Повод к вызову: «падение с высоты, суицид» Ж23 года

Иногда мы приезжаем не спасать. Иногда мы приезжаем, чтобы просто зафиксировать конец. И это самое страшное в нашей работе. Не кровь, не хруст костей, а тишина, которую уже ничем не перебить.

Прилетели за 7 минут. Но здесь хоть за секунду телепортируйся, гравитация работает быстрее медицины.

Двор. Толпа зевак, телефоны (куда ж без них). На асфальте лежит кукла. Сломанная, исковерканная кукла. 23 года.
Подходим. Осмотр формальный, чисто для протокола. Травмы, несовместимые с жизнью. Череп всмятку, открытые переломы, лужа крови растекается снегу. 6-й этаж не оставляет шансов.

Мы накрываем тело. И тут я замечаю деталь, от которой даже у меня, фельдшера реанимации, перехватывает дыхание. Живот.
Аккуратный, округлый животик. Срок небольшой, но заметный. Она прыгнула не одна. Она забрала с собой того, кто даже света белого не увидел. Две смерти. Один прыжок.

Рядом воет женщина. Не плачет, именно воет, страшно, по-звериному. Мама. Оказывается, была ссора. Банальная, глупая бытовуха. Слово за слово. Эмоции, гормоны беременной, крик, хлопок дверью… и шаг в окно.
«Я же просто хотела как лучше! Я же просто поругала!» кричит мать, глядя на черную простыню.

Да что вы знаете об интересных вызовах на скорой?

Повод к вызову «плохо с сердцем в подъезде» Ж67 лет

Забегаем в подъезд, а там на первом этаже, поле рассыпанной еды. Молоко, крупа, яблоки катятся по лестнице… Посреди этого лежит женщина, бледная, за грудь держится. Шла домой с тяжёлыми пакетами, сердце не выдержало нагрузки, прихватило.

Мы сразу в работу, ЭКГ, давление, венозный доступ, обезболивание.

Стабилизируем, аккуратно грузим на носилки. И тут из квартиры выходит соседка такая простая, в домашнем халате. Молча начинает собирать рассыпанные продукты.
Женщина: Вы только спасите её, девочки, укладывая пакет молока в уцелевший пакет. Я всё соберу, сохраню, потом ей отдам. Она ж от пенсии до пенсии живёт, ей эти продукты на две недели были…

Знаете, в этот момент в горле ком встаёт. Мы спасаем жизнь, а соседка спасает её завтрашний день. Потому что вернуться из больницы живой — это счастье, а вернуться к пустому холодильнику, когда денег нет — это другая беда.

Женщину увезли, прогноз хороший. А соседке мысленно жму руку. Иногда помощь — это не только уколы, но и вот такое тихое человеческое «я сберегу твоё, пока ты не вернёшься». Берегите друг друга, особенно тех, кто рядом.

Повод к вызову: «укус собаки, сильное кровотечение» М32 года

«Она не кусается, это же милая собачка!» классика жанра, от которой у любого медика скорой начинает дергаться глаз.

Вторник. Обычная квартира, теплая компания, алкоголь льется рекой. Идиллия, которую мы приехали разгребать в лужах крови.

Прилетаем. В подъезде тишина, а в квартире, кровь на полу, на обоях, на раковине. Запах перегара смешался с густым, железным запахом свежей крови. В центре кухни на табуретке сидит парень. Вся нижняя часть лица замотана какими-то полотенцами, которые уже насквозь пропитались алым. Он даже не кричит, он просто мычит.

Убираю полотенце, а там... месиво. Нижняя челюсть буквально разорвана. Лоскуты кожи, порванные мышцы, обнаженные корни зубов. Челюсть висит под неестественным углом.

Начинаем работать. Жестко и быстро. Венозный доступ, обезболивающие по вене, гемостатики. Главная задача чтобы он не захлебнулся собственной кровью. Фиксируем повязкой то, что осталось от лица, грузим на носилки и с мигалками летим в челюстно-лицевую хирургию.

А знаете, как всё было?
Сидели, выпивали. Алкоголь ударил в голову, море стало по колено. И наш «герой» решил поиграть с хозяйской собакой. Полез обниматься, тискать, мордой к морде.

Собака терпела. Потом начала рычать.
Для любого адекватного человека рык это стоп-сигнал. Красная лампочка. «Отойди, я ударю». Но пьяному море по колено, правда? Он решил, что он тут альфа-самец, и полез к морде еще ближе со своими пьяными нежностями.

Доли секунды. Щелчок челюстей. И собака просто сносит ему половину лица.

Повод к вызову «убивают, умираю в очереди» Ж58 лет

Как же у нас люди любят придумывать жалобы, которых нет. Просто хлебом не корми, дай устроить драму с вызовом экстренных служб. Летим с мигалками. Повод передан просто эпичный, женщина в аптеке, кричала в трубку, что её убивают, и потом связь оборвалась. Диспетчер, естественно, перестраховывается и кидает на адрес нас, ближайшую реанимационную бригаду. В голове рисуются самые жуткие картины, вооруженное нападение, поножовщина, лужи крови на кафельном полу среди витрин с гематогеном. Хватаем наши неподъемные ящики, дефибриллятор, влетаем в аптеку, готовые разгребать последствия бойни.

И что мы видим? Стоит очередь. За стеклом, бледный, дергающийся провизор. А посреди зала, живая, здоровая и невероятно бодрая для «умирающей», стоит наша пациентка. 58 лет. И орет так, что у меня в ушах звенит. Никаких убийц. Никакой крови. Просто банальная ругачка из-за каких-то таблеток. То ли рецепта у неё не было, то ли цена не устроила, не суть. Оказывается, когда аргументы в споре с провизором закончились, мадам решила пустить в ход тяжелую артиллерию. Она картинно закатила глаза, изобразила «глубокий обморок» (правда, падала аккуратно, чтобы ничего себе не отбить), а потом достала телефон и выдала в трубку вот это своё: «Помогите, меня тут убивают!». Мы стоим с реанимационным набором посреди аптеки и чувствуем себя идиотами. Измеряем давление, ну, слегка повышено на фоне собственных воплей. В остальном хоть сейчас в космос запускай. Ей не скорая нужна была, ей нужна была группа поддержки в конфликте и зрители для её спектакля.

Повод к вызову «мужчина без сознания на улице»

Летим на вызов. Вводные классические. Мой врач-реаниматолог устало трет лицо и откровенно кроет матом: «Ну всё, опять к алкашу едем, как же они достали!». И его можно понять, мы таких «уставших» за смену десятками в чувство приводим.

Приезжаем. На асфальте реально лежит мужчина без определенного места жительства. Обычный бездомный. Грязная, многослойная одежда, рядом какой-то потертый пакет. Но характерного запаха перегара нет. Удивительно.

Начинаем осмотр. Берем кровь. Глюкометр пищит и выдает критические цифры. Гипогликемия. Человек просто упал в глубокий голодный обморок, мозг отключился от тотальной нехватки питания. Сработали четко по нашему алгоритму. Ждем.

Через пару минут мужчина делает глубокий вдох, щеки розовеют, он открывает глаза. И знаете, что произошло дальше? Я впервые за 16 лет встретила человека, который остается настоящим мужчиной, даже если он опустился на самое дно.

Он с трудом приходит в себя, видит меня, склонившуюся над ним. Молча тянется трясущимися руками к своему грязному пакету, достает оттуда маленький походный складной стульчик, раскладывает его прямо на асфальте и хриплым голосом говорит: Дочка, садись на стульчик... ты же устала.

У меня просто ком в горле встал. А рядом с этим стульчиком из пакета выпала картонка. На ней кривым почерком написано: «На еду».

Он бомжует уже 5 лет. Пять лет выживания на улице! Человек довел себя до голодной комы, у него ничего нет в этой жизни, кроме старого стула и куска картона. Но, едва очнувшись на холодном асфальте, его первой мыслью было позаботиться о женщине-медике.

Как он оказался на улице? Я не спрашивала. У нас просто не было на это времени, нужно было быстро оформлять его и спасать дальше. Да и какая, по сути, разница? Господи, как же это переворачивает сознание. Иногда в людях, которые потеряли всё и спят на теплотрассах, человечности, воспитания и благородства в разы больше, чем в тех, кто скандалит с нами в элитных ЖК.

Повод к вызову «у меня инфаркт» Ж90 лет

Вводные от диспетчера, женщина, 90 лет, сама позвонила и сказала «у меня инфаркт». Естественно, повод «красный», отправляют нас, реанимацию.

Влетаем в квартиру. Пахнет уютом и свежей выпечкой. Нас встречает крошечная, аккуратная, как одуванчик, бабушка.

Начинаем собирать анамнез. Эта железная леди 37 лет вообще не обращалась к врачам! Ни разу! Сама ездила на дачу, копалась в огороде, жила полной жизнью. И только последние два года силы стали сдавать, из дома она уже не выходит. На днях к ней приехала выездная диспансеризация из поликлиники. Сняли ЭКГ. А сегодня врач из поликлиники посмотрел на результаты, запаниковал и позвонил ей: «Бабушка, у вас инфаркт! Срочно вызывайте скорую!».

Она, как человек старой закалки, послушно позвонила. Собрала свой старенький пакет с вещами в больницу. И до этого напекла пирожков с капустой.

Клеим электроды, снимаем свою пленку. Я смотрю на ленту ЭКГ, врач смотрит. И мы оба выдыхаем. Да, возрастные изменения, конечно, есть. Да, есть признаки стенокардии, когда сердечной мышце не хватает кислорода из-за сужения сосудов. Но никакого острого инфаркта, никаких подъемов сегмента ST или патологических зубцов, говорящих об омертвении тканей, там нет и в помине! Показаний для экстренной госпитализации ноль.

Я сажусь рядом с ней на диван, беру её руку и говорю: «Никуда мы вас не повезем. Нет у вас инфаркта, будете жить дома. Просто нужно таблеточки у кардиолога подобрать, чтобы моторчик работал ровнее».

Вы бы видели её глаза. В них стояли слезы такого искреннего, светлого счастья! Она ведь уже мысленно попрощалась с домом и думала, что едет умирать в чужие белые стены.

Бабуля засуетилась, побежала на кухню и выносит нам огромный пакет тех самых, пирожков с капустой. Возьмите, родненькие! Я же от чистого сердца, вы же мне такие новости хорошие принесли…

Повод к вызову «боли в области сердца» М40 лет, вес 240 кг

Есть у нас, медиков скорой, свои особые профессиональные страхи. Один из них вызовы к пациентам экстремально большого веса. Когда диспетчер передает нам адрес и добавляет пометку «боли в сердце, пациент тучный», вся бригада в машине дружно начинает молиться всем медицинским богам.

Сегодняшнее утро началось именно так. Летим к мужчине. 240 килограммов. Повод боли за грудиной.

Вы просто представьте себе эту цифру. 240 кг. Это почти четверть тонны. И вот мы, обвешанные ящиками с оборудованием, заходим в квартиру. Начинаем снимать кардиограмму. В этот момент у меня в голове крутится только одна мысль: «Господи, пожалуйста, пусть это будет межреберная невралгия, остеохондроз, паническая атака, да что угодно! Только не острый инфаркт!».

Почему мы так этого боимся? Да потому что если ЭКГ покажет катастрофу, счет пойдет на минуты. А как, скажите мне, госпитализировать человека такого веса? Стандартные носилки скорой помощи физически рассчитаны максимум на 150-160 кг, дальше они просто ломаются пополам. Бригада обычно хрупкие девочки-фельдшеры и один врач. Поднять и вынести по узким лестничным пролетам пациента весом с небольшой мотоцикл мы не сможем при всем желании. В таких случаях мы вынуждены вызывать МЧС на подмогу, а это драгоценное время, которое утекает сквозь пальцы.

Сняли ЭКГ. Я смотрю на пленку... и мысленно выдыхаю с таким облегчением, что, кажется, слышно в соседней комнате. Пронесло! Острого коронарного синдрома нет. Оказалось, банальный мышечный спазм. Сердце работает, показаний для экстренной госпитализации нет.

Оставили рекомендации, объяснили, что с таким весом мотор работает на пределе возможностей, и поехали дальше.

Вот так и начались мои очередные сутки. Впереди целый день. Желаю всем отличных, спокойных выходных! Постараюсь вас порадовать новыми историями, ну а если пропаду с радаров и ничего не напишу, значит, снова накрыло волной вызовов и я ношусь с дефибриллятором.

Всему причина лопата в теле

Повод к вызову «очень плохо, задыхаюсь» Ж82 года

Бабушку привезли родственники из деревни и вот она уже в элитном ЖК Москвы, где всё красиво, блестит и пахнет деньгами… пока не случается беда. Подъезжаем, время идёт, а охранник у ворот, как в кино, поднимает ладонь! Во двор нельзя. Правила ЖК. Двор без машин.
Я: Мы скорая. У нас пациент задыхается.
О: Понимаю, но нельзя.
Мы даже спорить не стали. Потому что спор это минуты, а у бабушки их нет. Оставили машину за воротами, взяли укладку и пошли пешком. Идём, идём, идём… ощущение, что прошли весь дом, весь квартал и половину чьей-то «комфортной жизни». Заходим в квартиру, а там она. Маленькая, аккуратная, очень милая женщина. Смотрит на нас и пытается улыбнуться. Осмотр и всё становится понятно, пневмония, которая никак не поддаётся лечению, одышка выраженная, слабость такая, что шаг как подвиг.

Ж: Доченька… я не капризная… просто воздуха нет…
Я: понимаю. Сейчас поможем. Поедем в стационар.

Она кивает сразу. Без спектаклей. Потому что ей действительно плохо.

А семья… отдельная история. Три мужчины, два внука по 20 и сын. Стоят, молчат, смотрят.

Я прошу: Ребят, нужно помочь спустить. Она сама не дойдёт. И учтите машина не во дворе, она за воротами, далеко.

Один из внуков делает большие глаза: А чего это не во дворе?
Я: Потому что «двор без машин». Только бабушка у нас без воздуха.

В итоге помогли. Донесли. Молча, тяжело, но донесли. И уже у машины сын, хозяин квартиры, как я поняла, выдохнул и сказал: Завтра же подниму вопрос. Почему скорую не пускают. Кошмар, сколько идти…

Вчера на вызове в общежитии у девушки 18 лет:

— Зачем вы съели сразу 60 таблеток кветиапина?
— Ну, не знаю, интересно стало, как-то грустно было мне вот и решила попробовать

Повод к вызову «задыхается, девушка 22 года»

Это стопроцентно «красный» повод. Летим с мигалками по встречке, в салоне тишина, каждый мысленно прокручивает в голове алгоритм действий при остановке дыхания.

Влетаем в модную кофейню в центре города. Картина маслом. На диванчике полулежит девушка. Лицо раздуло так, что глаз почти не видно, губы синие, она судорожно, со свистом пытается втянуть воздух. А вокруг неё порхают две подружки со стаканчиками матчи, машут на неё меню: Леночка, ну подыши, подыши! Это просто паническая атака! Ты просто перенервничала из-за бывшего, отпусти ситуацию!

Какая, к черту, паническая атака?! У девочки классический, тяжелейший анафилактический шок и стремительно нарастающий отек Квинке, при котором ткани гортани отекают и полностью перекрывают доступ кислорода в легкие.

Спрашиваю на ходу: «Что она ела?!». Подружки хлопают нарощенными ресницами: «Да ничего такого, только авторский десерт с арахисовой крошкой... Ой, а у нее же вроде аллергия на орехи». Занавес. Расталкиваем этих психологов доморощенных, потому что счет идет уже не на минуты, а на секунды. Врач командует: «Адреналин! Гормоны в вену!». Делаю адреналин в переднюю поверхность бедра, по протоколу это самое быстрое и эффективное действие, чтобы снять спазм бронхов и поднять рухнувшее артериальное давление. Тут же ставим катетер, льем гормон, даем чистый кислород.

Проходит пара самых длинных минут в нашей смене. И вот Лена делает первый нормальный, глубокий, хрипящий вдох. Синева уходит с лица, отек начинает понемногу спадать, пульс становится уверенным. Подружки на заднем фоне тихо сползают по стеночке. Грузим нашу пациентку на носилки и везем в стационар под наблюдение врачей-реаниматологов.

Еще один экстренный повод к вызову: