Вызов олицетворяет мое состояние после суток:

Повод к вызову «он не дышит» М56 лет, онкология

Есть вызовы, где я приезжаю и уже в коридоре понимаю опоздала. Не потому что ехали долго, а потому что болезнь оказалась быстрее и сильнее. Входим в квартиру, а там тишина, от которой стынет кровь. Онкологический пациент, паллиативный статус, последние дни провёл в борьбе, которую нельзя было выиграть. Родственники вызвали, когда он перестал дышать.

Мы не реанимируем в таких случаях . Это прописано в протоколах, это правильно с медицинской точки зрения. Но каждый раз, когда я стою над человеком, который только что был жив, внутри всё рвётся на части. Ты смотришь на его лицо, на руки, которые ещё несколько часов назад держали чью‑то ладонь, и так хочется нарушить все правила, начать качать, кричать «дыши!», сделать хоть что‑то… Но ты не можешь. Потому что рак уже сделал свою работу. И твоя задача сейчас, не спасти жизнь, а констатировать смерть и помочь живым пережить первые минуты этого страшного слова.

Я стою, заполняю бумаги, а рядом плачет жена. Тихо, без истерики, как будто все слёзы она уже выплакала за долгие месяцы ухода. И в этот момент я чувствую себя такой беспомощной. Маша, ты фельдшер, ты должна спасать, вытаскивать, бороться. А здесь ты можешь только молча стоять рядом и быть свидетелем того, как уходит жизнь.

Это тяжело. Невыносимо тяжело смотреть в глаза людям, которые потеряли самое дорогое, и осознавать, что вся твоя медицина, все твои знания и навыки, бессильны перед этой болезнью.

Уезжаешь с такого вызова и долго не можешь прийти в себя. В голове только одна мысль, цените каждый день с теми, кто вам дорог. Говорите им о любви сейчас. Потому что однажды наступит момент, когда всё, что у вас останется — это тишина и воспоминания. А мы… мы будем рядом, чтобы помочь пережить и это.

Ага, так и запишем

Повод к вызову: «упал с лестницы, без сознания» М47

Заходим на лестничной клетке сидит мужчина, держится за ногу и орёт благим матом.
Я: «Что случилось?»
Он: «Да соседке хотел помочь люстру повесить! Встал на стремянку… она хренак! А я хренак вместе с ней!»
Смотрю, закрытый перелом очевидно.
Коллега готовит шину.
— Выпивали?
Запаха перегара от вас, поэтому спрашиваю.
— Да всего бутылку пива… ну, может, две.
Соседка сверху выглядывает: «Да врёт он, я с ним третью только что допила!»
Шинируем. Мужик продолжает жаловаться: — Блин, а ведь люстра стоит дороже, чем моя нога!
Я: «Ничего, ногу вам соберут, а люстру пусть соседка клеит к потолку на скотч».
Спустили его вниз, погрузили в машину.
Соседка вслед в окно кричит: «Ты вернёшься? люстру доделаешь, понял!»
А он на носилках только рукой махнул: — Люстру в гроб мне повесишь…

Подъездная романтика

Повод к вызову «без сознания» М55~65 лет.

Продуктовый. Что-то типа «Пятёрочки». Заходим.
Лежит у кассы. Документов нет. Телефона нет.

Продавцы в шоке, покупатели толпой смотрят, снимают на телефон.

Охрана разводит руками:
— Он зашёл… взял сразу две бутылки водки… открыл… выпил… и упал.

Полиция тоже тут.

Наши смены… алкоголь, онкология, убийства, инфаркты. Один и тот же серый круговорот.

Загружаем его в машину.
А там запах… такой, что сразу накрывает. Будто вернулась в ковидные времена, когда все всё подряд обрабатывали спиртом.

Я тогда два года не могла этот запах переносить — тошнило от одного намёка…

Повод к вызову: «Нянечке плохо, она упала!», Детский дом, Ж31 год

Есть адреса, на которые летишь, и сердце сжимается ещё до того, как ты переступил порог. Сегодня был такой день. Детский дом. Забегаем в игровой на полу лежит их нянечка, бледная, без сознания. А вокруг тишина. Не та, что бывает в пустой комнате, а звенящая, напряжённая тишина испуганных детей. Они не плачут, не кричат. Они просто стоят и смотрят. Глазами, в которых уже слишком много взрослого страха.

Быстро приводим её в чувство. Обычный обморок на фоне усталости и низкого давления. Даём сладкий чай, усаживаем, разговариваем. И как только напряжение спадает, тишина взрывается сотней детских вопросов. Они трогают форму, заглядывают в укладку. А вы уколы делали? А больно было? А можно в машину посмотреть? А сирену включите?

Врач разрешает им подойти к машине. И вот этот момент, наверное, я не забуду никогда. Они смотрят на мигалки, на носилки, на дефибриллятор с таким священным трепетом, будто это космический корабль. Один мальчишка, лет шести, тихонько дотрагивается до кнопки сирены и тут же отдёргивает руку, будто обжёгся.

Мы собираемся уезжать, нянечка уже улыбается, машет им рукой через окно. И тут самый тихий мальчик, тот, что всё это время молчал, подходит ко мне, дёргает за рукав и спрашивает шёпотом, глядя снизу вверх: А вы за нами когда-нибудь приедете?

И я не знаю, что ему ответить. Потому что мы приезжаем, когда болит тело. Но кто приедет, когда болит душа? Когда тебе шесть лет, а твой главный взрослый, твоя единственная опора, падает на пол, и ты остаёшься один на один с этим огромным, страшным миром, который уже один раз тебя предал.

Мы уехали, а они остались стоять у ворот, провожая взглядом нашу машину. И я подумала, что для нас сирена — это сигнал тревоги. А для них, может быть, это просто звук надежды. Звук того, что кто-то может приехать. За кем-то.

Некоторые вызовы оставляют шрамы не на теле, а на сердце. Этот один из них.

Ну раз требует, то выезжаем:

Вызов в торговый центр. Повод: «травма головы, без сознания, избиение» Ж21 год

Подъезжаем к служебному входу, проходим через толпы людей с подарочными пакетами. Нас встречает администратор. Ведёт в подсобку.

На полу лежит молоденькая девушка-консультант. Глаза закрыты, не шевелится. Рядом стоит «виновница торжества», дама лет сорока пяти. Вид у неё растерянный, но гонору всё равно хоть отбавляй.

Ж: Она сама упала! Я просто хотела скидку!

Покупательница пришла на кассу, потребовала пробить какой-то там новогодний промокод. Система код не приняла (бывает, может, просрочен, может, не на тот товар). Консультант вежливо объяснила, что программа не пускает.

И тут у дамы срывает крышу.

Вместо того чтобы вздохнуть и оплатить полную стоимость, она хватает девчонку за волосы и начинает таскать по отделу, а напоследок прикладывает чем-то тяжёлым по голове. Охраны в магазине, как назло, не оказалось. Девушка падает и отключается.

Подхожу к пациентке, приводим её в чувства. Пульс в норме, зрачки реагируют, дыхание ровное. Начинаю осмотр, и тут девчонка чуть приоткрывает один глаз, видит меня и едва заметно подмигивает.

Она просто притворилась, чтобы этот ад прекратился. Поняла, что физически с разъярённой фурией не справится, и включила «режим опоссума». И правильно сделала. Если бы она продолжила сопротивляться, там бы клочки волос летали по всему ТЦ.

Так, говорю громко, чтобы «мадам» слышала. Состояние тяжёлое. Потеря сознания длительная. Возможна черепно-мозговая. Тут нанесение тяжких телесных может нарисоваться.

Видели бы вы лицо этой любительницы скидок. Стоит, губу закусила.

Пока осматривали девушку (которая продолжала героически играть роль «бревна»), приехал наряд.

Даму повели в машину. Новый год она, видимо, встретит в очень специфической компании, и промокоды там точно не действуют.

Девчонку привели в чувства (нашатырь творит чудеса, даже если ты притворяешься). Голова побаливает, ссадины есть, но жить будет. Стресс, конечно, колоссальный.

Я еду и думаю, люди, вы чего? Ради скидки в 500 рублей готовы убить человека? Это так праздник действует?

Страшно жить. Берегите себя и нервы продавцов, им сейчас и так несладко.

Повод к вызову «без сознания» По итогу труп.

Приехали на адрес. Открывают соседи дверь, руки дрожат, ключи звенят в замке. В ванной комнате на полу бабушка, около 80, без признаков жизни. Кожа уже холодная, зрачки кошачий глаз, дыхания нет, пульса нет. Фиксируем факт смерти, дальше всё по порядку и без лишних слов.

Соседи говорят, давно тянулся неприятный запах. Не придали значения. Хорошо, что у них были запасные ключи, но зайти боялись, вызвали нас, и правильно сделали.

Родственники есть, живут в другом городе. При нас дозванивались дочери. В трубке голос: «Слава богу, умерла». Такое иногда слышим. Хотелось бы верить, что таких семей нет, но есть, и немало. Ужасно это. Какая бы мать ни была, она — мать.

В этот момент особенно остро чувствуешь, как по‑разному люди смотрят на одну и ту же смерть.

Повод к вызову. «Детская площадка. Падение с качелей» Ж5 лет

Были рядом, ехали 6 минут. Крики, детский плач, мамочка рядом. Девочка лежит на руках у мамы, у качели.

В сознании, дыхание поверхностное, губы дрожат, плачет. Становлюсь у головы. Проверяю дыхание и пульс, быстро и чётко. Стабильно. Шея — под контроль.

— Слушай мой голос
— Ты молодец. Сейчас я подержу твою головку, если будет больно скажи.
Она всхлипывает.

Осмотр по алгоритму: сознание ясное, рвоты нет, птоза нет, говорит тихо, но связанно. Живот мягкий. Ударилась затылком и спиной, правая кисть болит, жалуется на боль, локоть ссадина, на затылке гематома. Крови нет, но страха в глазах море.

На счёт три перекладываем на щит, без скручивания, голова фиксирована. Мама держит плед, руки трясутся.
— Скажи своё имя.
— Лиза…
— Лиза, супер. Сколько тебе лет?
— Пять!
— А какой сейчас цвет качельки?
— Синий

Проверяю неврологически: пальчики сжимает мои, ножки двигаются, чувствительность есть, «мурашек» нет. Боль оцениваем по шкале улыбок — показывает «три» из «десяти», но глаза выдают больше. Дробно обезбол по возрасту. Лёд через ткань на гематому, чистая салфетка на ссадины.

— Сейчас везём в стационар. Нужно наблюдение, осмотр детского травматолога, невролога возможно снимки. Признаки тяжёлой травмы сейчас не видим, но риски есть.

В машине монитор, контроль тошноты, давления, пульс, сатурация. Девочка прижимает мишку своего и шепчет:
— Я упала как птица
— Птицы тоже иногда учатся заново летать

Вызов Ж63, температура.
Я: «препараты на постоянной основе принимаете?»
Ж: «что?!»
Я: "таблетки пьете каждый день? Уколы? Хронические заболевания есть?"
Ж: «а, нет, ниче я не принимаю»
Коллега смотрит ее полностью, говорит: "Сахара 17 тут"
Ж: "ой блин, забыла с вами совсем, Федя(мужу) инсулин мне мой принеси быстро"

Рукалицо

Повод к вызову «инсульт» М52 года

Сегодняшнее дежурство щёлкнуло с первой минуты. Дверь открыла испуганная дочь, на полу отец, взгляд мимо, речь не внятная, правая сторона ушла, время начала около 2~3 часов утра, 27.08.2025. Давление 204/82, пульс 82, язык влево. Сработали оперативно, проходимость дыхательных путей, полусидя, кислород, венозный доступ, контроль глюкозы, ЭКГ, монитор.

Объяснила семье просто и честно. Это очень похоже на острое нарушение мозгового кровообращения, каждая минута важна. Прогноз зависит от времени и объёма поражения, поэтому разговоры в дороге, сейчас сбор документов и едем. Носилки, фиксация, спускаем бережно, в машине продолжаем мониторинг, давление снижаем аккуратно, чтобы не «уронить» мозг. Доклад по ходу, на рампе уже ждут.

Передаем в приёмник по пунктам, время и когда «последний раз видели здоровым» ориентировочно, невро-статус, проведённые мероприятия.

Повод к вызову «очень плохо, задыхаюсь» Ж82 года

Бабушку привезли родственники из деревни и вот она уже в элитном ЖК Москвы, где всё красиво, блестит и пахнет деньгами… пока не случается беда. Подъезжаем, время идёт, а охранник у ворот, как в кино, поднимает ладонь! Во двор нельзя. Правила ЖК. Двор без машин.
Я: Мы скорая. У нас пациент задыхается.
О: Понимаю, но нельзя.
Мы даже спорить не стали. Потому что спор это минуты, а у бабушки их нет. Оставили машину за воротами, взяли укладку и пошли пешком. Идём, идём, идём… ощущение, что прошли весь дом, весь квартал и половину чьей-то «комфортной жизни». Заходим в квартиру, а там она. Маленькая, аккуратная, очень милая женщина. Смотрит на нас и пытается улыбнуться. Осмотр и всё становится понятно, пневмония, которая никак не поддаётся лечению, одышка выраженная, слабость такая, что шаг как подвиг.

Ж: Доченька… я не капризная… просто воздуха нет…
Я: понимаю. Сейчас поможем. Поедем в стационар.

Она кивает сразу. Без спектаклей. Потому что ей действительно плохо.

А семья… отдельная история. Три мужчины, два внука по 20 и сын. Стоят, молчат, смотрят.

Я прошу: Ребят, нужно помочь спустить. Она сама не дойдёт. И учтите машина не во дворе, она за воротами, далеко.

Один из внуков делает большие глаза: А чего это не во дворе?
Я: Потому что «двор без машин». Только бабушка у нас без воздуха.

В итоге помогли. Донесли. Молча, тяжело, но донесли. И уже у машины сын, хозяин квартиры, как я поняла, выдохнул и сказал: Завтра же подниму вопрос. Почему скорую не пускают. Кошмар, сколько идти…

Вот вам «богатая» жизнь, вроде витрины, охрана, правила… а как только случается настоящая беда эти правила вдруг становятся жирным минусом. Берегите своих. И пусть в любом ЖК самым главным правилом будет не «без машин», а «человеку помочь вовремя».

Повод к вызову «ноги гниют, к врачам не пойду» Ж62 года

Приезжаем на адрес, запах чувствуем ещё от двери. В комнате сидит женщина, ноги обмотаны какими-то тряпками, которые давно стали частью кожи.

Разматываем и там зрелище не для слабонервных, не стала прикреплять к посту, очень запущенные трофические язвы, отёки такие, что кожа натянута как барабан, ткани буквально распадаются. Дома с таким сидеть уже не просто опасно, прямой путь к сепсису и ампутации.

Сын стоит рядом, вид у него уставший до невозможности: Я уже не могу уговаривать. Она боится вас как огня. «Всё само пройдёт, только не в больницу, там зарежут».

А она сидит, вцепилась в кресло, в глазах паника.

Она: Не поеду! Сама мазью помажу! Вы мне ногу отпилите!

Я смотрю на эти язвы, на сына, который вот-вот заплачет от бессилия, и понимаю, медицинские термины тут не сработают. Тут нужно бить в самую точку.

Я: Ваш сын сказал, у него на днях дочь родится. Ваша внучка. Вы хотите её увидеть?
Она: Хочу…
Я: А на своих ногах хотите к ней подойти? Или хотите, чтобы она вас запомнила в инвалидном кресле, потому что вы «мазью мазали»?

Она замолчала. Посмотрела на ноги, потом на сына.
Она: На своих хочу.
Я: Тогда нужно ехать. Прямо сейчас. Потому что завтра может быть поздно.

Собралась молча. В машине уже держала меня за руку и спрашивала про врачей. Госпитализировали успешно, прогноз тяжёлый, но шанс сохранить ноги есть.

Иногда одного резкого, честного аргумента достаточно, чтобы пробить стену страха. Мы не пугаем, мы просто показываем реальность. И ради того, чтобы увидеть внучку на своих ногах, люди готовы победить даже самый сильный страх.

Повод к вызову «что-то плохо, лицо перекосило» М45 лет

Приехали на работу, в обычный офис. Люди с кофе, кто-то в наушниках, кто-то уже в чате ругается по задачам, жизнь кипит. И на этом фоне сидит мужчина 45 лет, взгляд растерянный, губы как будто «поехали» в сторону, а улыбка не такая.

Коллега который вызвал СМП говорит, он с утра какой-то странный… но говорит, «да это от холода перекосило, на улице же холодно».

Я: Здравствуйте. Что случилось?
П: Да ничего… лицо прихватило, наверное. На улице шёл, продуло.
Я: А язык почему заплетается?
П: Да бывает же… устал за год. Я просто не выспался.

И вот это «бывает же» самое страшное. Потому что инсульт очень любит маскироваться под ерунду, «перекосило от холода», «язык заплетается от усталости», «рука затекла». Он не всегда приходит красиво и громко. Иногда он приходит тихо и забирает навсегда.

Прошу его улыбнуться, улыбка кривая. Прошу поднять обе руки, одна явно слабее. Прошу повторить простую фразу слова будто через вату. Я поворачиваюсь к его коллегам: Это не холод. Это похоже на инсульт. Срочно.

И тут офис «просыпается».
К: В смысле инсульт? Он же ходит! Он же молодой ещё! Может, давление?

А мужчина всё ещё пытается шутить, чтобы не бояться: Девушка, да вы преувеличиваете. Сейчас чайку выпью и пройдёт.

Я: Слушайте внимательно. Инсульт не ждёт, пока вы допьёте чай. Тут есть окно времени, когда можно успеть и вернуть функции. А если ждать, потом будете учиться говорить заново.

Госпитализировали быстро его, диагноз подтвердился.
Вот вам простой пример. Коллега его бдительный оказался, заподозрил, что что-то не то. Таким сотрудникам премию давать надо! А то многие мимо проходят.