Уважаемые подписчики, друзья!

Правильный ответ на задачку выше заключается в том, что суд не применит исковую давность автоматически,
даже если срок объективно пропущен, поскольку ответчик не заявил об этом ходатайство.

Объяснение:

Согласно статье 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, исковая давность применяется только по заявлению стороны по спору. Это означает, что суд не может самостоятельно, без соответствующего заявления от ответчика, отказать во взыскании долга по причине истечения срока исковой давности.

В фабуле задачки:
- Срок возврата долга: 01.03.2021.
- Дата подачи иска: 10.04.2024.

Срок исковой давности (обычно три года) на момент подачи иска действительно истек. Однако, поскольку ответчик в суде не заявил ходатайство о применении срока исковой давности, суд будет рассматривать дело по существу.

Таким образом, несмотря на пропуск срока, если ответчик не воспользуется своим правом заявить о пропуске исковой давности, суд может удовлетворить иск кредитора.

То есть, правильный ответ - Б. Спор будет рассмотрен по существу, а суд взыщет долг.

«Вы ничего не получали, но заплатить должны»: как отбиваться от старых исков по “юридическим услугам”

Разбираю свежий гражданский кейс:

К человеку прилетает иск от ООО о взыскании долга по договору оказания юридических и информационных услуг.

Договор старый — от декабря 2020 года. Суть простая: компания утверждает, что гражданин подписал абонентский договор, по которому ему якобы были доступны юридические консультации, СМС-информирование, мессенджеры, «персональный менеджер» и типовые документы.

Цена вопроса: основной долг около 13 тысяч рублей, а сверху — пени больше 100 тысяч. В суде требуют 106 188 рублей плюс госпошлину.

На первый взгляд — обычный договор.

На деле, в одном из провинциальных судов около 40 ответчиков по однородным делам, где ответчики по абонентским договорам, якобы, должны за юр услуги, которые не получали.

Правда, похоже на мошенничество?

Такое чувство, что кто-то злостно пользуется тем, что народ в провинции не очень грамотный.

Если смотреть как адвокат, там сразу несколько серьезных проблем для истца.

Первое и главное — срок исковой давности.
По договору услуги должны были оказываться 150 дней — до 30 апреля 2021 года. Оплата, по версии истца, должна была быть внесена в последний день срока оказания услуг.
Значит, если долг вообще возник, то истец должен был узнать о нарушении права с 1 мая 2021 года.
Общий срок исковой давности — 3 года.
То есть срок истек весной 2024 года.
А иск подан только в 2026 году.

Вывод: нужно обязательно заявлять о применении срока исковой давности. Сам суд по своей инициативе давность не применяет.
Если ответчик промолчит — можно проиграть даже старый и очевидно просроченный спор.

Второе — неустойка.
Истец насчитал пени больше 100 тысяч рублей при основном долге около 13 тысяч. Это почти восьмикратное превышение.
Даже если суд вдруг не применит исковую давность, надо заявлять о снижении неустойки по ст. 333 ГК РФ как явно несоразмерной последствиям нарушения.

Третье — “акт о неоказании услуг”.
Сам истец приложил документ, из которого следует: заказчик не обращался, услуги не требовал, работы не выполнялись, акты оказанных услуг не составлялись.
Истец пытается спасти ситуацию ссылкой на абонентский договор: мол, платить нужно не за фактическую консультацию, а за возможность ее получить.
Но и здесь есть что проверять: была ли реальная возможность получить услугу? Работали ли телефоны? Были ли СМС? Была ли переписка? Был ли “персональный менеджер”? Доводился ли порядок обращения? Кто подписывал договор? Были ли полномочия?

Четвертое — потребительский характер спора.
Если физическое лицо заключало договор не для бизнеса, а для личных нужд, включается Закон о защите прав потребителей. А условия, которые ставят потребителя в заведомо невыгодное положение, можно оспаривать.

