторам, но без былого вовлечения аудитории.

Такова наша дислокация на информационном поле России.

Дональд - спаситель ТикТока.

Давеча в маркете обсудил с кассиршей отказ маркета от пачки кефира. В обмен на деньги.
Договорились легко.

Сегодня работает с Абу-Даби

Ввожу вас в обстановку

На 24 января 2026 года состав делегаций в Абу-Даби отражает
- специфику «транзакционного» подхода Вашингтона, - военный акцент Москвы
- и расширенный формат представительства Киева.

Ниже приведен список ключевых участников, находящихся за столом переговоров во второй день консультаций (по разным источникам):

1. Делегация США
Вашингтон представлен политическими доверенными лицами Дональда Трампа и высшим военным руководством, что подчеркивает совмещение бизнес-логики с оборонным планированием.
Стив Уиткофф — специальный посланник президента США по мирным миссиям, ключевой переговорщик от Белого дома.
Джаред Кушнер — зять 47-го президента, участвующий в качестве высокопоставленного посредника (ранее провел 4-часовые консультации с Путиным в Москве перед вылетом в ОАЭ).
Дэн Дрисколл — министр армии США, представляющий Пентагон.
Генерал Алексус Гринкевич — командующий ВВС США в Европе и Африке (NATO’s top general), технический эксперт по вопросам безопасности и разграничения.
Джош Грюнбаум — советник по вопросам мира, участник переговорной группы.

2. Делегация РФ
Москва выставила делегацию, состоящую преимущественно из представителей Министерства обороны и разведки, что сигнализирует о приоритете военных условий над политическими.
Адмирал Игорь Костюков — начальник Главного управления Генерального штаба ВС РФ (ГРУ), глава делегации.
Кирилл Дмитриев — глава РФПИ; ведет отдельный экономический трек переговоров с Уиткоффом.
Юрий Ушаков — помощник президента РФ по внешнеполитическим вопросам (координирует общую линию, участвовал в подготовительных встречах).
Группа старших офицеров Минобороны РФ (имена официально не разглашаются).

3. Делегация Украины
Киев направил максимально широкое представительство, объединяющее силовой блок и политическое руководство офиса президента.
Рустем Умеров — секретарь СНБО (глава делегации).
Кирилл Буданов — глава Офиса президента (ранее начальник ГУР), ключевой координатор от Зеленского.
Давид Арахамия — глава фракции «Слуга народа», ведущий политический переговорщик.
Генерал-майор Андрей Гнатов — начальник Генерального штаба ВСУ (присоединился к переговорам в субботу 24 января).
Олег Иващенко — начальник ГУР МО Украины.
Александр Поклад — первый заместитель главы СБУ.

Контекст: Переговоры проходят под председательством президента ОАЭ шейха Мухаммеда бен Заида Аль Нахайяна, который лично принял глав делегаций во дворце Аль-Шати.

Настоящий анализ относится исключительно к контексту первых трехсторонних консультаций РФ, США и Украины в Абу-Даби и основан на максимально актуальной на данный момент информации. Я сознательно отделяю военно-стратегическую, оперативную и тактическую реальность Восточного фронта от политико-дипломатических интерпретаций, которыми сопровождается сам факт начала переговоров.

В абсолютном военном измерении сейчас отсутствуют признаки предопределенного исхода войны.

Украина сохраняет способность к организованной и длительной вооруженной борьбе: Восточный фронт на стратегическом и оперативном уровнях стабилен, украинская система управления войсками функционирует, логистическая и мобилизационная инфраструктура не демонстрируют признаков системного коллапса, население от войны не страдает (исключительно в части финансового обеспечения пенсиями, получками и социальными пособиями). Это состояние нельзя описать как фазу военного поражения или вынужденного принятия условий России/США.

Российская Федерация, в свою очередь, не располагает быстрым и относительно дешевым военным решением, позволяющим конвертировать текущие позиционные преимущества на Восточном фронте и контроль за общей стратегической инициативой в общепризнанную и формализованную победу. Любая попытка радикального изменения баланса требует выхода за рамки текущей конфигурации войны — с качественной эскалацией по средствам, масштабу или статусу войны как таковой (ядерный порог).
Такая трансформация несет значительные политические и системные издержки и потому не является автоматическим инструментом победы.
Или даже вообще не гарантирует победу. Понимаемую исключительно как полное достижение военных целей, заявленных 24 февраля 2022 года.

США занимают отдельное положение. Они не являются стороной фронтового противостояния, но выступают ключевым и единственным модератором переговорного процесса. При этом Трамп также не обладает возможностью «закрыть девятую войну» нституциональной победой одной из сторон без принятия на себя долгосрочных обязательств по обеспечению и гарантированию нового порядка. Следовательно, США действуют не как арбитр с готовым решением, а как наиболее сильный участник процесса, ограниченный рамками управляемости последствий.

