Котонэ помнила этот день всю жизнь. Барабанная дробь стихла. На арене стояла клоунесса – в дурацком колпаке, с широкой, будто приклеенной улыбкой. Она прижималась спиной к деревянному щиту, раскинув руки, как распятая. Метальщик в чёрном трико, отработанным движением крутанув нож, бросил его. Лезвие сверкнуло — вжух! — вонзилось в доску в миллиметре от плеча. Клоунесса не шелохнулась. Ещё нож, и ещё. Вокруг её головы, рук, бёдер расцветал стальной круг. Котонэ не моргала. Ей было семь, и она ещё не могла сказать, что именно чувствует, но в груди поселилась ледяная искра.
Она попыталась стащить из фургона кухонный нож и чуть не отрезала себе палец. Цубаки выхватила его из её рук.
— Милая. – усмехнулась она.
— Тебе нужно подрасти. И выбросить дурь из головы.
Но искра не погасла.
В шестнадцать Котонэ впервые встала с ножом у манекена.
— Цирк кормил нас, но не давал нам ничего. – сказала Цубаки, расстелив перед ней кожаный свёрток с клинками.
— Если хочешь владеть этим по-настоящему, забудь о красоте броска. Думай только о цели. И не дыши.
Они тренировались до глубокой ночи. Яблоки на голове манекена, свечи, монеты, утыканная ножами стена. Тысячи бросков. Кожа пальцев трескалась, кисти ныли, но Котонэ поймала момент, когда металл стал будто продолжением её руки. Глухой мокрый стук при точном попадании сделался музыкой, слаще которой она не знала.
В восемнадцать Котонэ завербовалась в организацию, о которой говорили шёпотом. Охотники на оборотней. Цубаки тогда вручила ей набор серебряных клинков.
«—На удачу~». Первую тварь Котонэ сняла с крыши тёмного переулка. Оборотень прижимал женщину к стене, в лунном свете его клыки казались белыми осколками стекла. Котонэ опустила руку, прицелилась в точку между рёбрами и метнула нож. Вой, хрип, падение. Это оказалось проще, чем сбить яблоко, и как ни странно – чище.
Она резала зверьё и училась молчать.
Котонэ вытерла пальцы и спрятала клинок в футляр из чёрной кожи. Ей не нужны были аплодисменты. У неё теперь было пять секунд. Между «он жив» и «его нет». И эти пять секунд принадлежали только ей, её сестре и той печальной истории, что давным-давно закончилась пожаром.
Она шла по своим следам, а где-то над крышами уже разлился тоскливый голос Цубаки, напевавшей старую цирковую мелодию. Котонэ не оборачивалась. Сегодня она стала ровно тем, кого изображала клоунесса во время выступления. – красивой и опасной версией самой себя.

Небесные лапфиры – подвид ангельской расы, возникшей в результате союза Высшего ангела и Нэко. В отличие от демонических Лапфиров, чьё происхождение связано с демоническими кровями, лапфиры унаследовали от Нэко уши, а от ангела – нимб. С течением поколений уши небесного лапфира видоизменились: они вытянулись, и буквально срослись с ангельским духом, став его физическим продолжением. У большинства представителей нимб располагается над головой самой разнообразной формы, однако у некоторых нимб частично или полностью вплетается в ткань ушей, образуя светящиеся узоры по их длине. Независимо от формы нимб сохраняет свою изначальную функцию – служить каналом связи между небесными существами. Тело Небесного Лапфира покрыто тонкой коркой, аналогичной покрову высших ангелов. Корка обеспечивает почти абсолютную защиту от физических воздействий. Её способно рассечь только демоническое оружие и никакое другое. Именно поэтому уничтожение Небесного Лапфира в бою требует особого снаряжения, а сами они считаются одними из самых живучих существ в ангельской иерархии.

Интересные факты про Небесных Лапфиров:
1. Когда Лапфир говорит, обычный слух слышит лишь мелодичный голос. Однако другие Лапфиры или ангелы  воспринимают второй слой звука — инфразвук, который успокаивает любую агрессию и снимает физическую боль.
2. Существует тайный диалект, состоящий исключительно из движений кончиков ушей. Скорость передачи информации на этом языке превышает обычную речь в десятки раз.
3. В расслабленном состоянии у Небесных Лапфиров уши чаще всего находятся в опущенном положении, в то время, как у демонических - в стоячем. Но иногда это бывает и наоборот
4. Лапфиры способны исцелять чужие раны. Для этого им нужно  прижать руку к порезу. Кровь за считанные секунды превращается в  тонкую дышащую плёнку, которая стягивает края раны и снимает боль.
5. Они обладают абсолютным чувством равновесия. Благодаря тому, что центр тяжести регулируется положением нимба, Лапфир может стоять на натянутом канате или острие шпиля собора, не прилагая усилий.