Особенно когда услуги фактически не оказаны, расходов исполнитель не доказал, но требует долг и огромные пени.

Что делать ответчику в таком деле?
-Подать письменные возражения.
-Отдельно подать заявление о применении срока исковой давности.
-Направить копии документов истцу заказным письмом с описью вложения.
-Просить суд истребовать оригинал договора, доверенность подписанта, доказательства оказания услуг, переписку, звонки, СМС, документы о фактических расходах.
-На случай неблагоприятного сценария — просить снизить неустойку.

Мораль простая: старый договор — еще не приговор.

Особенно если истец проснулся😁 через пять лет, услуг фактически не оказывал, а неустойку нарисовал как отдельный бизнес-проект.

В таких делах главное — не молчать.

Письменное заявление о сроке исковой давности может решить весь спор. А еще, можно обраться в полицию с заявлением на предмет проведения проверки о наличии признаков совершения преступления 😉

12 июня — День России.

В этот день в 1990 году I Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете.
Этот документ стал одной из ключевых точек современной российской государственности: в нём были закреплены идеи суверенитета, верховенства Конституции и законов, ответственности государства перед человеком и народом.

Поначалу новый праздник воспринимали по-разному.

Для одних это была важная историческая дата. Для других — просто дополнительный выходной. Кто-то видел в нём символ перемен, кто-то не сразу понимал его смысл.

Но время расставило акценты.

День России — это не только про флаг, гимн и официальные поздравления. Это про страну, в которой мы живём, работаем, воспитываем детей, спорим, защищаем свои права, строим планы и несём ответственность за общее будущее.

Мораль праздника проста: Родина — это не абстракция.

Это люди, закон, память, труд, семья, достоинство и личное участие каждого.

Сильная страна начинается не с громких слов, а с граждан, которые уважают свою историю, берегут настоящее и готовы отвечать за будущее.

С Днём России!

Мира, достоинства, внутренней силы и ответственности каждому из нас.

⚖️ Друзья, привет!
Взял интересное дело:

военнослужащий после операции со штифтом в ноге снова оказался в зоне СВО. ВВК не дали. Что делать?

Кейс из практики
Военнослужащий, находясь в отпуске, получил серьезную травму ноги.
Провели сложную операцию, установили штифт.
После операции он прибыл в ППД (пункт перемещения), чтобы получить направление на ВВК и пройти реабилитацию.
Вместо этого его фактически снова направили в зону СВО. Между тем, он очевидно нуждается в ВВК.
В зоне СВО травматолог сделал снимки и подтвердил факт операции.
В госпиталь не направили.
На ВВК не направили.
При этом военнослужащий нес службу как обычный здоровый солдат: бронежилет, оружие, полная экипировка, следовательно = физическая нагрузка на оперированную ногу.

Отдельно: в мае погиб его родной брат, тоже участник СВО. Военнослужащий получил 10 дней отпуска на похороны.
Сейчас он на территории РФ.
Пытается через военкомат получить направление на ВВК, но ему говорят: «Езжайте в ППД».

Проблема в том, что в ППД он уже ездил — и вместо ВВК его отправили обратно в зону СВО.

Есть важная деталь: контракт закончился 5 июня, продлевать он его не хочет.

Правовая оценка дела:
Главная ошибка — считать, что кейс решается только фразой «контракт закончился». В период частичной мобилизации окончание срока контракта само по себе обычно не означает автоматическое прекращение службы. Поэтому наша линия защиты строиться иначе: здоровье, лечение, госпиталь, ВВК, освобождение от нагрузок, отпуск по болезни и, при наличии оснований, увольнение по состоянию здоровья.

Сильная позиция здесь в другом.

У военнослужащего после операции установлен штифт, запланирована операция по его удалению, есть ограничения по нагрузке, боль, нарушение функции ноги — думается, что командование не вправе просто сказать «в ВВК не нуждается» и использовать его как здорового бойца.
ВВК не заменяется устной фразой командира, медслужбы или военкомата. Должно быть обследование, профильный врач, медицинские документы и решение компетентной военно-врачебной комиссии.

