Повод к вызову «плохо с сердцем в подъезде» Ж67 лет

Забегаем в подъезд, а там на первом этаже, поле рассыпанной еды. Молоко, крупа, яблоки катятся по лестнице… Посреди этого лежит женщина, бледная, за грудь держится. Шла домой с тяжёлыми пакетами, сердце не выдержало нагрузки, прихватило.

Мы сразу в работу, ЭКГ, давление, венозный доступ, обезболивание.

Стабилизируем, аккуратно грузим на носилки. И тут из квартиры выходит соседка такая простая, в домашнем халате. Молча начинает собирать рассыпанные продукты.
Женщина: Вы только спасите её, девочки, укладывая пакет молока в уцелевший пакет. Я всё соберу, сохраню, потом ей отдам. Она ж от пенсии до пенсии живёт, ей эти продукты на две недели были…

Знаете, в этот момент в горле ком встаёт. Мы спасаем жизнь, а соседка спасает её завтрашний день. Потому что вернуться из больницы живой — это счастье, а вернуться к пустому холодильнику, когда денег нет — это другая беда.

Женщину увезли, прогноз хороший. А соседке мысленно жму руку. Иногда помощь — это не только уколы, но и вот такое тихое человеческое «я сберегу твоё, пока ты не вернёшься». Берегите друг друга, особенно тех, кто рядом.

Повод к вызову: «укус собаки, сильное кровотечение» М32 года

«Она не кусается, это же милая собачка!» классика жанра, от которой у любого медика скорой начинает дергаться глаз.

Вторник. Обычная квартира, теплая компания, алкоголь льется рекой. Идиллия, которую мы приехали разгребать в лужах крови.

Прилетаем. В подъезде тишина, а в квартире, кровь на полу, на обоях, на раковине. Запах перегара смешался с густым, железным запахом свежей крови. В центре кухни на табуретке сидит парень. Вся нижняя часть лица замотана какими-то полотенцами, которые уже насквозь пропитались алым. Он даже не кричит, он просто мычит.

Убираю полотенце, а там... месиво. Нижняя челюсть буквально разорвана. Лоскуты кожи, порванные мышцы, обнаженные корни зубов. Челюсть висит под неестественным углом.

Начинаем работать. Жестко и быстро. Венозный доступ, обезболивающие по вене, гемостатики. Главная задача чтобы он не захлебнулся собственной кровью. Фиксируем повязкой то, что осталось от лица, грузим на носилки и с мигалками летим в челюстно-лицевую хирургию.

А знаете, как всё было?
Сидели, выпивали. Алкоголь ударил в голову, море стало по колено. И наш «герой» решил поиграть с хозяйской собакой. Полез обниматься, тискать, мордой к морде.

Собака терпела. Потом начала рычать.
Для любого адекватного человека рык это стоп-сигнал. Красная лампочка. «Отойди, я ударю». Но пьяному море по колено, правда? Он решил, что он тут альфа-самец, и полез к морде еще ближе со своими пьяными нежностями.

Доли секунды. Щелчок челюстей. И собака просто сносит ему половину лица.

Повод к вызову «убивают, умираю в очереди» Ж58 лет

Как же у нас люди любят придумывать жалобы, которых нет. Просто хлебом не корми, дай устроить драму с вызовом экстренных служб. Летим с мигалками. Повод передан просто эпичный, женщина в аптеке, кричала в трубку, что её убивают, и потом связь оборвалась. Диспетчер, естественно, перестраховывается и кидает на адрес нас, ближайшую реанимационную бригаду. В голове рисуются самые жуткие картины, вооруженное нападение, поножовщина, лужи крови на кафельном полу среди витрин с гематогеном. Хватаем наши неподъемные ящики, дефибриллятор, влетаем в аптеку, готовые разгребать последствия бойни.

И что мы видим? Стоит очередь. За стеклом, бледный, дергающийся провизор. А посреди зала, живая, здоровая и невероятно бодрая для «умирающей», стоит наша пациентка. 58 лет. И орет так, что у меня в ушах звенит. Никаких убийц. Никакой крови. Просто банальная ругачка из-за каких-то таблеток. То ли рецепта у неё не было, то ли цена не устроила, не суть. Оказывается, когда аргументы в споре с провизором закончились, мадам решила пустить в ход тяжелую артиллерию. Она картинно закатила глаза, изобразила «глубокий обморок» (правда, падала аккуратно, чтобы ничего себе не отбить), а потом достала телефон и выдала в трубку вот это своё: «Помогите, меня тут убивают!». Мы стоим с реанимационным набором посреди аптеки и чувствуем себя идиотами. Измеряем давление, ну, слегка повышено на фоне собственных воплей. В остальном хоть сейчас в космос запускай. Ей не скорая нужна была, ей нужна была группа поддержки в конфликте и зрители для её спектакля.

Повод к вызову «мужчина без сознания на улице»

Летим на вызов. Вводные классические. Мой врач-реаниматолог устало трет лицо и откровенно кроет матом: «Ну всё, опять к алкашу едем, как же они достали!». И его можно понять, мы таких «уставших» за смену десятками в чувство приводим.

Приезжаем. На асфальте реально лежит мужчина без определенного места жительства. Обычный бездомный. Грязная, многослойная одежда, рядом какой-то потертый пакет. Но характерного запаха перегара нет. Удивительно.

Начинаем осмотр. Берем кровь. Глюкометр пищит и выдает критические цифры. Гипогликемия. Человек просто упал в глубокий голодный обморок, мозг отключился от тотальной нехватки питания. Сработали четко по нашему алгоритму. Ждем.

Через пару минут мужчина делает глубокий вдох, щеки розовеют, он открывает глаза. И знаете, что произошло дальше? Я впервые за 16 лет встретила человека, который остается настоящим мужчиной, даже если он опустился на самое дно.

Он с трудом приходит в себя, видит меня, склонившуюся над ним. Молча тянется трясущимися руками к своему грязному пакету, достает оттуда маленький походный складной стульчик, раскладывает его прямо на асфальте и хриплым голосом говорит: Дочка, садись на стульчик... ты же устала.

У меня просто ком в горле встал. А рядом с этим стульчиком из пакета выпала картонка. На ней кривым почерком написано: «На еду».

Он бомжует уже 5 лет. Пять лет выживания на улице! Человек довел себя до голодной комы, у него ничего нет в этой жизни, кроме старого стула и куска картона. Но, едва очнувшись на холодном асфальте, его первой мыслью было позаботиться о женщине-медике.

Как он оказался на улице? Я не спрашивала. У нас просто не было на это времени, нужно было быстро оформлять его и спасать дальше. Да и какая, по сути, разница? Господи, как же это переворачивает сознание. Иногда в людях, которые потеряли всё и спят на теплотрассах, человечности, воспитания и благородства в разы больше, чем в тех, кто скандалит с нами в элитных ЖК.

Повод к вызову «у меня инфаркт» Ж90 лет

Вводные от диспетчера, женщина, 90 лет, сама позвонила и сказала «у меня инфаркт». Естественно, повод «красный», отправляют нас, реанимацию.

Влетаем в квартиру. Пахнет уютом и свежей выпечкой. Нас встречает крошечная, аккуратная, как одуванчик, бабушка.

Начинаем собирать анамнез. Эта железная леди 37 лет вообще не обращалась к врачам! Ни разу! Сама ездила на дачу, копалась в огороде, жила полной жизнью. И только последние два года силы стали сдавать, из дома она уже не выходит. На днях к ней приехала выездная диспансеризация из поликлиники. Сняли ЭКГ. А сегодня врач из поликлиники посмотрел на результаты, запаниковал и позвонил ей: «Бабушка, у вас инфаркт! Срочно вызывайте скорую!».

Она, как человек старой закалки, послушно позвонила. Собрала свой старенький пакет с вещами в больницу. И до этого напекла пирожков с капустой.

Клеим электроды, снимаем свою пленку. Я смотрю на ленту ЭКГ, врач смотрит. И мы оба выдыхаем. Да, возрастные изменения, конечно, есть. Да, есть признаки стенокардии, когда сердечной мышце не хватает кислорода из-за сужения сосудов. Но никакого острого инфаркта, никаких подъемов сегмента ST или патологических зубцов, говорящих об омертвении тканей, там нет и в помине! Показаний для экстренной госпитализации ноль.

Я сажусь рядом с ней на диван, беру её руку и говорю: «Никуда мы вас не повезем. Нет у вас инфаркта, будете жить дома. Просто нужно таблеточки у кардиолога подобрать, чтобы моторчик работал ровнее».

Вы бы видели её глаза. В них стояли слезы такого искреннего, светлого счастья! Она ведь уже мысленно попрощалась с домом и думала, что едет умирать в чужие белые стены.

Бабуля засуетилась, побежала на кухню и выносит нам огромный пакет тех самых, пирожков с капустой. Возьмите, родненькие! Я же от чистого сердца, вы же мне такие новости хорошие принесли…

Повод к вызову «боли в области сердца» М40 лет, вес 240 кг

Есть у нас, медиков скорой, свои особые профессиональные страхи. Один из них вызовы к пациентам экстремально большого веса. Когда диспетчер передает нам адрес и добавляет пометку «боли в сердце, пациент тучный», вся бригада в машине дружно начинает молиться всем медицинским богам.

Сегодняшнее утро началось именно так. Летим к мужчине. 240 килограммов. Повод боли за грудиной.

Вы просто представьте себе эту цифру. 240 кг. Это почти четверть тонны. И вот мы, обвешанные ящиками с оборудованием, заходим в квартиру. Начинаем снимать кардиограмму. В этот момент у меня в голове крутится только одна мысль: «Господи, пожалуйста, пусть это будет межреберная невралгия, остеохондроз, паническая атака, да что угодно! Только не острый инфаркт!».

Почему мы так этого боимся? Да потому что если ЭКГ покажет катастрофу, счет пойдет на минуты. А как, скажите мне, госпитализировать человека такого веса? Стандартные носилки скорой помощи физически рассчитаны максимум на 150-160 кг, дальше они просто ломаются пополам. Бригада обычно хрупкие девочки-фельдшеры и один врач. Поднять и вынести по узким лестничным пролетам пациента весом с небольшой мотоцикл мы не сможем при всем желании. В таких случаях мы вынуждены вызывать МЧС на подмогу, а это драгоценное время, которое утекает сквозь пальцы.

Сняли ЭКГ. Я смотрю на пленку... и мысленно выдыхаю с таким облегчением, что, кажется, слышно в соседней комнате. Пронесло! Острого коронарного синдрома нет. Оказалось, банальный мышечный спазм. Сердце работает, показаний для экстренной госпитализации нет.

Оставили рекомендации, объяснили, что с таким весом мотор работает на пределе возможностей, и поехали дальше.

Вот так и начались мои очередные сутки. Впереди целый день. Желаю всем отличных, спокойных выходных! Постараюсь вас порадовать новыми историями, ну а если пропаду с радаров и ничего не напишу, значит, снова накрыло волной вызовов и я ношусь с дефибриллятором.

Всему причина лопата в теле

Повод к вызову «очень плохо, задыхаюсь» Ж82 года

Бабушку привезли родственники из деревни и вот она уже в элитном ЖК Москвы, где всё красиво, блестит и пахнет деньгами… пока не случается беда. Подъезжаем, время идёт, а охранник у ворот, как в кино, поднимает ладонь! Во двор нельзя. Правила ЖК. Двор без машин.
Я: Мы скорая. У нас пациент задыхается.
О: Понимаю, но нельзя.
Мы даже спорить не стали. Потому что спор это минуты, а у бабушки их нет. Оставили машину за воротами, взяли укладку и пошли пешком. Идём, идём, идём… ощущение, что прошли весь дом, весь квартал и половину чьей-то «комфортной жизни». Заходим в квартиру, а там она. Маленькая, аккуратная, очень милая женщина. Смотрит на нас и пытается улыбнуться. Осмотр и всё становится понятно, пневмония, которая никак не поддаётся лечению, одышка выраженная, слабость такая, что шаг как подвиг.

Ж: Доченька… я не капризная… просто воздуха нет…
Я: понимаю. Сейчас поможем. Поедем в стационар.

Она кивает сразу. Без спектаклей. Потому что ей действительно плохо.

А семья… отдельная история. Три мужчины, два внука по 20 и сын. Стоят, молчат, смотрят.

Я прошу: Ребят, нужно помочь спустить. Она сама не дойдёт. И учтите машина не во дворе, она за воротами, далеко.

Один из внуков делает большие глаза: А чего это не во дворе?
Я: Потому что «двор без машин». Только бабушка у нас без воздуха.

В итоге помогли. Донесли. Молча, тяжело, но донесли. И уже у машины сын, хозяин квартиры, как я поняла, выдохнул и сказал: Завтра же подниму вопрос. Почему скорую не пускают. Кошмар, сколько идти…

Вчера на вызове в общежитии у девушки 18 лет:

— Зачем вы съели сразу 60 таблеток кветиапина?
— Ну, не знаю, интересно стало, как-то грустно было мне вот и решила попробовать

Повод к вызову «задыхается, девушка 22 года»

Это стопроцентно «красный» повод. Летим с мигалками по встречке, в салоне тишина, каждый мысленно прокручивает в голове алгоритм действий при остановке дыхания.

Влетаем в модную кофейню в центре города. Картина маслом. На диванчике полулежит девушка. Лицо раздуло так, что глаз почти не видно, губы синие, она судорожно, со свистом пытается втянуть воздух. А вокруг неё порхают две подружки со стаканчиками матчи, машут на неё меню: Леночка, ну подыши, подыши! Это просто паническая атака! Ты просто перенервничала из-за бывшего, отпусти ситуацию!

Какая, к черту, паническая атака?! У девочки классический, тяжелейший анафилактический шок и стремительно нарастающий отек Квинке, при котором ткани гортани отекают и полностью перекрывают доступ кислорода в легкие.

Спрашиваю на ходу: «Что она ела?!». Подружки хлопают нарощенными ресницами: «Да ничего такого, только авторский десерт с арахисовой крошкой... Ой, а у нее же вроде аллергия на орехи». Занавес. Расталкиваем этих психологов доморощенных, потому что счет идет уже не на минуты, а на секунды. Врач командует: «Адреналин! Гормоны в вену!». Делаю адреналин в переднюю поверхность бедра, по протоколу это самое быстрое и эффективное действие, чтобы снять спазм бронхов и поднять рухнувшее артериальное давление. Тут же ставим катетер, льем гормон, даем чистый кислород.

Проходит пара самых длинных минут в нашей смене. И вот Лена делает первый нормальный, глубокий, хрипящий вдох. Синева уходит с лица, отек начинает понемногу спадать, пульс становится уверенным. Подружки на заднем фоне тихо сползают по стеночке. Грузим нашу пациентку на носилки и везем в стационар под наблюдение врачей-реаниматологов.

Еще один экстренный повод к вызову:

Повод к вызову «Травма глаза, много крови, М8 лет»

Школьные вызовы всегда лотерея. Я сама мама двоих девочек, и когда диспетчер передает детскую травму. Всегда очень тяжело переживаю такие заявки, примеряя всё на своих.

Прилетаем в школу. В медкабинете классическая картина, бледная перепуганная учительница и второклашка, у которого половина лица залита кровью. Раны в области головы и лица всегда кровят очень обильно, там богатая сосудистая сеть, поэтому выглядит всё максимально жутко.

Что случилось? Да обычный день в школе, блин. Перемена, дети бесились. Мальчик уселся на подоконник. Кто-то из пацанов пробегал мимо и случайно его толкнул. Мальчишка влетает в торчащую металлическую ручку окна.

Промываем рану, и у меня сердце ухает куда-то в район ботинок. Тяжелая травма окологлазничной области, всегда огромный риск повреждения самого глаза и потери зрения. Убираю кровь, аккуратно осматриваю... и мысленно выдыхаю на всю школу. Само глазное яблоко, слава медицинским богам, целое! Удар пришелся буквально в миллиметре, глубоко рассечена бровь и мягкие ткани.

Проверяем реакцию
я: Смотри на мой палец. Этим глазом видишь?
он: Вижу!
Оба глаза видят! Сработали четко по нашему алгоритму, наложили чистую стерильную повязку, приложили холод, чтобы остановить нарастающий отек с гематомой, и быстро в машину.

Отвезли парня в детскую травматологию зашивать эту «красоту». И тут отдельно хочу сказать про родителей. Обычно в таких ситуациях мы либо ждем взрослых по сорок минут, либо выслушиваем дикие истерики. А тут отец парня просто красавчик! Сразу сорвался с работы в ту же секунду и уже стоял у дверей приемного покоя больницы, когда мы только подъезжали с мигалками. Без паники, без скандалов с учителями, четко перехватил сына, поблагодарил бригаду и пошел с ним к хирургам. Родители просто молодцы.

Повод к вызову «человек не дышит у подъезда» ~М40 лет

Прилетаем на адрес, а там картина маслом: мужчина лежит на асфальте, рядом группа сочувствующих, кто-то уже собрался в обморок падать. Только мы подошли, у пациента начинаются судороги. Классика жанра, алкогольная эпилепсия на фоне «хорошо посидели». Дышит он, слава богу, сам, но судороги, зрелище не для слабонервных, особенно для соседей. Мы сразу включаемся: пациента на бок, чтобы не захлебнулся слюной или, не дай бог, рвотой, голову придерживаем.

Через пару минут отпускает. Он открывает глаза, смотрит на нас мутным взглядом: «А вы кто? И где моя бутылка?» Занавес.

Для справки: алкогольные судороги — это серьёзный звоночек от мозга, который кричит «хватит». Если увидели такое на улице, не суйте ложки в рот (зубы сломаете и себе, и ему), просто поверните человека на бок и вызовите нас! Нас пациент послал куда подальше, отказ от всего что можно. И мы поехали дальше. Берегите себя и не доводите до такого, когда вместо друзей вас встречает бригада в синей форме.

Из коллекции вызовов:

Повод к вызову. «Детская площадка. Падение с качелей» Ж5 лет

Были рядом, ехали 6 минут. Крики, детский плач, мамочка рядом. Девочка лежит на руках у мамы, у качели.

В сознании, дыхание поверхностное, губы дрожат, плачет. Становлюсь у головы. Проверяю дыхание и пульс, быстро и чётко. Стабильно. Шея — под контроль.

— Слушай мой голос
— Ты молодец. Сейчас я подержу твою головку, если будет больно скажи.
Она всхлипывает.

Осмотр по алгоритму: сознание ясное, рвоты нет, птоза нет, говорит тихо, но связанно. Живот мягкий. Ударилась затылком и спиной, правая кисть болит, жалуется на боль, локоть ссадина, на затылке гематома. Крови нет, но страха в глазах море.

На счёт три перекладываем на щит, без скручивания, голова фиксирована. Мама держит плед, руки трясутся.
— Скажи своё имя.
— Лиза…
— Лиза, супер. Сколько тебе лет?
— Пять!
— А какой сейчас цвет качельки?
— Синий

Проверяю неврологически: пальчики сжимает мои, ножки двигаются, чувствительность есть, «мурашек» нет. Боль оцениваем по шкале улыбок — показывает «три» из «десяти», но глаза выдают больше. Дробно обезбол по возрасту. Лёд через ткань на гематому, чистая салфетка на ссадины.

— Сейчас везём в стационар. Нужно наблюдение, осмотр детского травматолога, невролога возможно снимки. Признаки тяжёлой травмы сейчас не видим, но риски есть.

В машине монитор, контроль тошноты, давления, пульс, сатурация. Девочка прижимает мишку своего и шепчет:
— Я упала как птица
— Птицы тоже иногда учатся заново летать

Найдено на просторах интернета:

Повод к вызову «пассажир без сознания в такси» М19 лет

Одновременно и смешной, и глупый вызов именно так я бы его описала. Хотя водителю такси, который нас встретил, было совсем не до смеха.

Ночь, клуб закрылся, молодой парень 19 лет изрядно принял на грудь и решил, что пора домой. Вызвал бизнес-такси, сел на заднее сиденье, назвал адрес и… вырубился. Водитель довёз его до точки, останавливается, оборачивается: «Приехали». Тишина. «Молодой человек, вы дома». Снова тишина. Трясёт за плечо никакой реакции.

Водитель начинает нервничать. Подходит сзади, пытается пощупать пульс (видимо, фильмов насмотрелся). Пульс не находит. Паника нарастает. Парень холодный, бледный, не дышит вроде как. Водитель в ужасе думает: «Всё, я вёз труп. Он умер у меня в машине. Что делать?!» Звонит 103.

Мы приезжаем. Водитель уже на обочине стоит, его тошнит от стресса. Руки трясутся, лицо зелёное: «Я думал, он умер! Я труп вёз!» Подходим к машине, открываем дверь. Парень развалился на сиденье, как тряпичная кукла, изо рта пахнет, как из винного погреба. Щупаем пульс есть. Ровный, спокойный. Дыхание тоже на месте. Просто спит крепко, как младенец после тяжёлого рабочего дня в баре.

Мы его будим, тормошим минут пять. Наконец открывает один глаз, смотрит мутно: «Чё надо?» Я говорю: «Приехал домой, выходи». Он: «А… ок…» и снова начинает засыпать. Выводим его из машины, ставим на ноги, передаём встревоженным родителям, которые уже выбежали на шум сирены.

А водитель всё это время стоит в стороне, бледный, держится за живот. К нашему приезду его уже стошнило два раза от мысли, что он полчаса вёз мёртвого пассажира. Я ему говорю: «Мужчина, всё нормально. Живой. Просто пьяный в хлам». Он выдыхает, садится на бордюр: «Я думал, всё… карьера закончена…»

Смешно? Да. Глупо? Тоже да. Но для водителя это был настоящий кошмар. А для парня просто очередная пятница, которую он не запомнит