В результате окончательно складывается конфигурация затяжной войны без стратегического прорыва. Война может продолжаться долго, но ее продолжительность определяется не исчерпанием ресурсов, а пределами политической и институциональной выносливости всех вовлеченных интересанов.

Переговоры — теперь в Абу-Даби — отражают именно эту реальность: они сейчас спешно гальванизировались не потому, что война кем-то проиграна/кем-то выиграна, а потому что она не может быть завершена военным способом.

Применимая к текущему моменту в Абу-Даби сегодня формула такая:

— ни одна из воюющих сторон не признаёт поражения;
— ни одна из воюющих сторон не способна добиться общепризнанной, формализованной и институционально зафиксированной победы;
— следовательно, переговоры вновь всплыли не как акт капитуляции/договорняк, а как попытка политического проектирования выхода из стратегического военного тупика.

Это не финал войны и не ее развязка, а фиксация этапа — переход в такую стадию войны, на которой военная логика исчерпала способность диктовать результат, но еще не утратила способность влиять на условия оформления «сделки».

Такова их и наша абудабизация.

И пока
У меня в ихнем ЖЭКе рука...

Машенька расстаралась для Уиткоффа.
(подробности в газетах)

Какая символичная Машенька!

Вместе с уважаемыми коллегами с "RT на русском" проанализировали некоторые аспекты совершенствования тактико-технических алгоритмов общей концепции газотурбинного танка на основе истории Т-80 и опыта его боевого применения в войне на Украине.
Получилась интересная и поучительная экспертно-аналитическая дискуссия.

По слухам, и авторитетно.

Министр войны США Пит Хегсет 23 января 2026 года издал меморандум «Стратегия национальной обороны 2026» (2026 NDS). Документ провозглашает что «Америка прежде всего» через
- отказ от «бесконечных войн» и насаждения «миропорядка»,
- фокус на защите собственной территории США,
- сдерживании Китая через силу (без конфронтации),
- максимальном переложении бремени военных расходов на союзников
- и возрождении военной промышленности.

Россия обозначена как «постоянная, но управляемая угроза» для восточного фланга НАТО — Европа должна взять на себя основные военные приготовления и усилия на континенте, включая Украину, при ограниченной поддержке США.

МЕМОРАНДУМ
ДЛЯ
СТАРШЕГО РУКОВОДСТВА ПЕНТАГОНА
КОМАНДУЮЩИХ БОЕВЫМИ КОМАНДОВАНИЯМИ
ДИРЕКТОРОВ ОБОРОННЫХ АГЕНТСТВ И ПОЛЕВЫХ СТРУКТУР МИНИСТЕРСТВА ВОЙНЫ
23 января 2026 г.
ТЕМА: Стратегия национальной обороны 2026 года
(Подпись: Министр войны)
(извлечение)

Россия останется постоянной, но управляемой угрозой для восточных членов НАТО на обозримое будущее. Хотя Россия страдает от разнообразных демографических и экономических трудностей, ее продолжающаяся война на Украине показывает, что она все еще сохраняет глубокие резервы военной и промышленной мощи. Россия также продемонстрировала национальную решимость, необходимую для ведения затяжной войны в ближнем зарубежье. Кроме того, хотя российская военная угроза в основном сосредоточена на Восточной Европе, Россия обладает крупнейшим в мире ядерным арсеналом, который она продолжает модернизировать и диверсифицировать, а также подводными, космическими и кибер-возможностями, которые она может применить против США.

В свете этого Министерство войны обеспечит готовность сил США к защите от российских угроз США. Министерство войны также продолжит играть жизненно важную роль в самом НАТО, даже при калибровке позиции и деятельности американских сил на европейском театре с учетом российской угрозы интересам США, а также собственных возможностей союзников.

Москва не в состоянии претендовать на гегемонию в Европе. Европейский компонент НАТО превосходит Россию по экономическому масштабу, населению и, следовательно, по латентной военной мощи. В то же время, хотя Европа остается важной, ее доля в мировой экономической мощи меньше и уменьшается. Следовательно, хотя мы вовлечены в Европу и останемся таковыми, мы должны — и будем — приоритизировать защиту США и сдерживание Китая.

К счастью, наши союзники по НАТО существенно мощнее России — это даже не близко. Одна только экономика Германии превосходит российскую. В то же время под руководством президента Трампа союзники по НАТО обязались повысить расходы на оборону до нового глобального стандарта в 5% ВВП в целом, с 3,5% ВВП, инвестируемыми в жесткие военные возможности. Поэтому наши союзники по НАТО находятся в сильной позиции, чтобы взять на себя основную ответственность за обычную оборону Европы при критической, но более ограниченной поддержке США. Это включает лидерство в поддержке обороны Украины. Как сказал президент Трамп, война на Украине должна закончиться. Как он также подчеркнул, это прежде всего ответственность Европы. Обеспечение и поддержание мира поэтому потребует лидерства и приверженности наших союзников по НАТО.