Ахерон
Аластэйр возник в личных покоях Ахерон без стука, и воздух сразу сгустился от его ярости. Демон скрестил руки на груди, глаза полыхнули, а хвост нервно хлестнул по каменному полу.
— Это ты стёр мои воспоминания о Весте?!
Ахерон, сидевший за столом с серебряной иглой, медленно поднял голову. Его спокойное лицо не дрогнуло, длинные небесные волосы падали на плечи, а рога, изогнутые, тускло блеснули в свете свечей.
—Тебе кажется. – ровно ответил парень, не отводя взгляда.
— Я не трогал твою память. Демонам вечно что-то мерещится.
Аластэйр шагнул ближе. Каждое слово собеседника било по нервам, ведь он точно знал: в голове пробел, Веста вела себя иначе, а ту нежность, что он помнил – фальшивка, вшитая в мозг.
— Я знаю, что она была в моей власти – прорычал он.
– А теперь в голове ванильная дрянь про то, как она касалась моей руки. Ты, ублюдок, рылся в моём сознании!!
Ахерон отложил иглу, но не встал. Его тон оставался ледяным. Аластэйр тряхнул рукой и намертво вцепился в правый рог Ахерон, прямо у основания, где хрящ уходила в висок. Тот вздрогнул, но не отшатнулся, лишь мускулы на шее напряглись.
— Признайся. – прошипел Аластэйр, сжимая пальцы так, что порозовели костяшки.
— Или я сломаю его.
Впервые в глазах Ахерон мелькнуло что-то, похожее на тревогу, но он не сдался. Челюсти сжались.
Демон надавил сильнее, чувствуя, как прочный материал рога сопротивляется. Ахерон не закричал, не взмолился, просто замер, как статуя, смотря прямо в лицо мучителя. Эта упёртость взбесила Аластэйра окончательно. С диким, утробным звуком он рванул рог вбок и вниз, вкладывая всю силу.
Хруст разнёсся по комнате, как удар молнии.
Ахерон дёрнулся всем телом, из горла вырвался сдавленный стон, мгновенно перешедший в беззвучный крик. Кровь хлынула по виску, заливая небесные пряди алым. Рог остался в руке демона – мёртвый, холодный обломок с рваным основанием. Ахерон рухнул на стол, опрокидывая чернильницу, и задышал часто и хрипло, не в силах справиться с невыносимой болью. Каждая клетка тела кричала от разрыва нервов, в ушах стоял звон.
В этот момент дверь отворилась. На пороге возник Дэф, высокий, плечистый, с тревожно расширенными глазами. Он мгновенно оценил картину: Ахерон, прижимающий ладонь к окровавленному месту, где только что был рог, и стоящий над ним Аластэйр с обломком в руке.
— Что здесь происходит?! – голос Дэф прозвучал глухо, но напряжённо. Он заметил отсутствие рога, залитое кровью лицо возлюбленного и всё понял.
— Какого Дьявола ты делаешь!? – спросил он, прямо глядя на Аластэйра.
Ахерон, ещё не оправившийся от шока, с трудом выпрямился. Боль пульсировала с каждым ударом сердца, но ярость пересилила страдание. Он повернул голову к Дэфу и процедил сквозь зубы.
— Не твоё дело. Уходи.
Дэф отшатнулся, будто от пощёчины. Он хотел что-то возразить, протянул руку к Ахерон, но тот резко отодвинулся, едва не задев раненой стороной стену.
— Я сказал – проваливай! – рявкнул Ахерон, бледнея от потери крови, но взгляд его был полон неукротимого гнева.
Тяжело дыша, он проскользнул мимо Дэфа и исчез в тёмном коридоре, оставляя за собой прерывистые капли на деревянных дощечках. Дэф перевёл взгляд на Аластэйра, ожидая объяснений или угроз, но демон даже не шевельнулся. Он бросил обломок рога на алый от крови стол, и на его губах медленно расцвела яркая, удовлетворённая улыбка.
#DemoNesia
#FaceOff
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
среди семи
Итан
В сауне было жарко, как в пасти самого Ада. Деревянные лавки поскрипывали под тяжестью тел, пар клубился белыми призраками, а по углам, на полках, сидели семеро – все воплощение того, что люди называют грехами, хотя сами они давно перестали считать это чем-то постыдным.
— Кто-нибудь ещё считает, что веник – это пережиток прошлого? – лениво поинтересовался Гнев, развалившись на верхней полке, его ангельские крылья намокли и прилипли к спине. Он ухмыльнулся и подмигнул Итану.
— Я вот думаю, что хороший веник может заменить половину психотерапии.
— Ты просто любишь причинять боль. – спокойно заметила Алчность, поправляя мокрую прядь бардовых волос, её лисий хвост лениво хлестал по лавке.
— Хотя, если подумать, психотерапия тоже стоит денег, а веник – одноразовая инвестиция.
Похоть, развалившись рядом с Чревоугодием, томно потянулась. Её демонические рожки блестели от конденсата.
— Ты просто любишь причинять другим боль.
Итан сидел внизу, ближе к двери, и смотрел на всех с лёгкой усмешкой.
Зависть, примостившийся у стены, тихо хихикнул, поправляя свои очки в металлической оправе, съехавшие на нос. Он был красивым парнем – светлые волосы, застенчивый взгляд, но вечно прятал глаза, когда говорил.
Чревоугодие весело хохотала, поедая что-то из большой миски – откуда она взяла еду в сауне, никто не спрашивал.
— Вы все, словно дети, право слово! – Она облизнулась.
Уныние, сидевшая рядом с Итаном, молчала. Сейчас она выглядела маленькой и серой, обнимая свои колени и глядя в пол. Она положила голову на плечо Итана, и он автоматически обнял её рукой за талию.
— Ты чего притихла? – тихо сказал Итан, наклоняясь к её уху. Капли воды с его волос упали ей на спину, и она вздрогнула.
— Просто думаю. – ответила демон почти шёпотом.
— Что всем нам скоро будет не до сауны.
Тишина повисла в воздухе. Даже пар, казалось, перестал клубиться так густо.
Гнев вдруг стал серьёзным. Его ухмылка сползла с лица, и он посмотрел на Итана с такой искренностью, что стало не по себе.
— Все же знаем, Итан. Мы умрём, как только грех перевалит через свои пределы.
— Это чушь. – отрезал Итан.
— Нет. – тихо сказала Алчность, и в её голосе впервые не было шутки.
— Ты – другое дело. Сын Владыки. А мы... наши грехи в конце концов поглотят нас. Каждого по-своему.
— Глупые сказки. – упрямо цикнул парень, но его рука крепче прижала к себе Уныние.
Девушка подняла голову. В её глазах стояла глубокая печаль.
— Но сначала я потеряю надежду на то, что вы все выживете. И мне кажется, это случится раньше.
— Прекратите! – Итан повысил голос, в нём звякнула сталь.
— Мы просто... избавимся от своих грехов. Или превратим их во что-то хорошее. Кто сказал, что мы обязаны умереть? Кто это придумал?
— Когда мир перестанет нас видеть – мы исчезнем...
— Это не так. – упрямо протянул Итан, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Вот что. – произнёс Гнев, поднимаясь с полки, чтобы подойти к Итану. — Когда мы все умрём, а ты останешься, потому что ты слишком живой, чтобы утонуть в гордыне.
— Когда мы все умрём, ты не смей нас забывать. Обещай нам.
Итан смотрел на мужчину.
— Я не...
— Обещай. – перебила Алчность, в её голосе послышалась настоящая, искренняя просьба. Она встала и подошла ближе.
— Мы знаем, что это случится. Мы просим об одном. Чтобы ты помнил нас такими, какие мы есть. Со всеми нашими причудами и уродством. Не геройствуй, не жалей. Просто помни.
— Я... – Итан сглотнул.
– Этого не случится, вы просто...
— Спасибо. – прошептала Уныние и поцеловала демона в щёку. Её губы были холодными, несмотря на жар.
Итан почувствовал, как где-то внутри его сущности, за стальными рёбрами, зашипела такая мелкая, такая неприятная и вместе с тем неотступная мысль.
«—А вдруг они правы?»
Прошло время. Итан проснулся один. В том месте, которое он давно называл домом, но уже не чувствовал его таковым.
На работу ушло
13 часов и 33 слоя
#DемонБаr
#ODigital
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Итри
Итри сидела на краю лунного моста, сотканного из серебристой пыли, и смотрела в бездонную даль. Звёзды над её головой горели ярче обычного, будто узнавали свою Богиню и тянулись к ней тонкими лучами. Она улыбалась, перебирая пальцами свет. Но вдруг звёзды здрожали, словно живые, и каждая посылала ей безмолвный привет, ведь она была той, что слышит мысли небесных существ. Лунные тени, скользящие между мирами, бесплотные хранители созвездий – они льнули к ней, как мотыльки к огню, потому что она одна понимала их беззвучную тоску.
Тогда Итри погибла. Её тело рассыпалось звёздной пылью. Почёт, возносимый Сущностями, сплёлся в такую тугую нить, что вытянул её душу обратно из чёрной пустоты. Она возродилась, не так, как раньше, но с теми же глазами, видящими сквозь ночь, и с тем же ожиданием, что тлело в груди угольком.
Каждую ночь Итри приходила на этот холм, где земля касалась небес, и садилась под луной. Смотрела вдаль, туда, где горизонт растворялся в серебре, и ждала. Ждала Никса. Он был чем-то большим, повелителем света, тем, ради кого звёзды готовы были гаснуть. Итри помнила его взгляд, глубокий, как ночное небо, и голос, звучавший перезвоном невидимых колоколов.
Ветер донёс до неё шёпот небесных сущностей, столпившихся за спиной. Итри ухмыльнулась, не оборачиваясь. Понимать их – значит быть частью их безмолвной беседы.
Шаги послышались прежде, чем его фигура вырисовалась на тропе. Не громкие, осторожные, словно само пространство расступалось перед идущим. Итри медленно поднялась, чувствуя, как внутри разливается тепло, перед которым мерк любой звёздный огонь. Он остановился в нескольких шагах, и ночь вдруг стала ещё тише: небесные сущности замерли, чтобы не мешать.
— Ты вернулась.
— Я и не уходила~
Его ладони легли на её плечи, и девушка ощутила знакомое тепло. Она уткнулась лицом в грудь Никса. Мир вдруг стал цельным.
Ожидание, длившееся вечность, завершилось, и даже бессонница, верная спутница Итри, отступила, растворяясь в покое, который приносят лишь объятия любимого. Ночь обрела свой смысл, и звёзды облегчённо вздохнули.
На работу ушло
7 часов 39 минут
и 38 слоёв
#парадайс
#ODigital
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Стеклянная гладь бассейна в зале виллы казалась чёрной, как нефть. Флоренс стояла на мраморном бортике, и её тонкие пальцы сжимали мокрые волосы – но не свои. Тело, которое она притащила ещё дымилось. Мужчина. Крупный. Цель, которую она выполнила за 6 часов, 41 минуту и 12 секунд.
Вода в бассейне дрогнула. Огромная тень медленно всплыла из глубины – сначала щупальца, гладкие, маслянистые, толщиной с бедро, затем массивное тело, покрытое слизью и хитиновыми пластинами. Из складок, похожих на пасть, вырвался низкий, вибрирующий звук – то ли урчание, то ли смех.
Флоренс отступила на шаг. Монстр не любил, когда мешали трапезе. Щупальца уже обвивали труп, втягивая его в тёмную воду, и через секунду бассейн снова стал чернильно-пустым.
Она усмехнулась.
Семь 19 лет назад всё было иначе.
Семнадцатилетняя вампирша, слабая, почти безродная, стояла на ночном пляже, слушая, как волны лижут гальку. Трое демонов, подвыпившие охотники за слабой кровью – прижали её к холодному камню набережной. Она вежливо попросила их уйти. Потом не так вежливо. Потом уже не просила.
Тот переулок пах тухлой рыбой и железом. Они сделали с ней то, чему не должно быть свидетелей, а потом один из них, светловолосый, с рогами, запрокинул её голову и выпил половину жизненной энергии – до мурашек в кончиках пальцев, до звона в ушах.
«—Благодари, что не до смерти». – ухмыльнулся он, застёгивая ширинку.
Флоренс никогда не видела появления монстра. Просто раздался звук – влажный хруст, будто лопнул воздух, и он стоял там. Высоченный, тёмный, с щупальцами, которые двигались быстрее глаз. В секунду он схватил светловолосого за горло, поднял над землёй и разорвал пополам, как тряпичную куклу. Кровь брызнула на стену и на лицо Флоренс. Второму он проломил грудную клетку щупальцем, а третьего, самого высокого, топил в луже неторопливо, пока тот не перестал дёргаться. Всё это заняло, примерно, минуту.
Потом монстр повернулся к девушке. Из его пасти вырвалось урчание, и он протянул ей сгусток слили – чистую энергию. Жаркую, как расплавленное солнце. Один жест, и она стала бы снова сильной.
Флоренс покачала головой.
— Не надо. – Она сглотнула, чувствуя, как дрожат колени.
— Я предлагаю сделку. Ты мне энергию, не разовую, а постоянную. А я... я буду приносить тебе трупы. Много трупов. Питаться будешь по-королевски.
Монстр замер. Его щупальца медленно втянулись в тело, и он издал долгий, глубокий звук, похожий на бурчание в пустом бочонке. Флоренс не знала, был ли это смех или согласие. Но когда она пошатнулась от слабости, он подхватил её щупальцем и вынес к выходу из переулка, к морю, к рассвету, который уже золотил воду.
Так они стали жить вместе.
Сначала в её крошечной квартире, где монстру приходилось скрючиваться в ванне, наполненной морской водой. Потом, когда она доросла до главы «Darkness», до той, кому подчинялись убийцы организации «Shadow of Fate», купили особняк с бассейном в подвале. Монстр жил в багровой воде и питался теми, кого она приносила.
Он почти не разговаривал. Бурчал, рычал, иногда просил добавки. Но когда Флоренс просыпалась от ночных кошмаров – от тех рук, от того переулка, – она выходила на террасу и смотрела в окно бассейна. Он всегда всплывал на поверхность. Смотрел на неё своими огромными бледными глазами. И урчал.
В ту ночь женщина стояла у бассейна после очередного заказа. Вода забурлила, и монстр медленно поднял голову. В его щупальцах покачивался пакет – свежая печень двух демонов.
Он издал звук, похожий на довольное мурлыканье.
И Флоренс улыбнулась. Впервые за долгое время – легко, почти по-детски. Она была главой убийц, чудовищем в человеческом обличье, но рядом с этим бурчащим недоразумением, которое выбрало её в ту ночь, она снова чувствовала себя той девочкой, которую не убили.
Той, кому повезло.
На работу ушло
13 часов и 60 слоёв
#SoF
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
смерть
Ванда
Небеса помнили Ванду светлой. Два крыла – белее первого снега, голос – тише ручья, а сердце – доверчивое, как у птенца. Она служила в храме Эрики, чьё пение усмиряло мятежные души. Ванда лишь подносила благовония, никогда не касаясь чужой воли. Но завистливый ветер донёс до богини Астры клевету, и та, не слушая оправданий, прокляла ангела.
Проклятие обрушилось без суда. Одно крыло исчезло, оставив рваный шрам на лопатке. Ванда рухнула сквозь облака, и в момент падения её разум затопило чужими смертями. Она стала Банши – видела последний вздох каждого встречного, слышала предсмертные хрипы, ощущала холод могильной земли ещё до того, как жертва делала роковой шаг. Путь в Рай был закрыт навсегда – без второго крыла не вознестись.
Земля встретила её сыростью и равнодушием. Люди сторонились странницы, что вздрагивала без причины и шептала имена тех, кого ещё не хоронили. Но Ванда помнила ангельское милосердие. Она собирала травы, чьи целебные свойства помнила с небесных лугов, и готовила мази, отвары, припарки. Приходила в деревни, исцеляла больных, не прося монет. Её звали знахаркой, пока не пришёл страх.
Те, кого позже назвали Ведьмами – уже горели на площадях. И когда в селении началась чума, а травы Ванды не помогали - суеверный ужас обратил её дар в проклятие.
«—Видит смерть – значит, сама её и призывает!» – кричали крестьяне.
«—Однокрылая нечисть!». Однажды ночью к её хижине пришли с факелами.
Ванда проснулась от треска огня. Пламя лизало соломенную крышу, дым заполнял лёгкие. Она выбила дверь, но снаружи ждала толпа. В отблесках факелов Ванда увидела их глаза, и в каждом отразилась скорая гибель: старуха захлебнётся в пруду через год, мальчишка разобьётся с дерева, а глава общины умрёт от той же чумы в страшных муках.
С того дня она поняла, что никогда не станет своей ни среди людей, ни среди ангелов.
На работу ушло
6 дней и 72 слоя
#ведьмочка
#ODigital
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM