Дорогие читатели, январь дал понять, что у меня появилось два места в личную психоаналитическую работу. Понедельник и пятница, время вечернее. Если вам или вашим близким актуально — со мной можно связаться вот здесь @zaklivenets или по кнопке в закрепе (там же есть небольшой пост о моей работе).
🔥3❤🔥1
На этой неделе провела встречу в Зимнем Лагере Восточно-Европейского Института Психоанализа о взгляде на «психопатию» с точки зрения лакановского психоанализа.
На примере известных случаев «психопатов» и персонажей кинематографа разбирались что представляет собой психопатия как психоз и психопатия как перверсия.
На примере известных случаев «психопатов» и персонажей кинематографа разбирались что представляет собой психопатия как психоз и психопатия как перверсия.
🔥18❤🔥3☃1💯1
Дорогие читатели, планирую добавить еще один приемный день на неделе в кабинете. Если вы в Петербурге и вам актуальна психоаналитическая работа очно, обращайтесь, можно написать мне напрямую @zaklivenets . Несколько раз возникала сложность с тем, чтобы найти время и принять людей в кабинете, теперь такая возможность есть!
❤7👍2🔥1
ОПУСТОШАЮЩИЕ ОТНОШЕНИЯ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Любопытно, текст этот родился прям к мартовскому празднику! Его идея пришла ко мне в связи с тем, что многие в школе проходят крещение классической литературой, которая полна примерами опустошающих отношений. И страдают там чаще всего женщины — во имя любви, семьи, детей и мужчин. Именно эти сюжеты формировали в сознании многих поколений представление о том, что любовь — это когда «ты отдаёшь всё». И да. Там обязательно должно быть страдание. Каждый читатель занимает свою позицию по отношению к героям и героиням, и можно даже возразить, что в наше время сюжеты жертвенности уже не так актуальны, но психоаналитическая практика говорит об обратном.
Даже если вы не впечатлялись литературными персонажами, так или иначе этими паттернами пропитана культура, семейные толки и назидания — они вполне передаются из уст в уста. Итак, сегодня я запарилась и подготовила карточки о том, какие же ответы вопрошающие о любви сердца могут найти в произведениях русской литературы!
Любопытно, текст этот родился прям к мартовскому празднику! Его идея пришла ко мне в связи с тем, что многие в школе проходят крещение классической литературой, которая полна примерами опустошающих отношений. И страдают там чаще всего женщины — во имя любви, семьи, детей и мужчин. Именно эти сюжеты формировали в сознании многих поколений представление о том, что любовь — это когда «ты отдаёшь всё». И да. Там обязательно должно быть страдание. Каждый читатель занимает свою позицию по отношению к героям и героиням, и можно даже возразить, что в наше время сюжеты жертвенности уже не так актуальны, но психоаналитическая практика говорит об обратном.
Даже если вы не впечатлялись литературными персонажами, так или иначе этими паттернами пропитана культура, семейные толки и назидания — они вполне передаются из уст в уста. Итак, сегодня я запарилась и подготовила карточки о том, какие же ответы вопрошающие о любви сердца могут найти в произведениях русской литературы!
❤16❤🔥4☃2👍1💯1
В кабинете сегодня солнце и новые композиции из цветов. Конкретно эта часть мне теперь особенно нравится! С этой недели веду прием в кабинете также и по средам. Еще есть окошки в обеденное и в вечернее время — вдруг кому актуально, написать мне можно сюда @zaklivenets
❤6🔥2
По пути на работу сегодня слушала лекцию о «Мастере и Маргарите», где упоминалась цитата Воланда, которая прочно засела в голове как то, что может дополнить мою краткую выжимку знаний о человеке (люблю всякие ёмкие штучки):
Если учесть то, что Воланду неизвестно сколько лет, но точно не одна тысяча, можно представить о каких «прежних» идет речь.
Когда шарманка заводится на тему, что в современности происходит что-то невиданное, что-то особенно ужасное: «да и как оно так вообще может быть!» — всегда в голову приходит Фрейд и его слова о влечениях и агрессии или о насилии и массе. Так вот можно теперь и к Воланду отсылать!)
Энивей, в тот же фонд ёмких штучек входят слова Николая Комягина: «Человек сотворил по природе своей Вторую мировую войну и Мону Лизу».