Что мы сделали?
Первое. Срочно получили свежие медицинские документы: травматолог-ортопед, снимки, заключение о наличии штифта, необходимости операции, реабилитации и запрете нагрузок.

Второе. Подаем рапорт командиру части: просим направить в госпиталь, организовать ВВК, освободить от ношения бронежилета, оружия, полной экипировки и физических нагрузок до медицинского решения.

Третье. Отдельный рапорт — начальнику медицинской службы части.

Четвертое. Жалоба в военную прокуратуру: проверить незаконное ненаправление на ВВК, отсутствие госпитализации, направление в зону СВО после операции и привлечение к службе с нагрузкой на оперированную конечность.

Пятое. Отпуск заканчивается и нельзя просто «не ехать». Нужно письменно уведомить командира: военнослужащий не уклоняется, находится на территории РФ, обращается за медицинской помощью, просит считать причины уважительными до решения вопроса о госпитализации и ВВК.

Шестое. Подаем административный иск в гарнизонный военный суд. Требования: признать бездействие незаконным, обязать направить на обследование, лечение и ВВК. Параллельно просим меры предварительной защиты — не направлять в зону СВО и не привлекать к нагрузкам до медицинского решения.

Вывод по делу:
Этот кейс не про «не хочу служить». Он про заботу о военнослужащем и обязанность принимать меры об охране здоровья.

Правильная стратегия: не уходить в самовольную неявку, а срочно документировать медицинские противопоказания, подавать рапорты, жалобы, фиксировать отказ и идти в военный суд.

Главное правило: все должно быть письменно.
Устные обещания и устные отказы в таких делах потом ничего не стоят.

Желаю всем хорошего окончания рабочей недели и отличных выходных!

Друзья, привет! Нашел практику, которой установлен государственный принцип особой защиты сыновей и родных братьев погибших военнослужащих:
ст. 23 ФЗ № 53-ФЗ предусматривает право на освобождение от призыва для сыновей и родных братьев военнослужащих, погибших в связи с исполнением обязанностей военной службы.

Полагаю, гибель родного брата моего подзащитного (в описании выше указано), также являвшегося участником специальной военной операции, не может рассматриваться как обычное семейное обстоятельство.

В рассматриваемой ситуации семья уже понесла невосполнимую утрату одного сына и брата, погибшего при прохождении военной службы в связи с участием в СВО.

При таких обстоятельствах направление второго родного брата в зону СВО без специальной оценки командованием семейных, гуманитарных и медицинских обстоятельств противоречит смыслу государственных гарантий защиты семей военнослужащих.

В российском законодательстве уже закреплен правовой принцип особой защиты сыновей и родных братьев военнослужащих, погибших при исполнении обязанностей военной службы.

Подпунктом «б» пункта 2 статьи 23 Федерального закона от 28.03.1998 № 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» предусмотрено право на освобождение от призыва на военную службу граждан, являющихся сыновьями или родными братьями военнослужащих, погибших (умерших) в связи с исполнением ими обязанностей военной службы.

Указанная норма прямо регулирует отношения призыва, однако ее смысл имеет значение и для настоящего дела: государство признает недопустимость повторного вовлечения семьи в ситуацию, при которой после гибели одного близкого родственника другой сын или родной брат вновь направляется к исполнению военной службы без учета трагедии семьи.

Шестой кассационный суд общей юрисдикции в кассационном определении от 13.06.2024 г. по административному делу № 2а-1089/2023 поддержал подход,
согласно которому родной брат военнослужащего, призванного по мобилизации и погибшего при исполнении обязанностей военной службы в ходе СВО,
должен пользоваться защитой, предусмотренной подпунктом «б» пункта 2 статьи 23 Федерального закона № 53-ФЗ.