Рошель - Демон-оборотень, занимающая должность главы подразделения Охотников на Ангелов организации «Shadow of Fate» .
«Chaos of Light» (C.o.L «Хаос Света»)

Город после войны был тих, как могила. Рошель стояла на краю разрушенного небоскрёба, глядя, как далеко внизу светятся красные фонари.
Знакомый голос коснулся её уха.
— Ро, смотри, как красиво!
Она обернулась. Там, на обломке балки, сидела её младшая сестра. Её волосы, развевающиеся на ветру, и рога, словно нимб, кроваво-красные, как закат в день их смерти.
Рошель улыбнулась и шагнула к ней.
— Не надо.. – сестра покачала головой, но голос её звучал отовсюду и ниоткуда.
— Ты же знаешь – я не настоящая.
Рошель знала. Она знала уже много лет, с тех пор как вернулась с поля боя и нашла дом пустым. Отец, мать, братья, сестры – все они были мертвы. И ангельской милости им не досталось. Война не щадила никого.
Рошель - демон-оборотень, редкая кровь, позволявшая ей прятать рога и крылья под иллюзорным нимбом и белоснежными перьями. Она стала ангелом среди ангелов. Смешивалась с ними на базах, выучила их жесты, их песни, их самоуверенные улыбки. И убивала. Одного за другим. Тихо, методично, в тени коридоров или под покровом ночных патрулей.
Война шла долго.  Рошель сделала для этого всё, что могла.
И теперь не осталось ничего.
— Скоро увидимся. – прошептала она, закрывая глаза. Ей казалось, что если она упадёт с этой высоты, то, возможно, встретит их. Всех. Девушка уже склонилась над пропастью, когда чья-то рука схватила её за запястье.
— Эй-эй, подруга, так не пойдёт!
Рошель распахнула глаза. Девушка с серебристыми волосами, изломанной аурой полукровки и наглой ухмылкой бесцеремонно дёрнула её обратно.
— Знаешь ли, я очень не люблю, когда красивые демонессы делают то, о чём пожалеют~.
— Я не пожалею.. – глухо сказала Рошель.
— Мне не для чего больше жить.
— Боюсь принцесса Смерти тебе этого не простит. – Селин легко щёлкнула Рошель по носу.
— Да и к тому же, думаю, твоя семья не хотела бы, чтобы ты к ним так скоро присоединилась. И у меня есть предложение поинтереснее, чем раскисать на крыше^^.
Рошель зло усмехнулась, ожидая обычных проповедей.
Но Селин лишь подмигнула.
— Мы охотимся не только на демонов. Иногда и на нечисть похлеще. Твои способности.. маскироваться под ангела, вытаскивать информацию, исчезать бесследно – такое у нас в дефиците. Присоединяйся~.
Рошель молчала. Галлюцинация с сестрой растаяла, оставив лишь прохладу на губах.
— Если я откажусь?
— Тогда я до заката буду рассказывать тебе анекдоты, пока не передумаешь. У меня их много. - Селин саркастично вздёрнула бровью.
Где-то внутри, глубоко, что-то оттаяло. Рошель хрипло рассмеялась.
— Ладно. Покажи мне ваше «похлеще».
Штаб оказался обычной заброшенной церковью на окраине. Там Рошель встретила двух других девушек – Флоренс, с хитрой улыбкой и Цуки, с глазами цвета яркой лазури, которая мгновенно просканировала её взглядом.
— Так-так. – скомкано сказала Цуки, обходя Рошель по кругу.
— Демоническая мощь, ангельская маскировка. Флоренс, ты видишь то же, что и я?
— Вижу.
Идея родилась сама собой. Селин хлопнула в ладоши
— Организация у нас официальная, и названия разве что письма от бога к душе. Но я предлагаю «Chaos of Light». Как тебе?
Рошель ощутила, как тяжесть каната спадает с плеч.
— «Хаос света».. – звучало как насмешка. Или как обещание.
— Мне нравится. – сказала она.
Флоренс подтолкнула к девушке стул, Цуки развернула карту города с нанесёнными маршрутами ангелов, которых всё ещё было слишком много. Селин снова щёлкнула демона по носу.
— Добро пожаловать, глава подразделения по поимке ангелов.
Рошель слабо улыбнулась. Ей всё ещё было больно. Сестра иногда приходила – теперь садилась на подоконник и молчала. Но каждый раз, когда Рошель надевала свою маску перед новым заданием, она знала: её семьи больше нет, но у неё появилась новая. И пусть это была другая форма боли – цель снова билась в её груди, как пойманная птица.

Легенда о Чёрном монахе — средневековый мотив о призраке монаха, который возвращается после смерти из-за неисполненной клятвы или тайны.

Последний танец — европейские легенды о мёртвых, которые в определённую ночь покидают могилы и собираются на кладбище.

Человек без лица — в некоторых современных европейских легендах появляется фигура без лица, которую видят незадолго до трагической смерти.

Призрак Анны Болейн — после казни английской королевы появились рассказы о её призраке. По легендам, её видели в Лондонском Тауэре и других местах, связанных с её жизнью.

Банши — ирландская легенда. Плач или крик сверхъестественной женщины считался предвестием смерти члена семьи.

1. 3-5 артов
2. Личный юз и тгк
3. Желаемая легенда (можете написать её номер)

Цуки — Вторая владелица организации «Shadow of Fate» (S.o.F «Тень судьбы» ).
Высший Архангел, занимающая должность главы подразделения Охотников на Оборотней.
«Lunar Frontier» (L.F «Лунный рубеж»)

Весна пришла поздно, снег ещё лежал в оврагах, но лес уже дышал сыростью. Цуки шла по следу, стараясь ступать легко, как учил отец. Он говорил, что после того ядовитого дождя, волки перестали быть волками. Теперь это были твари из человеческой злобы и звериной силы. И убивать их нужно было раньше, чем они почуют запах твоего страха.
— Твоя первая настоящая охота. – сказал отец утром, проверяя её арбалет. Он всегда был сдержан, но сегодня в его голосе скользнуло что-то тёплое.
— Если сомневаешься – тебя сожрут. Запомни.
Цуки кивнула. Она помнила и другое: как раньше, в детстве, он сажал её на колени и показывал, как держать прицел, как чистить ствол, как плести тетиву. Она думала, что это игра. Игра закончилась ровно в тот момент, когда она увидела свежий след на поляне – отпечаток лапы больше человеческой руки.
Отец насторожился. Достал тяжёлые патроны, переложил в карман куртки, потому что обе руки нужны были для ледоруба – на случай, если придётся взламывать логово. Он всегда так делал, ходил без патронов в барабане, пока не встретит дичь. Цуки взвела арбалет, и болт тихо щёлкнул.
Воздух стал плотным. Из-за мокрой травы, где снег ещё лежал неровными грязными нашлёпками, вылетело нечто серое. Огромное, жилистое, с неестественно длинными передними лапами и человеческими глазами. Оно не рычало. Оно смотрело прямо на Цуки.
— Стреляй! – крикнул отец.
Цуки подняла арбалет. Мушка дрогнула и поплыла. Она видела чёрный нос, оскал, капли слюны. Внутри всё заледенело.
— Цуки, стреляй! – голос отца сорвался в хрип.
— Убей его, слышишь?!
Но палец не нажимал. Она не могла. Это же не мишень. Не деревянный щит с красным кругом. Это – живое, огромное, и оно бежит на неё.
Зверь прыгнул. Отец в два шага оказался рядом, оттолкнул её за плечи, и она упала спиной в мокрый снег. Тварь на мгновение потеряла её из виду и уже заносила лапу над отцом. Он выхватил револьвер, вскинул его, но внушительно понял - курок щёлкает впустую. Патронов нет. Он полез в карман – и лицо его сделалось серым. Сквозь протёртую дыру в подкладке кармана все патроны выпали ещё там, в овраге, когда он помогал дочери выбраться из ямы. Просто выпали, и он не услышал.
В его глазах впервые появился страх. Не за себя – за неё. Он успел выкрикнуть. Но тварь не дала ему закончить. Цуки увидела, как серая лапа разорвала отцовскую куртку, как он упал, как что-то тёмное и горячее брызнуло на истоптанный снег. Зверь наклонился, рванул снова. Отец захрипел. И замолк.
Тишина стала невероятно громкой. Цуки смотрела на красное озерцо, разрастающееся под телом отца, и в ушах билась пустота. А потом пришло осознание. Медленное, ясное, как выстрел. Она не может убежать. Она не должна. Земля перестала вращаться, а зверь поднял морду и двинулся к ней.
Она встала. В арбалете был один болт. Один – и больше не будет. Отец учил стрелять, не глядя на прицел, не слушая сердце, не думая.
«— Ты – не мишень. Ты – охотник».
Она вскинула рукоять к плечу, поймала в прицел глаз твари, выдохнула, а потом спустила тетиву.
Болт вошёл точно в глаз. Зверь дёрнулся, издал булькающий вой, сделал шаг назад и сел на землю. Тело ещё несколько раз содрогнулось, и всё замерло.
Весенний лес наполнился тишиной. Цуки опустила арбалет, медленно подошла к отцу, опустилась рядом на колени. Она не плакала. Она вытащила болт из твари, вытерла рукавом мокрое от ужаса лицо отца, и направилась обратно к дому. Отец всегда говорил: охотник умирает не от того, что не смог, а от того, что не был готов. Цуки выстрелила лишь один раз. Больше она не промахнётся