И сюда же я недавно отнесла бриллиант, который явился мне при изучении дневниковых записей Чехова в качестве емкой иллюстрации сути бытия: смерть и сметана.
И вишенка на торте, так сказать, с пылу с жару — метко замеченное вчера анализантом «конечно», которое мы так часто говорим друг другу. Именно так. Человек конечен.
«Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны… ну, что ж… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…»
Если учесть то, что Воланду неизвестно сколько лет, но точно не одна тысяча, можно представить о каких «прежних» идет речь.
Когда шарманка заводится на тему, что в современности происходит что-то невиданное, что-то особенно ужасное: «да и как оно так вообще может быть!» — всегда в голову приходит Фрейд и его слова о влечениях и агрессии или о насилии и массе. Так вот можно теперь и к Воланду отсылать!)
Энивей, в тот же фонд ёмких штучек входят слова Николая Комягина: «Человек сотворил по природе своей Вторую мировую войну и Мону Лизу».
И сюда же я недавно отнесла бриллиант, который явился мне при изучении дневниковых записей Чехова в качестве емкой иллюстрации сути бытия: смерть и сметана.
И вишенка на торте, так сказать, с пылу с жару — метко замеченное вчера анализантом «конечно», которое мы так часто говорим друг другу. Именно так. Человек конечен.
❤17🔥3
КАК СПРАВЛЯТЬСЯ С АБСУРДНОСТЬЮ ЖИЗНИ?
На досуге изучала Довлатова и подумала, что его подход к этому вопросу может быть кому-то актуален. Решила поделиться находкой, поскольку часто сталкиваюсь с вопросами: «да как такое может быть», «что же делать» и прочие.
Человек, написавший «Зону» (записки надзирателя) видел, как низко может пасть человек, и как высоко он способен парить. Он видел и проживал ужасный мир, жизнь в котором продолжалась.
Довлатов не считал жестокость и абсурд исключительной чертой «Зоны». Для него «Зона» — это очень и очень честная модель мира. Но Довлатов не делает из этого трагедии в духе «как страшно жить».
Первый из его жестов — это констатация:
Как помогает констатация? Здесь я могу ответить из психоаналитической оптики тем, что констатация снимает пелену ожидания, что мир населен розовыми пони. Когда перестаешь ждать, что мир будет справедливым и логичным (коим он никогда не является), когда принимаешь абсурд как данность (как погоду или силу тяготения), перестаешь постоянно расшибать себе лоб, когда сталкиваешься с несправедливостью. Как следствие — это перестает тебя парализовать.
Довлатов не пытается преодолеть хаос, который был до него и будет после. И не пытается изолироваться. Он относится к нему с иронией и какой-то трогательной незлобивостью. И это второй жест, который хочется выделить, поскольку он возвращает активность субъекту. Одно дело когда ты потрепанный носок в колошматящем тебя барабане стиральной машины, другое дело — когда у тебя есть подход. В голову приходит пример с серферами, у которых есть подход к волне. Так вот, другое дело — когда ты носок-серфер.
Для Довлатова спасением от безумства мира была ирония и в высоком его понимании — юмор. Не бульварный юмор с шутками про тещу, а юмор Гоголя, Зощенко — и Довлатова. Это уже не юмор, а нечто совершенно большее. Ирония у Довлатова — не поза, а способ выживания в мире, который грустен и жесток.
Здесь вспоминается фрагмент из «Соло на ундервуде»:
Довлатовская ирония спасительна, ведь настоящий смех, настоящая комедия всегда сквозь слезы. К слову, все пьесы Чехова обозначены им как «комедия», но такая комедия, что Немирович слезы вытирал, читая их.
Мир смешон, потому что он нелеп, абсурден, грустен, в нем обнажаются разные грани человеческой природы. И вместе с грустью и с трагедией столько в нашей жизни смешного и нелепого. Это люди. И они себя так ведут. И мы себя так ведем.
И здесь я бы хотела отослать к предыдущему посту, где речь шла о том, что по природе своей человек способен создать (и Вторую Мировую, и Мона Лизу). И что будет создавать конкретный человек — это выбор конкретного человека.
Здесь мы приходим к третьему жесту, в котором упрекали Довлатова, и в котором можно упрекнуть автора этого поста — прописные истины.
Пройдя через ужас, Довлатов пришел к тому, что «вершины банальности» (вдумайтесь — вершины), скучные и прописные — это то, что работает.
Мир — это безумный и абсурдный всполох, а мы посреди него. И вот это «мы посреди него» очень важно, поскольку одна конкретная жизнь несмотря на этот всполох продолжается. Жизнь каждого продолжается (а поскольку о другой нам не известно), поэтому двигаться, оставаться живым и быть носком-серфером — это и есть прописная истина и жест, которым мне бы хотелось завершить этот текст.
На досуге изучала Довлатова и подумала, что его подход к этому вопросу может быть кому-то актуален. Решила поделиться находкой, поскольку часто сталкиваюсь с вопросами: «да как такое может быть», «что же делать» и прочие.
Человек, написавший «Зону» (записки надзирателя) видел, как низко может пасть человек, и как высоко он способен парить. Он видел и проживал ужасный мир, жизнь в котором продолжалась.
Довлатов не считал жестокость и абсурд исключительной чертой «Зоны». Для него «Зона» — это очень и очень честная модель мира. Но Довлатов не делает из этого трагедии в духе «как страшно жить».
Первый из его жестов — это констатация:
«...человеческое безумие... с годами оно для меня всё более приближается к норме. А норма становится чем-то противоестественным»
Как помогает констатация? Здесь я могу ответить из психоаналитической оптики тем, что констатация снимает пелену ожидания, что мир населен розовыми пони. Когда перестаешь ждать, что мир будет справедливым и логичным (коим он никогда не является), когда принимаешь абсурд как данность (как погоду или силу тяготения), перестаешь постоянно расшибать себе лоб, когда сталкиваешься с несправедливостью. Как следствие — это перестает тебя парализовать.
Довлатов не пытается преодолеть хаос, который был до него и будет после. И не пытается изолироваться. Он относится к нему с иронией и какой-то трогательной незлобивостью. И это второй жест, который хочется выделить, поскольку он возвращает активность субъекту. Одно дело когда ты потрепанный носок в колошматящем тебя барабане стиральной машины, другое дело — когда у тебя есть подход. В голову приходит пример с серферами, у которых есть подход к волне. Так вот, другое дело — когда ты носок-серфер.
Для Довлатова спасением от безумства мира была ирония и в высоком его понимании — юмор. Не бульварный юмор с шутками про тещу, а юмор Гоголя, Зощенко — и Довлатова. Это уже не юмор, а нечто совершенно большее. Ирония у Довлатова — не поза, а способ выживания в мире, который грустен и жесток.
Здесь вспоминается фрагмент из «Соло на ундервуде»:
«жизнь печальная штука, ты заметил, старичок, чем она вообще кончается?»
Довлатовская ирония спасительна, ведь настоящий смех, настоящая комедия всегда сквозь слезы. К слову, все пьесы Чехова обозначены им как «комедия», но такая комедия, что Немирович слезы вытирал, читая их.
Мир смешон, потому что он нелеп, абсурден, грустен, в нем обнажаются разные грани человеческой природы. И вместе с грустью и с трагедией столько в нашей жизни смешного и нелепого. Это люди. И они себя так ведут. И мы себя так ведем.
И здесь я бы хотела отослать к предыдущему посту, где речь шла о том, что по природе своей человек способен создать (и Вторую Мировую, и Мона Лизу). И что будет создавать конкретный человек — это выбор конкретного человека.
Здесь мы приходим к третьему жесту, в котором упрекали Довлатова, и в котором можно упрекнуть автора этого поста — прописные истины.
«Я понимаю, что все мои рассуждения достаточно тривиальны. Недаром Вайль и Генис прозвали меня "Трубадуром отточенной банальности". Я не обижаюсь. Ведь прописные истины сейчас необычайно дефицитны»
Пройдя через ужас, Довлатов пришел к тому, что «вершины банальности» (вдумайтесь — вершины), скучные и прописные — это то, что работает.
Мир — это безумный и абсурдный всполох, а мы посреди него. И вот это «мы посреди него» очень важно, поскольку одна конкретная жизнь несмотря на этот всполох продолжается. Жизнь каждого продолжается (а поскольку о другой нам не известно), поэтому двигаться, оставаться живым и быть носком-серфером — это и есть прописная истина и жест, которым мне бы хотелось завершить этот текст.
❤25🔥5💯5👍4❤🔥1