Повод к вызову «Он умирает, не дышит!», или как раскрасить серые будни фельдшера

После бесконечного потока ОРВИ и температур сегодняшний день решил подкинуть нам немного «красок». Летим на вызов: «Молодой человек, без сознания, не дышит, умирает!». Жена или девушка, судя по голосу, в истерике. Такие вызовы всегда на максимальной скорости, потому что каждая секунда может быть решающей.

Подлетаем к подъезду, у входа нас встречает девушка, та самая, что звонила.
Я: Вы вызывали? Где пациент?
Она: Да, я. Он… э-э-э… домой в туалет зашёл. Сейчас выйдет.

Я смотрю на врача, врач на меня. В голове немой вопрос: «Серьёзно? Умирающий в туалете?» Пока мы неслись сюда, рискуя попасть в ДТП, кто-то другой, возможно, с настоящим инфарктом, ждал бригаду. А наш «умирающий» решил облегчиться.

Через пару минут из подъезда, как ни в чём не бывало, вываливается этот герой. Живой, здоровый, даже не хромает. Оказывается, решил перед дамой сальто крутануть, неудачно приземлился, испугался. Девушка в панике набрала 103 и наговорила с три короба, чтобы мы «быстрее приехали».

Осмотр провели, жалоб нет. Давление в норме, пульс как у космонавта, на голове ни царапины. Просто так скатались.

Мой врач человек-кремень, на вызове ни слова лишнего не сказал. Но когда мы сели в машину, я услышала такой трёхэтажный мат в адрес «циркачей», что, кажется, в соседних домах стёкла задрожали. И я его понимаю. Вот такая история. Пока одни вызывают скорую, чтобы «просто спросить», а другие потому что «испугались», где-то без помощи остаётся человек, которому она действительно нужна.

Очень интересный вызов

Повод к вызову. «Кровотечение». Ж17

Элитная ЖК. Подъехали быстро. Дверь открывается на пороге мать пациентки!

— Тааак стоять!
— Без бахил не пущу. Вы мне тут из‑за этой… всё натопчете.
Уже понятно — дома война.

В комнате девочка бледная, заплаканная.
— Что случилось?
— Кровь идёт уже неделю… утром потеряла сознание…
Осматриваю. Кровянистые выделения есть.

Давление низковато, пульс частый. Живот мягкий, боль тянущая. Делала тест, положительный.

— Ехать нужно, срочно!
Ставлю доступ, контролирую состояние.

И тут мать взрывается:
— Говорила дома сидеть! «Алёша, Алёша, люблю‑люблю».
— Нагуляла!
— Разбирайся сама!

Девочка всхлипывает, руками закрывает лицо.

Я сажусь ниже её взгляда, спокойно, как с моими.
— Сейчас главное здоровье. Остальное потом. Мы поедем в больницу, там посмотрят, сделают УЗИ. Я рядом.

На вызове мораль не читаем спасаем и поддерживаем.

Девочка шепчет:
— Мне страшно…
— Нормально бояться.
Я с тобой.
Дышим вместе: вдох… выдох.

В машине контроль давления, вопросов минимум, тепла максимум.

Я считаю в таких историях только поддержка. Воспитательные беседы не останавливают кровотечение и не возвращают доверие.

Регулярная рубрика: Вызовы

Повод к вызову «чёт в груди печёт» М38 лет

Лестничная клетка сразу рассказывает сюжет, у двери стоят пакеты, в них бутылки, но выводы рано не делаем. Стучимся тишина. Открываем дверь. Нас никто не встречает. На кухне он, сидит за столом, тянет пиво маленькими глотками, делает вид, что ему так легче.

Я: Это вам так плохо?
Он: Мне обычно алкоголь помогает, чтобы не жгло в груди.
Снимаем ЭКГ сердце как у быка, ритм синус, подъёмов нет.
Я: А где именно жжёт?
Он: За грудиной, после острого. Вчера в кфс похавал, острое бахнул, только с пивком отпустило. Потому и вызвал. Че у меня?
Он: Сердце?
Я: Нужно сделать ФГДС и к терапевту, а потом к гастроэнтерологу.
Он: У нас терапевтов нормальных нет, одни дебилы. Сделай ФГДС тут, глянь, что там у меня.

И тут у меня в голове кино: мы такие заступаем на сутки и ездим всем делаем ФГДС на дому, на улице. Каждый день. Стала бы отличным эндоскопистом. Ужас конечно. И так работы полно...

Повод к вызову «я замёрз, помогите, не знаю, где я» М34 года

Зима время коварное, ошибок не прощает. Поступает вызов, голос в трубке дрожит, пациент в панике: «Помогите, я замёрз, я не знаю, где я… Вроде дом вижу, номер 14… Я потерял сознание, ничего не помню…»

Наша бригада была рядом, буквально за углом. Подлетаем к указанному дому, ищем. Находим его у гаражей, сидит, сжался в комок, трясётся так, что зубы слышно за метр.
Врач: Эй, мужик, ты как?
Я: Слышишь нас?
Он: Холодно… очень холодно…губы синие, руки как ледяные.

Затаскиваем в тёплую машину, начинаем осмотр. Обморожение 2 степени, руки и ноги уже не слушаются…

Я: Что случилось-то?
Он: Выпивал… с друзьями… решил пешком пройтись… проветриться… зашёл в какую-то наливайку по пути… а дальше темнота… очнулся вот… не чувствую ничего.

Зима и алкоголь, страшный коктейль. Кажется, что согрелся «стопочкой», а на самом деле сосуды расширились, тепло ушло, и ты даже не замечаешь, как засыпаешь в сугробе навсегда.

Тебе, парень, повезло, что очнулся и телефон не сел, говорит мой врач, ставя катетер. Обычно мы на такие вызовы приезжаем уже констатировать «подснежников».

Он смотрит на свои руки, которые мы бережно укутываем в термоодеяло, и по щеке течёт слеза, я думал, всё… конец. Спасибо вам.

Мы его отвезли, будут лечить, прогноз есть, руки-ноги сохранят, скорее всего. Но этот взгляд, полный ужаса от того, как близко была смерть, я запомню надолго.

Ребят, пожалуйста, в морозы никакой «храбрости» под градусом. Алкоголь на холоде не греет, он убивает. Если выпили, вызывайте такси, не ищите приключений пешком. Жизнь одна, и замёрзнуть в сугробе, самый глупый способ её потерять.

Вызов олицетворяет мое состояние после суток:

Повод к вызову «он не дышит» М56 лет, онкология

Есть вызовы, где я приезжаю и уже в коридоре понимаю опоздала. Не потому что ехали долго, а потому что болезнь оказалась быстрее и сильнее. Входим в квартиру, а там тишина, от которой стынет кровь. Онкологический пациент, паллиативный статус, последние дни провёл в борьбе, которую нельзя было выиграть. Родственники вызвали, когда он перестал дышать.

Мы не реанимируем в таких случаях . Это прописано в протоколах, это правильно с медицинской точки зрения. Но каждый раз, когда я стою над человеком, который только что был жив, внутри всё рвётся на части. Ты смотришь на его лицо, на руки, которые ещё несколько часов назад держали чью‑то ладонь, и так хочется нарушить все правила, начать качать, кричать «дыши!», сделать хоть что‑то… Но ты не можешь. Потому что рак уже сделал свою работу. И твоя задача сейчас, не спасти жизнь, а констатировать смерть и помочь живым пережить первые минуты этого страшного слова.

Я стою, заполняю бумаги, а рядом плачет жена. Тихо, без истерики, как будто все слёзы она уже выплакала за долгие месяцы ухода. И в этот момент я чувствую себя такой беспомощной. Маша, ты фельдшер, ты должна спасать, вытаскивать, бороться. А здесь ты можешь только молча стоять рядом и быть свидетелем того, как уходит жизнь.

Это тяжело. Невыносимо тяжело смотреть в глаза людям, которые потеряли самое дорогое, и осознавать, что вся твоя медицина, все твои знания и навыки, бессильны перед этой болезнью.

Уезжаешь с такого вызова и долго не можешь прийти в себя. В голове только одна мысль, цените каждый день с теми, кто вам дорог. Говорите им о любви сейчас. Потому что однажды наступит момент, когда всё, что у вас останется — это тишина и воспоминания. А мы… мы будем рядом, чтобы помочь пережить и это.

Ага, так и запишем

Повод к вызову: «упал с лестницы, без сознания» М47

Заходим на лестничной клетке сидит мужчина, держится за ногу и орёт благим матом.
Я: «Что случилось?»
Он: «Да соседке хотел помочь люстру повесить! Встал на стремянку… она хренак! А я хренак вместе с ней!»
Смотрю, закрытый перелом очевидно.
Коллега готовит шину.
— Выпивали?
Запаха перегара от вас, поэтому спрашиваю.
— Да всего бутылку пива… ну, может, две.
Соседка сверху выглядывает: «Да врёт он, я с ним третью только что допила!»
Шинируем. Мужик продолжает жаловаться: — Блин, а ведь люстра стоит дороже, чем моя нога!
Я: «Ничего, ногу вам соберут, а люстру пусть соседка клеит к потолку на скотч».
Спустили его вниз, погрузили в машину.
Соседка вслед в окно кричит: «Ты вернёшься? люстру доделаешь, понял!»
А он на носилках только рукой махнул: — Люстру в гроб мне повесишь…

Подъездная романтика

Повод к вызову «без сознания» М55~65 лет.

Продуктовый. Что-то типа «Пятёрочки». Заходим.
Лежит у кассы. Документов нет. Телефона нет.

Продавцы в шоке, покупатели толпой смотрят, снимают на телефон.

Охрана разводит руками:
— Он зашёл… взял сразу две бутылки водки… открыл… выпил… и упал.

Полиция тоже тут.

Наши смены… алкоголь, онкология, убийства, инфаркты. Один и тот же серый круговорот.

Загружаем его в машину.
А там запах… такой, что сразу накрывает. Будто вернулась в ковидные времена, когда все всё подряд обрабатывали спиртом.

Я тогда два года не могла этот запах переносить — тошнило от одного намёка…

Повод к вызову: «Нянечке плохо, она упала!», Детский дом, Ж31 год

Есть адреса, на которые летишь, и сердце сжимается ещё до того, как ты переступил порог. Сегодня был такой день. Детский дом. Забегаем в игровой на полу лежит их нянечка, бледная, без сознания. А вокруг тишина. Не та, что бывает в пустой комнате, а звенящая, напряжённая тишина испуганных детей. Они не плачут, не кричат. Они просто стоят и смотрят. Глазами, в которых уже слишком много взрослого страха.

Быстро приводим её в чувство. Обычный обморок на фоне усталости и низкого давления. Даём сладкий чай, усаживаем, разговариваем. И как только напряжение спадает, тишина взрывается сотней детских вопросов. Они трогают форму, заглядывают в укладку. А вы уколы делали? А больно было? А можно в машину посмотреть? А сирену включите?

Врач разрешает им подойти к машине. И вот этот момент, наверное, я не забуду никогда. Они смотрят на мигалки, на носилки, на дефибриллятор с таким священным трепетом, будто это космический корабль. Один мальчишка, лет шести, тихонько дотрагивается до кнопки сирены и тут же отдёргивает руку, будто обжёгся.

Мы собираемся уезжать, нянечка уже улыбается, машет им рукой через окно. И тут самый тихий мальчик, тот, что всё это время молчал, подходит ко мне, дёргает за рукав и спрашивает шёпотом, глядя снизу вверх: А вы за нами когда-нибудь приедете?

И я не знаю, что ему ответить. Потому что мы приезжаем, когда болит тело. Но кто приедет, когда болит душа? Когда тебе шесть лет, а твой главный взрослый, твоя единственная опора, падает на пол, и ты остаёшься один на один с этим огромным, страшным миром, который уже один раз тебя предал.

Мы уехали, а они остались стоять у ворот, провожая взглядом нашу машину. И я подумала, что для нас сирена — это сигнал тревоги. А для них, может быть, это просто звук надежды. Звук того, что кто-то может приехать. За кем-то.

Некоторые вызовы оставляют шрамы не на теле, а на сердце. Этот один из них.

Ну раз требует, то выезжаем:

Вызов в торговый центр. Повод: «травма головы, без сознания, избиение» Ж21 год

Подъезжаем к служебному входу, проходим через толпы людей с подарочными пакетами. Нас встречает администратор. Ведёт в подсобку.

На полу лежит молоденькая девушка-консультант. Глаза закрыты, не шевелится. Рядом стоит «виновница торжества», дама лет сорока пяти. Вид у неё растерянный, но гонору всё равно хоть отбавляй.

Ж: Она сама упала! Я просто хотела скидку!

Покупательница пришла на кассу, потребовала пробить какой-то там новогодний промокод. Система код не приняла (бывает, может, просрочен, может, не на тот товар). Консультант вежливо объяснила, что программа не пускает.

И тут у дамы срывает крышу.

Вместо того чтобы вздохнуть и оплатить полную стоимость, она хватает девчонку за волосы и начинает таскать по отделу, а напоследок прикладывает чем-то тяжёлым по голове. Охраны в магазине, как назло, не оказалось. Девушка падает и отключается.

Подхожу к пациентке, приводим её в чувства. Пульс в норме, зрачки реагируют, дыхание ровное. Начинаю осмотр, и тут девчонка чуть приоткрывает один глаз, видит меня и едва заметно подмигивает.

Она просто притворилась, чтобы этот ад прекратился. Поняла, что физически с разъярённой фурией не справится, и включила «режим опоссума». И правильно сделала. Если бы она продолжила сопротивляться, там бы клочки волос летали по всему ТЦ.

Так, говорю громко, чтобы «мадам» слышала. Состояние тяжёлое. Потеря сознания длительная. Возможна черепно-мозговая. Тут нанесение тяжких телесных может нарисоваться.

Видели бы вы лицо этой любительницы скидок. Стоит, губу закусила.

Пока осматривали девушку (которая продолжала героически играть роль «бревна»), приехал наряд.

Даму повели в машину. Новый год она, видимо, встретит в очень специфической компании, и промокоды там точно не действуют.

Девчонку привели в чувства (нашатырь творит чудеса, даже если ты притворяешься). Голова побаливает, ссадины есть, но жить будет. Стресс, конечно, колоссальный.

Я еду и думаю, люди, вы чего? Ради скидки в 500 рублей готовы убить человека? Это так праздник действует?

Страшно жить. Берегите себя и нервы продавцов, им сейчас и так несладко.

Повод к вызову «без сознания» По итогу труп.

Приехали на адрес. Открывают соседи дверь, руки дрожат, ключи звенят в замке. В ванной комнате на полу бабушка, около 80, без признаков жизни. Кожа уже холодная, зрачки кошачий глаз, дыхания нет, пульса нет. Фиксируем факт смерти, дальше всё по порядку и без лишних слов.

Соседи говорят, давно тянулся неприятный запах. Не придали значения. Хорошо, что у них были запасные ключи, но зайти боялись, вызвали нас, и правильно сделали.

Родственники есть, живут в другом городе. При нас дозванивались дочери. В трубке голос: «Слава богу, умерла». Такое иногда слышим. Хотелось бы верить, что таких семей нет, но есть, и немало. Ужасно это. Какая бы мать ни была, она — мать.

В этот момент особенно остро чувствуешь, как по‑разному люди смотрят на одну и ту же смерть.

Повод к вызову. «Детская площадка. Падение с качелей» Ж5 лет

Были рядом, ехали 6 минут. Крики, детский плач, мамочка рядом. Девочка лежит на руках у мамы, у качели.

В сознании, дыхание поверхностное, губы дрожат, плачет. Становлюсь у головы. Проверяю дыхание и пульс, быстро и чётко. Стабильно. Шея — под контроль.

— Слушай мой голос
— Ты молодец. Сейчас я подержу твою головку, если будет больно скажи.
Она всхлипывает.

Осмотр по алгоритму: сознание ясное, рвоты нет, птоза нет, говорит тихо, но связанно. Живот мягкий. Ударилась затылком и спиной, правая кисть болит, жалуется на боль, локоть ссадина, на затылке гематома. Крови нет, но страха в глазах море.

На счёт три перекладываем на щит, без скручивания, голова фиксирована. Мама держит плед, руки трясутся.
— Скажи своё имя.
— Лиза…
— Лиза, супер. Сколько тебе лет?
— Пять!
— А какой сейчас цвет качельки?
— Синий

Проверяю неврологически: пальчики сжимает мои, ножки двигаются, чувствительность есть, «мурашек» нет. Боль оцениваем по шкале улыбок — показывает «три» из «десяти», но глаза выдают больше. Дробно обезбол по возрасту. Лёд через ткань на гематому, чистая салфетка на ссадины.

— Сейчас везём в стационар. Нужно наблюдение, осмотр детского травматолога, невролога возможно снимки. Признаки тяжёлой травмы сейчас не видим, но риски есть.

В машине монитор, контроль тошноты, давления, пульс, сатурация. Девочка прижимает мишку своего и шепчет:
— Я упала как птица
— Птицы тоже иногда учатся заново летать

Вызов Ж63, температура.
Я: «препараты на постоянной основе принимаете?»
Ж: «что?!»
Я: "таблетки пьете каждый день? Уколы? Хронические заболевания есть?"
Ж: «а, нет, ниче я не принимаю»
Коллега смотрит ее полностью, говорит: "Сахара 17 тут"
Ж: "ой блин, забыла с вами совсем, Федя(мужу) инсулин мне мой принеси быстро"

Рукалицо

Повод к вызову «инсульт» М52 года

Сегодняшнее дежурство щёлкнуло с первой минуты. Дверь открыла испуганная дочь, на полу отец, взгляд мимо, речь не внятная, правая сторона ушла, время начала около 2~3 часов утра, 27.08.2025. Давление 204/82, пульс 82, язык влево. Сработали оперативно, проходимость дыхательных путей, полусидя, кислород, венозный доступ, контроль глюкозы, ЭКГ, монитор.

Объяснила семье просто и честно. Это очень похоже на острое нарушение мозгового кровообращения, каждая минута важна. Прогноз зависит от времени и объёма поражения, поэтому разговоры в дороге, сейчас сбор документов и едем. Носилки, фиксация, спускаем бережно, в машине продолжаем мониторинг, давление снижаем аккуратно, чтобы не «уронить» мозг. Доклад по ходу, на рампе уже ждут.

Передаем в приёмник по пунктам, время и когда «последний раз видели здоровым» ориентировочно, невро-статус, проведённые мероприятия.

Повод к вызову «очень плохо, задыхаюсь» Ж82 года

Бабушку привезли родственники из деревни и вот она уже в элитном ЖК Москвы, где всё красиво, блестит и пахнет деньгами… пока не случается беда. Подъезжаем, время идёт, а охранник у ворот, как в кино, поднимает ладонь! Во двор нельзя. Правила ЖК. Двор без машин.
Я: Мы скорая. У нас пациент задыхается.
О: Понимаю, но нельзя.
Мы даже спорить не стали. Потому что спор это минуты, а у бабушки их нет. Оставили машину за воротами, взяли укладку и пошли пешком. Идём, идём, идём… ощущение, что прошли весь дом, весь квартал и половину чьей-то «комфортной жизни». Заходим в квартиру, а там она. Маленькая, аккуратная, очень милая женщина. Смотрит на нас и пытается улыбнуться. Осмотр и всё становится понятно, пневмония, которая никак не поддаётся лечению, одышка выраженная, слабость такая, что шаг как подвиг.

Ж: Доченька… я не капризная… просто воздуха нет…
Я: понимаю. Сейчас поможем. Поедем в стационар.

Она кивает сразу. Без спектаклей. Потому что ей действительно плохо.

А семья… отдельная история. Три мужчины, два внука по 20 и сын. Стоят, молчат, смотрят.

Я прошу: Ребят, нужно помочь спустить. Она сама не дойдёт. И учтите машина не во дворе, она за воротами, далеко.

Один из внуков делает большие глаза: А чего это не во дворе?
Я: Потому что «двор без машин». Только бабушка у нас без воздуха.

В итоге помогли. Донесли. Молча, тяжело, но донесли. И уже у машины сын, хозяин квартиры, как я поняла, выдохнул и сказал: Завтра же подниму вопрос. Почему скорую не пускают. Кошмар, сколько идти…

Вот вам «богатая» жизнь, вроде витрины, охрана, правила… а как только случается настоящая беда эти правила вдруг становятся жирным минусом. Берегите своих. И пусть в любом ЖК самым главным правилом будет не «без машин», а «человеку помочь вовремя».