Данный подход подтверждает, что гибель родного брата в ходе СВО является юридически значимым обстоятельством,
требующим приоритетной защиты оставшегося брата и недопущения формального подхода.

Указанные нормы и судебная практика не заявляются как безусловное основание для немедленного увольнения с военной службы.

Вместе с тем они являются веским правовым и гуманитарным основанием для принятия командиром войсковой части решения об отзыве военнослужащего из зоны СВО, о ненаправлении его в войсковую часть в зоне боевых действий, о временном оставлении по месту нахождения семьи на территории Российской Федерации либо о переводе/оставлении в пункте постоянной дислокации до разрешения семейных и медицинских обстоятельств.

Думаю, практика выше - хороший правовой повод подать еще один рапорт командиру части.

Оставлю ее тут, вдруг кому-то пригодится.

Кстати, о деле, тем временем сегодня моего подзащитного уволок спецназ.
Потом был вечер объяснений
в комендатуре.

Тут главное, полномочия успеть вовремя оформить. Работаем.

Друзья, привет! Вчера впервые взял 92-й по 140.
И даже был рад такой удаче.
Знакомая прислала сообщение о приобретении транспорта на альтернативном виде энергии.

По-моему, это фраза дня.

Друзья, привет!

Сегодня сопровождал военнослужащего — подопечный, участник СВО был доставлен на первичный осмотр в гарнизонный военный госпиталь.

Дело не из теории. Военнослужащий после тяжелой травмы ноги, операции, установки металлоконструкции, с сохраняющимся болевым синдромом и медицинскими документами, подтверждающими необходимость обследования, лечения и решения вопроса о ВВК.

Моя задача как адвоката была простой: не вмешиваться в медицинские выводы, не оценивать диагноз и не подменять врачей, а обеспечить правовую фиксацию позиции военнослужащего-пациента.

Чтобы были приобщены медицинские документы.
Чтобы были зафиксированы жалобы.
Чтобы был рассмотрен вопрос о госпитализации, лечении и направлении на ВВК.
Чтобы военнослужащий понимал последствия принимаемого решения.

Однако врачи с осмотра меня удалили. В качестве основания было указано, что военнослужащий якобы не дал согласия на доступ к сведениям, составляющим врачебную тайну, хотя он находился рядом и выражал согласие на мое присутствие. Дополнительно прозвучал довод о якобы незаконном нахождении адвоката на территории госпиталя, несмотря на наличие разового пропуска.

Считаю такую ситуацию требующей проверки.

Право пациента на допуск к нему адвоката или законного представителя для защиты своих прав прямо предусмотрено п. 10 ч. 5 ст. 19 Федерального закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан».

Врачебная тайна не является основанием для автоматического удаления адвоката, если сам пациент хочет его участия. Вопрос должен решаться правовым способом: оформлением письменного согласия пациента на раскрытие сведений конкретному адвокату. Это следует из ст. 13 и 22 Федерального закона № 323-ФЗ.

Отдельно отмечу: ст. 18 Федерального закона № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» запрещает вмешательство в адвокатскую деятельность либо препятствование ей каким бы то ни было образом.

В делах военнослужащих это особенно важно.

Статья 16 Федерального закона «О статусе военнослужащих» возлагает заботу о сохранении и укреплении здоровья военнослужащих на командиров. Поэтому вопрос лечения, госпитализации и ВВК не может решаться формально, тем более когда речь идет о человеке после операции и с документально подтвержденными последствиями травмы.

Я не ставлю под сомнение полномочия врачей. Медицинские решения принимают врачи.

Но адвокат вправе добиваться, чтобы процедура была законной, документы были рассмотрены, права военнослужащего были разъяснены, а решение о его дальнейшей службе принималось с учетом состояния здоровья.

Защита прав военнослужащего — это не конфликт со службой. Это способ обеспечить законность, сохранить здоровье человека и не допустить ситуации, когда медицинская проблема превращается в дисциплинарную или уголовно-правовую.

Военнослужащий имеет обязанности. Но он также имеет право на медицинскую помощь, ВВК при наличии оснований, судебную защиту и помощь адвоката.

И эти права должны соблюдаться своевременно. В связи с чем, нами подготовлены жалобы в Администрацию президента, Генеральную прокуратуру, Главную военную прокуратуру и в прокуратуру Иркутской области. Естественно, при наличии признаков, будем требовать привлечения к ответственности причастных должностных лиц.

Выше описано, как я провел 26 июня.

Хочу напомнить, что эта памятная дата установлена ООН как Международный день в поддержку жертв пыток.

Конституция РФ прямо запрещает пытки и унижающее достоинство обращение.

Иркутской области публично известны уголовные дела и судебные решения, связанные с насилием в местах принудительного содержания.

Поэтому, 26 июня в День поддержки жертв пыток — я провел в адвокатской защите.

26 июня — это Международный день в поддержку жертв пыток.

Для кого-то это дата из календаря ООН. Для адвоката по уголовным и военным делам — это не абстрактный день.

Это день о людях, которые часто остаются один на один с системой: в отделе полиции, в СИЗО, в колонии, в воинской части, в госпитале, на допросе, при «беседе», при этапировании, при проверке показаний, там, где нет камер, свидетелей и нормального доступа к защите.

Я провел этот день так, как и должен проводить его адвокат: в защите.
В разговорах с доверителями.
В фиксации жалоб.
В подготовке заявлений и ходатайств.
В требовании медицинских документов.
В напоминании должностным лицам, что человек под стражей, под следствием, в части или в учреждении ФСИН не перестает быть человеком.

Статья 21 Конституции РФ говорит предельно ясно: достоинство личности охраняется государством.

Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.

Это не красивая декларация. Это прямая правовая обязанность государства.

Для Иркутской области тема пыток, к сожалению, не является теоретической.

После событий в ангарской ИК-15, после сообщений о насилии в иркутских СИЗО и колониях, после уголовных дел, приговоров, пересмотров и общественного резонанса стало очевидно: пытки — это не «исключительный перегиб на местах».

Это проблема, которая возникает там, где закрытость, зависимость человека от администрации и страх жаловаться становятся сильнее закона.

Как адвокат я всегда исхожу из простого правила: любое заявление о пытках, насилии, угрозах, давлении, отказе в медицинской помощи или принуждении к признанию должно быть проверено процессуально, а не «объяснено» фразами вроде «сам упал», «симулирует», «конфликтовал с сокамерниками», «сопротивлялся», «нарушал режим».

Не каждое сообщение о насилии автоматически является доказанным преступлением.
Но каждое такое сообщение требует немедленной юридической реакции:
— осмотр и фиксация телесных повреждений;
— медицинское освидетельствование;
— заявление в Следственный комитет;
— жалоба прокурору;
— ходатайство о сохранении видеозаписей;
— опрос свидетелей;
— допуск адвоката;
— проверка условий содержания;
— исключение признательных показаний, если они получены под давлением.

Пытка в уголовном деле опасна не только тем, что калечит человека.
Она калечит правосудие.
Признание, полученное страхом, не делает дело доказанным. Протокол, подписанный после избиения или угроз, не становится правдой.
Молчание учреждения не отменяет следов на теле, медицинских документов, показаний, записей камер и жалоб.

26 июня — это день не только о жертвах пыток.

Это день о профессиональной обязанности адвоката не проходить мимо.

Потому что пытка начинается не с синяка. Она начинается с ощущения, что человек остался один, что его никто не услышит, что жаловаться бесполезно.

Я считаю, что задача защиты — разрушить именно это ощущение.

Сделать так, чтобы жалоба была зарегистрирована.
Чтобы повреждения были зафиксированы.
Чтобы должностные лица дали объяснения.
Чтобы материалы не исчезли.
Чтобы человек понял: у него есть право на достоинство, на защиту, на медицинскую помощь, на проверку его слов и на суд, основанный на доказательствах, а не на страхе.

Иркутская область слишком хорошо знает, к чему приводит молчание в закрытых учреждениях.

Поэтому 26 июня для меня — не памятная дата.
Это рабочий день адвоката.
День, когда защита должна быть особенно внимательной к тем, кого легче всего не услышать.

Кейс военнослужащего (участника СВО): изменение ситуации и отчет по действиям защиты

Друзья, привет! По делу военнослужащего, участника СВО, ситуация изменилась.

Ранее мы подали административный иск в суд по КАС, где предметом судебного спора стало бездействие командира войсковой части и начальника медицинской службы, выразившееся в ненаправлении военнослужащего на медицинское обследование, лечение и ВВК.

Гарнизонный военный суд по месту дислокации в/ч принял наш административный иск к производству, подготовка дела назначена на ближайшее время.

Отдельно подопечный письменно заявил, что желает лично участвовать в судебных заседаниях по своему делу либо участвовать по видеоконференц-связи.

Это принципиально, поскольку спор касается его здоровья, лечения, ВВК и дальнейшего прохождения службы.

Несмотря на это, после отказа суда в принятии мер предварительной защиты возникли именно те риски, на которые указывала защита: военнослужащий, оспаривающий ненаправление на лечение и ВВК, по имеющимся сведениям, был направлен не к судебной и медицинской защите, а в направлении района СВО.

В связи с этим было подготовлено дополнение к частной жалобе: указано, что непринятие обеспечительных мер привело к нарушению права на защиту, права на охрану здоровья и фактическому затруднению личного участия административного истца в деле.

Правовая позиция защиты основана на том, что КАС РФ допускает меры предварительной защиты, если без них защита прав может быть затруднена или невозможна; такие меры должны быть соразмерны заявленным требованиям.

Также КАС РФ предусматривает возможность участия лица в судебном заседании по видеоконференц-связи или веб-конференции, когда личная явка объективно затруднена.

Что сделано по делу:
-Подан административный иск в гарнизонный военный суд по месту дислокации в/ч о признании незаконным бездействия командования и медицинской службы.
-Подано ходатайство о предварительной защите, направленное на недопущение отправки военнослужащего без разрешения вопроса о лечении, госпитализации и ВВК.
-После отказа суда в мерах предварительной защиты подана частная жалоба и подготовлено дополнение к ней с учетом фактического развития ситуации.
-Подано ходатайство об обеспечении личного участия истца в судебных заседаниях либо участия по ВКС, а также об истребовании сведений о его актуальном местонахождении у Минобороны РФ и войсковой части.
-Поданы жалобы в Генеральную прокуратуру РФ, Администрацию Президента РФ и военную прокуратуру, в местную военную прокуратуру, и заявление о проведении проверки в местный военно-следственный СК (где мы без КУСПа были благополучно отправлены на 30 дней - отдельный повод для оспаривания).

Отдельная правовая оценка дана недопуску адвоката к военнослужащему-пациенту.

Закон прямо предусматривает право пациента на допуск к нему адвоката для защиты прав, а вмешательство в адвокатскую деятельность либо препятствование ей запрещено.

По делу сохраняется основная позиция: защита прав военнослужащего не противоречит интересам службы.

Законность процедуры, медицинское обследование, ВВК и участие в суде — это не привилегии, а необходимые гарантии, особенно когда речь идет о военнослужащем после тяжелой травмы и операции.

Задача защиты, как мы видим ее сейчас — установить актуальное местонахождение военнослужащего,
добиться его участия в судебном процессе, обеспечить проверку действий должностных лиц и не допустить направления к нагрузкам и в район выполнения задач без надлежащего медицинского решения.

Вскоре расскажем, как она будет реализована.

Кстати, в продолжение темы. Сейчас звонил в гарнизонный суд, там сказали, что закроют заседание по делу выше. Видимо, не хотят огласки.

Пока не закрыли, позволю себе небольшую ремарку.

Интересно, как суд процессуально выйдет из ситуации, когда человек подал заявление об обеспечении его личного участия в судебном заседании (теперь необеспечение его участия нарушит право на защиту административного истца), а если будет закрытое, то будет отказ в ВКС (дистанционном участии).

При этом, человек уже убыл по направлению к зоне СВО.

Что будет делать суд?

Запущу голосование ниже.
Попробуем спрогнозировать развитие ситуации.

Друзья, привет! Желаю отличного начала рабочей недели! Сегодня был сложный день.

В защите так часто бывает.

Постарался найти хорошую новость в куче негатива - сын погибшего на СВО воина, семью которого мы защищаем, пошел учиться в школе с вектором на поступление на юридический.

Думаю, решил сам продолжить защищать свою семью.

Мне раньше казалось, в правозащитной работе некому нас заменить.

Видимо, нет! Растут кадры.

Друзья, привет! Коротко, по суду - суд закрыл судебное заседание.

Мы уточнили требования с учетом гибели брата военнослужащего.
Тоже участника СВО.

Уточнили исходя из позиции социальной важности подопечного, который остался в живых один из двух служивших в семье.
По этому основанию мной тоже был подан рапорт.

Тем временем военнослужащий, уже находясь в зоне СВО, получил на руки справку от медика в/ч, что он не годен, рекомендовано амбулаторное лечение и освобождение от исполнения служебных обязанностей.

Направим эту бумагу в пункт перемещения и приобщим в суд к иску по КАС.

Желаю всем отличных выходных! И не сложных побед в будущих делах!

Друзья, привет! Желаю подписчикам хорошего лета!

Каждый проводит свободное время по-своему, я тренируюсь.

В клубе есть тренер - чеченец. Рассказывал сегодня о традиции защищать слабых в своей культуре.

Интересно, они считают, что если даже слабый не прав, то более сильный должен его защищать, чтоб слабому в ситуации меньше сильный навредил.

Считается, что это по-мужски.
Мне зашла такая правозащитная позиция.

Оказывается, в чеченской культуре этот принцип глубоко укоренен в традициях и этикете, известном как "нохчалла".

Он включает в себя понятия рыцарства, мужественного заступничества и взаимопомощи, которые передаются из поколения в поколение.

Это о взаимопомощи и взаимовыручке: тяжелые условия горной жизни сделали взаимопомощь неотъемлемой частью "нохчалла", что подразумевает поддержку тех, кто в ней нуждается .

Принцип защиты слабых является фундаментальной частью этого чеченского этического кодекса.

Привет, друзья! В отпуске не смог удержаться от консультации по интересному кейсу.

Он про Испанию, ребёнка и установленное отцовства, о том, почему отсутствие брака не означает отсутствия прав отца.

Фабула : гражданка России несколько лет проживала в Испании с гражданином Испании. Отношения были оформлены как pareja de hecho — зарегистрированное партнёрство, но не брак. Применительно к этому делу отсутствие брака имеет значение только для отношений между мужчиной и женщиной: раздела супружеского имущества, содержания бывшего супруга, наследования, гражданства и процедуры прекращения союза. В Испании у них родился общий ребёнок, отец внесён в Registro Civil, ребёнок получил испанское гражданство.
Мать решила вернуться с ребёнком в Россию. Согласия отца на постоянный переезд и судебного разрешения не было. После выезда отец обратился в полицию. Там уже работает Интерпол. А тем временем, в России мать зарегистрировала ребёнка, начала оформление российского гражданства и планирует определить его в школу.
Основной вопрос доверителя: где прекращать отношения и можно ли закрепить проживание ребёнка с матерью в России? Ниже разбираюсь 👇👇👇👇

1. Разводиться, возможно, не с кем
Pareja de hecho не является браком - это партнерство. Если последующий брак в Registro Civil не регистрировался, российский иск о разводе не имеет предмета: партнёрство прекращается по правилам соответствующей автономии Испании, в данном случае — Страны Басков.
Однако сначала необходимо получить свежие выписки из Registro Civil и реестра pareja de hecho.

2. Отсутствие брака не отменяет отцовство
Ключевое значение имеет не семейный статус родителей, а юридически установленное происхождение ребёнка. Так как отец внесён в запись о рождении, его родительские права не становятся «слабее» из-за отсутствия брака.
Статьи 154 и 156 Гражданского кодекса Испании предусматривают совместное осуществление patria potestad. Изменить обычное место жительства несовершеннолетнего можно только с согласия обоих родителей либо по разрешению суда.

3. Осуществленный выезд может быть признан неправомерным перемещением
Если непосредственно перед выездом ребёнок постоянно жил в Испании, именно Испания, вероятнее всего, будет признана государством его обычного места жительства. Выезд без согласия второго носителя прав опеки может подпадать под статью 3 Гаагской конвенции 1980 года.
Так как процедура начата менее чем через год после перемещения, действует общее правило о незамедлительном возвращении ребёнка. Основания для отказа ограничены: доказанное согласие или последующее одобрение переезда, фактическое неосуществление прав опеки, серьёзный риск причинения вреда, а в необходимых случаях — обоснованное мнение достаточно зрелого ребёнка.
Получение регистрации, поступление в школу и оформление гражданства РФ сами по себе не легализуют первоначальный выезд и не исключают возвращения.

4. Возвращение ребёнка и спор об опеке — это разные процессы
Дело по Гаагской конвенции не решает, с кем ребёнок должен жить окончательно. Суд проверяет, следует ли вернуть ребёнка в государство прежнего обычного места жительства, где спор об опеке будет разрешён по существу.
В России для таких дел установлена специальная подсудность. Например, если ребёнок находится в пределах Сибирского федерального округа, заявление о возвращении рассматривает Центральный районный суд Новосибирска — независимо от того, в каком именно регионе округа живут мать и ребёнок.

5. Что защищает интересы ребёнка
В настоящем случае видится наиболее устойчивый путь — не создавать конкурирующие судебные решения, а:
— проверить наличие дел, обеспечительных мер и розыска в Испании;
— инициировать в Испании производство о medidas paternofiliales, guarda y custodia и разрешении международного места жительства;
— попытаться заключить утверждённое испанским судом соглашение о проживании ребёнка в России, общении с отцом, алиментах, поездках и документах;
— параллельно готовить доказательства для возможного дела о возвращении в России;
— не препятствовать безопасному общению ребёнка с отцом, если отсутствуют подтверждённые угрозы.

Главный вывод: в трансграничном семейном споре решающими являются не штамп о браке и не новое гражданство ребёнка, а установленное отцовство, обычное место жительства ребёнка, фактическое осуществление родительских прав и наличие согласия либо судебного разрешения на переезд.

Общероссийская судебная практика. В опубликованном общероссийском обзоре Верховного Суда РФ от 18.12.2019 г. обобщены решения восьми специализированных районных судов: в 2016–2018 годах по существу рассмотрено 71 дело, из них в 23 случаях ребёнок был возвращён, а в 48 случаях в возвращении отказано; при этом значительная часть решений проверялась и корректировалась апелляцией, поэтому сама статистика не означает презумпции в пользу оставления ребёнка в России. Суды устанавливают реальное обычное место жительства ребёнка до перемещения, фактическое осуществление вторым родителем прав опеки, наличие и пределы его согласия, дату начала процедуры, а при обращении позднее года — доказанную адаптацию.

Кейс обезличен. Публикация носит информационный характер и не заменяет правовой помощи по конкретному делу.