смерть
Ванда
Небеса помнили Ванду светлой. Два крыла – белее первого снега, голос – тише ручья, а сердце – доверчивое, как у птенца. Она служила в храме Эрики, чьё пение усмиряло мятежные души. Ванда лишь подносила благовония, никогда не касаясь чужой воли. Но завистливый ветер донёс до богини Астры клевету, и та, не слушая оправданий, прокляла ангела.
Проклятие обрушилось без суда. Одно крыло исчезло, оставив рваный шрам на лопатке. Ванда рухнула сквозь облака, и в момент падения её разум затопило чужими смертями. Она стала Банши – видела последний вздох каждого встречного, слышала предсмертные хрипы, ощущала холод могильной земли ещё до того, как жертва делала роковой шаг. Путь в Рай был закрыт навсегда – без второго крыла не вознестись.
Земля встретила её сыростью и равнодушием. Люди сторонились странницы, что вздрагивала без причины и шептала имена тех, кого ещё не хоронили. Но Ванда помнила ангельское милосердие. Она собирала травы, чьи целебные свойства помнила с небесных лугов, и готовила мази, отвары, припарки. Приходила в деревни, исцеляла больных, не прося монет. Её звали знахаркой, пока не пришёл страх.
Те, кого позже назвали Ведьмами – уже горели на площадях. И когда в селении началась чума, а травы Ванды не помогали - суеверный ужас обратил её дар в проклятие.
«—Видит смерть – значит, сама её и призывает!» – кричали крестьяне.
«—Однокрылая нечисть!». Однажды ночью к её хижине пришли с факелами.
Ванда проснулась от треска огня. Пламя лизало соломенную крышу, дым заполнял лёгкие. Она выбила дверь, но снаружи ждала толпа. В отблесках факелов Ванда увидела их глаза, и в каждом отразилась скорая гибель: старуха захлебнётся в пруду через год, мальчишка разобьётся с дерева, а глава общины умрёт от той же чумы в страшных муках.
С того дня она поняла, что никогда не станет своей ни среди людей, ни среди ангелов.
На работу ушло
6 дней и 72 слоя
#ведьмочка
#ODigital
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Никс
Ради Бога совершали невозможное. Легионы небесные сокрушали миры, обращали демонов в тлен, стирали иные расы с лица реальности – и всё потому, что так хотел Он. Это был закон. Это была истина. Это был страх, облачённый в мантию милосердия. Его ладони, испачканные чужой кровью, лежали на подлокотниках, но взгляд уже метался по сторонам. Он чувствовал, что сегодня трон не спасёт.
Никс, шагнул вперёд. Он говорил не от себя – за его спиной, словно живая карта ночного неба, развернулась богиня звёзд. Её пальцы перебирали нити созвездий, сплетая их в невидимую паутину.
— Отец. – произнёс Никс, и слово это прозвучало приговором.
— Ты поднимал своих детей на легионы демонов, не спрашивая, есть ли у них право на жизнь. Ты выжигал целые народы, потому что их облик был тебе противен. Ты вырвал божественное начало у Иблиса, чтобы он никогда не смог подняться.
— Ты, мальчишка, смеешь судить меня? Я создал вас! Я дал вам жизнь. Всё, что я делал, – во имя порядка!
– Порядка, который ты построил на трупах... – ответил Никс, и голос его дрогнул – не от страха, а от боли.
Бог рванулся с трона, но было уже поздно. Итри взмахнула рукой, и звёзды, послушные её воле, сплелись вокруг него в клетку. Прутья из чистой сингулярности и света, о которые бессильно разбивались даже его молнии. Он бился о них, царапал, пытался раздвинуть – но каждая звезда горела белым огнём, и огонь этот не признавал его владычества.
— Ты не можешь! – взревел тот.
— Я – Бог! Я – начало и конец!
— Ты был началом, – тихо сказал Никс.
— А конец...За тобой уже пришёл.
Когда Бог понял, что небеса больше не слушаются его, он опустился на колени. Не из смирения. Просто ноги подкосились.
Парень подошёл к нему, и в руке его вспыхнуло копьё, выкованное старшим братом. Остриё вошло точно в грудь Бога, туда, где под рёбрами, за слоями божественной плоти, билось ядро. Никс нащупал её пальцами, выкрутил, и сфера, покрытая золотой слизью, покорно выскользнула наружу. Она пульсировала, слезами ангелов, криками демонов, которых Бог отправил на смерть.
Бог смотрел на своё сердце в руках сына и молчал. Может быть, хотел молить о пощаде, но слова застряли в горле, как куски чёрной соли.
Никс протянул сферу брату. Аэлиан стоял чуть поодаль, и его лицо было бесстрастным, как у статуи из дворцового мрамора. Он взял сферу обеими руками, поднёс к глазам, словно рассматривая напоследок то, что когда-то было его отцом. Потом сжал пальцы. Хруст разнёсся по всему залу, и сфера рассыпалась в серебристую пыль, которая взметнулась в воздух, закружилась в лучах света, а затем медленно осела на пол, как пепел, который никто не соберёт.
Сущность Бога растворилась в этой пыли. Трон опустел. Звёзды клетки, повинуясь Итри, разлетелись, оставив лишь холодное свечение.
Аэлиан стряхнул с ладоней остатки пыли. Никс опустил копьё. Рай молчал. Где-то внизу, в тёмных слоях, Иблис вдруг поднял голову – он почувствовал, что цепь, державшая его, исчезла.
Аэлиан медленно повернулся к Никсу. В его глазах горело что-то спокойное, почти нежное.
— Ну что, братец, придётся садиться на трон.
Никс моргнул, всё ещё глядя на то место, где только что стоял его отец.
— Издеваешься? Я только что убил Всевышнего..
— А кто ещё? Итри – не архангел, у неё свои звёзды. А я, честно говоря, всегда был больше по части меча, чем престола. А ты у нас любитель разговоров о справедливости. Вот и поговоришь с жалобщиками.
— Аэлиан ты....
— У меня уже есть список претензий от эльфов ~.
Никс посмотрел на брата с тоской и усмехнулся. Он медленно поднялся по золотой лестнице.
С каждым шагом пыль божественной сферы поднималась и оседала на его плечи, будто мантия. Никс посмотрел на свои руки – от них больше не пахло кровью. От них исходил лишь божественный свет.
Половина работы выполнена на бумаге (Никс), вторая половина в цифре (фон)
На работу ушло 12 часов и 48 слоёв
#парадайс
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Автор: @dekshou
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Фуджин
Фуджин стоял на кромке Райского сада. Позади него догорал пепел войны ангелов и демонов – беззвучный, чуть золотой, как солнечные искры, которые он привык впитывать ладонями. Он был одним из первых архангелов стихий: вода в его жилах текла по своему желанию, свет оседал на коже, воздух ждал его слова. Рай уважал его за это. Поэтому, когда за его спиной прошелестело чужое дыхание, Фуджин не обернулся – он узнал запах сухих трав и гнилой меди.
— Мне нужен дождь. Большой, на всю землю.
Сэрим, всадник Чумы, стоял, касаясь небесной травы хвостом. Его плащ стекал тенями, как будто даже свет обходил его стороной. После недавней войны райские канцелярии сутками спорили о душах и границах, а Сэрим, как всегда, предлагал очевидное.
— Ты хочешь, чтобы Рай просто смотрел на ливень вместо того, чтобы рвать себя внутренними разборами? – Фуджин позволил искре пробежать между пальцев.
— Ты не любишь небо? Зачем тебе это?
— Покой для земли. Война оставила трещины, а дождь затянет их.
Фуджин молчал. Он знал, чем пахнут обещания всадников, но в голосе Фуджина не было привычной насмешки, была чуть слышная, почти человеческая усталость. И он согласился. Архангел опустил руки в озеро. Он впитал воду в себя, а затем выпустил в небо. Облака росли, набухали, пока не легли на землю мокрым одеялом.
Когда тучи расступились, Фуджин спустился на холм, чтобы посмотреть на обновлённую землю. И увидел их. Огромных лунных монстров. Фуджин опустился на колени в мокрую траву и понял, что не помнит, как создавал это небо. Не помнит, потому что Сэрим добавил в дождь нечто своё – чумную тонкую изюминку.
— Что ты наделал...
Он не стал искать Сэрима. Не стал кричать. Фуджин выпрямился и пошёл туда, где в конце длинной залы стоял Бог.
Бог молчал, когда Архангел вошёл. Фуджин стоял, опустив руки.
— Я ухожу из Рая. Можешь не прогонять. Я уйду сам.
Бог удивился. Его голос дрогнул.
— Ты? Хранитель стихий? Тот, кто вместе с рассветом держит небо? – Повернувшись, он долго смотрел на Фуджина.
— Ты уверен, что этот уход – твой, а не чей-то другой?
— Вина и есть теперь моя суть. Я "отравил" воду, которую сам пролил. Небесам не нужен такой «Хранитель».
Бог не остановил его. Только сказал тихо.
— Ты не перестанешь быть Ангелом от того, что станешь ветром.
С тех пор прошло много лет. В горной деревне, зажатой между гранитными стенами, люди давно называют небольшое озеро и поля Щедрыми. Они не знают, что на краю обрыва живёт человек, который никогда не показывается им на глаза. Если их поля засыхают, с гор срывается тёплый ветер, приносящий с собой облака. Если осень слишком холодная и хлеб не успевает дозреть – ветер дует с юга, мягко и настойчиво, разгоняя стужу. Люди снимают шапки и говорят.
«—Благослови, Бог Ветра». Они не молятся Фуджину, потому что не знают его имени. Но иногда он слышит их голоса, когда стоит высоко над деревней и смотрит, как дети бегут по росе.
Когда-то он был могущественным архангелом, который приносил стихии по приказу. Теперь он стоит против ветра. Он ждёт, когда старики в деревне скажут.
«—Ветер сегодня ласковый, к дождю». И тогда Фуджин создаёт новое облако, зная, что это его земля. Его тихое искупление.
#парадайс
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM