Стеклянная гладь бассейна в зале виллы казалась чёрной, как нефть. Флоренс стояла на мраморном бортике, и её тонкие пальцы сжимали мокрые волосы – но не свои. Тело, которое она притащила ещё дымилось. Мужчина. Крупный. Цель, которую она выполнила за 6 часов, 41 минуту и 12 секунд.
Вода в бассейне дрогнула. Огромная тень медленно всплыла из глубины – сначала щупальца, гладкие, маслянистые, толщиной с бедро, затем массивное тело, покрытое слизью и хитиновыми пластинами. Из складок, похожих на пасть, вырвался низкий, вибрирующий звук – то ли урчание, то ли смех.
Флоренс отступила на шаг. Монстр не любил, когда мешали трапезе. Щупальца уже обвивали труп, втягивая его в тёмную воду, и через секунду бассейн снова стал чернильно-пустым.
Она усмехнулась.
Семь 19 лет назад всё было иначе.
Семнадцатилетняя вампирша, слабая, почти безродная, стояла на ночном пляже, слушая, как волны лижут гальку. Трое демонов, подвыпившие охотники за слабой кровью – прижали её к холодному камню набережной. Она вежливо попросила их уйти. Потом не так вежливо. Потом уже не просила.
Тот переулок пах тухлой рыбой и железом. Они сделали с ней то, чему не должно быть свидетелей, а потом один из них, светловолосый, с рогами, запрокинул её голову и выпил половину жизненной энергии – до мурашек в кончиках пальцев, до звона в ушах.
«—Благодари, что не до смерти». – ухмыльнулся он, застёгивая ширинку.
Флоренс никогда не видела появления монстра. Просто раздался звук – влажный хруст, будто лопнул воздух, и он стоял там. Высоченный, тёмный, с щупальцами, которые двигались быстрее глаз. В секунду он схватил светловолосого за горло, поднял над землёй и разорвал пополам, как тряпичную куклу. Кровь брызнула на стену и на лицо Флоренс. Второму он проломил грудную клетку щупальцем, а третьего, самого высокого, топил в луже неторопливо, пока тот не перестал дёргаться. Всё это заняло, примерно, минуту.
Потом монстр повернулся к девушке. Из его пасти вырвалось урчание, и он протянул ей сгусток слили – чистую энергию. Жаркую, как расплавленное солнце. Один жест, и она стала бы снова сильной.
Флоренс покачала головой.
— Не надо. – Она сглотнула, чувствуя, как дрожат колени.
— Я предлагаю сделку. Ты мне энергию, не разовую, а постоянную. А я... я буду приносить тебе трупы. Много трупов. Питаться будешь по-королевски.
Монстр замер. Его щупальца медленно втянулись в тело, и он издал долгий, глубокий звук, похожий на бурчание в пустом бочонке. Флоренс не знала, был ли это смех или согласие. Но когда она пошатнулась от слабости, он подхватил её щупальцем и вынес к выходу из переулка, к морю, к рассвету, который уже золотил воду.
Так они стали жить вместе.
Сначала в её крошечной квартире, где монстру приходилось скрючиваться в ванне, наполненной морской водой. Потом, когда она доросла до главы «Darkness», до той, кому подчинялись убийцы организации «Shadow of Fate», купили особняк с бассейном в подвале. Монстр жил в багровой воде и питался теми, кого она приносила.
Он почти не разговаривал. Бурчал, рычал, иногда просил добавки. Но когда Флоренс просыпалась от ночных кошмаров – от тех рук, от того переулка, – она выходила на террасу и смотрела в окно бассейна. Он всегда всплывал на поверхность. Смотрел на неё своими огромными бледными глазами. И урчал.
В ту ночь женщина стояла у бассейна после очередного заказа. Вода забурлила, и монстр медленно поднял голову. В его щупальцах покачивался пакет – свежая печень двух демонов.
Он издал звук, похожий на довольное мурлыканье.
И Флоренс улыбнулась. Впервые за долгое время – легко, почти по-детски. Она была главой убийц, чудовищем в человеческом обличье, но рядом с этим бурчащим недоразумением, которое выбрало её в ту ночь, она снова чувствовала себя той девочкой, которую не убили.
Той, кому повезло.
На работу ушло
13 часов и 60 слоёв
#SoF
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
смерть
Ванда
Небеса помнили Ванду светлой. Два крыла – белее первого снега, голос – тише ручья, а сердце – доверчивое, как у птенца. Она служила в храме Эрики, чьё пение усмиряло мятежные души. Ванда лишь подносила благовония, никогда не касаясь чужой воли. Но завистливый ветер донёс до богини Астры клевету, и та, не слушая оправданий, прокляла ангела.
Проклятие обрушилось без суда. Одно крыло исчезло, оставив рваный шрам на лопатке. Ванда рухнула сквозь облака, и в момент падения её разум затопило чужими смертями. Она стала Банши – видела последний вздох каждого встречного, слышала предсмертные хрипы, ощущала холод могильной земли ещё до того, как жертва делала роковой шаг. Путь в Рай был закрыт навсегда – без второго крыла не вознестись.
Земля встретила её сыростью и равнодушием. Люди сторонились странницы, что вздрагивала без причины и шептала имена тех, кого ещё не хоронили. Но Ванда помнила ангельское милосердие. Она собирала травы, чьи целебные свойства помнила с небесных лугов, и готовила мази, отвары, припарки. Приходила в деревни, исцеляла больных, не прося монет. Её звали знахаркой, пока не пришёл страх.
Те, кого позже назвали Ведьмами – уже горели на площадях. И когда в селении началась чума, а травы Ванды не помогали - суеверный ужас обратил её дар в проклятие.
«—Видит смерть – значит, сама её и призывает!» – кричали крестьяне.
«—Однокрылая нечисть!». Однажды ночью к её хижине пришли с факелами.
Ванда проснулась от треска огня. Пламя лизало соломенную крышу, дым заполнял лёгкие. Она выбила дверь, но снаружи ждала толпа. В отблесках факелов Ванда увидела их глаза, и в каждом отразилась скорая гибель: старуха захлебнётся в пруду через год, мальчишка разобьётся с дерева, а глава общины умрёт от той же чумы в страшных муках.
С того дня она поняла, что никогда не станет своей ни среди людей, ни среди ангелов.
На работу ушло
6 дней и 72 слоя
#ведьмочка
#ODigital
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Никс
Ради Бога совершали невозможное. Легионы небесные сокрушали миры, обращали демонов в тлен, стирали иные расы с лица реальности – и всё потому, что так хотел Он. Это был закон. Это была истина. Это был страх, облачённый в мантию милосердия. Его ладони, испачканные чужой кровью, лежали на подлокотниках, но взгляд уже метался по сторонам. Он чувствовал, что сегодня трон не спасёт.
Никс, шагнул вперёд. Он говорил не от себя – за его спиной, словно живая карта ночного неба, развернулась богиня звёзд. Её пальцы перебирали нити созвездий, сплетая их в невидимую паутину.
— Отец. – произнёс Никс, и слово это прозвучало приговором.
— Ты поднимал своих детей на легионы демонов, не спрашивая, есть ли у них право на жизнь. Ты выжигал целые народы, потому что их облик был тебе противен. Ты вырвал божественное начало у Иблиса, чтобы он никогда не смог подняться.
— Ты, мальчишка, смеешь судить меня? Я создал вас! Я дал вам жизнь. Всё, что я делал, – во имя порядка!
– Порядка, который ты построил на трупах... – ответил Никс, и голос его дрогнул – не от страха, а от боли.
Бог рванулся с трона, но было уже поздно. Итри взмахнула рукой, и звёзды, послушные её воле, сплелись вокруг него в клетку. Прутья из чистой сингулярности и света, о которые бессильно разбивались даже его молнии. Он бился о них, царапал, пытался раздвинуть – но каждая звезда горела белым огнём, и огонь этот не признавал его владычества.
— Ты не можешь! – взревел тот.
— Я – Бог! Я – начало и конец!
— Ты был началом, – тихо сказал Никс.
— А конец...За тобой уже пришёл.
Когда Бог понял, что небеса больше не слушаются его, он опустился на колени. Не из смирения. Просто ноги подкосились.
Парень подошёл к нему, и в руке его вспыхнуло копьё, выкованное старшим братом. Остриё вошло точно в грудь Бога, туда, где под рёбрами, за слоями божественной плоти, билось ядро. Никс нащупал её пальцами, выкрутил, и сфера, покрытая золотой слизью, покорно выскользнула наружу. Она пульсировала, слезами ангелов, криками демонов, которых Бог отправил на смерть.
Бог смотрел на своё сердце в руках сына и молчал. Может быть, хотел молить о пощаде, но слова застряли в горле, как куски чёрной соли.
Никс протянул сферу брату. Аэлиан стоял чуть поодаль, и его лицо было бесстрастным, как у статуи из дворцового мрамора. Он взял сферу обеими руками, поднёс к глазам, словно рассматривая напоследок то, что когда-то было его отцом. Потом сжал пальцы. Хруст разнёсся по всему залу, и сфера рассыпалась в серебристую пыль, которая взметнулась в воздух, закружилась в лучах света, а затем медленно осела на пол, как пепел, который никто не соберёт.
Сущность Бога растворилась в этой пыли. Трон опустел. Звёзды клетки, повинуясь Итри, разлетелись, оставив лишь холодное свечение.
Аэлиан стряхнул с ладоней остатки пыли. Никс опустил копьё. Рай молчал. Где-то внизу, в тёмных слоях, Иблис вдруг поднял голову – он почувствовал, что цепь, державшая его, исчезла.
Аэлиан медленно повернулся к Никсу. В его глазах горело что-то спокойное, почти нежное.
— Ну что, братец, придётся садиться на трон.
Никс моргнул, всё ещё глядя на то место, где только что стоял его отец.
— Издеваешься? Я только что убил Всевышнего..
— А кто ещё? Итри – не архангел, у неё свои звёзды. А я, честно говоря, всегда был больше по части меча, чем престола. А ты у нас любитель разговоров о справедливости. Вот и поговоришь с жалобщиками.
— Аэлиан ты....
— У меня уже есть список претензий от эльфов ~.
Никс посмотрел на брата с тоской и усмехнулся. Он медленно поднялся по золотой лестнице.
С каждым шагом пыль божественной сферы поднималась и оседала на его плечи, будто мантия. Никс посмотрел на свои руки – от них больше не пахло кровью. От них исходил лишь божественный свет.
Половина работы выполнена на бумаге (Никс), вторая половина в цифре (фон)
На работу ушло 12 часов и 48 слоёв
#парадайс
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Автор: @dekshou
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM