Тут речь про родовую связь/травму, насколько поняла. Да, есть такое. Многое упирается в природу, сильно в природу. Настолько сильно, что безысходно иногда. Важных вещей не можешь разглядеть, а когда разглядываешь перестают быть важными. В этом и проблема смысла жизни — в призрачности

Сравним.
Сейчас на меня опять полетят тапки о моей дедовитости, но мне все равно, я продолжаю говорить, что я думаю.

Я специально взяла сравнивать популярную музыку тех времен и наших. Чтобы не было такого, что я взяла нишевого-уборщика-подвалов-музыканта 70-х, а тут попсу 21 века. Поэтому, считаю, разбор будет честным.

Батыр Закиров. Дико популярный.
I, голос: поставленый, чистый, четкий. Уровень дикции: преподавал Левитану.

II, понимание о чем музыка. Я всегда считала, что музыка — некое откровение для каждой души. Она может объединить и ум, и душу, и уши в одну тонкую струну и играть ею аккорды, которые куют в самую золотую эпоху Эллады. Просто представьте: на сцену выходит всего один певец и его музыканты, никакой подтанцовки, увеселительных битов и скриммеров. Просто один чистейший голос, звук и поэзия «Маро Бебус».
Текст, глубочайший, как нефтяные залежи Японии, при этом, вовсе не заумный, а просто истина в первозданном. Слова этой песни написал иранский офицер Хейдар
Рекаби перед казнью по приказу шаха:
«В последний раз.
Храни тебя Бог,
Иду навстречу судьбе,
Весна прошла, и прошлое осталось в прошлом,
Мне уходить навстречу судьбе».

Состояние после этого комбо: «Хьюстон, напомни мое имя?».

III, музыка: там такое расшитое полотно, что можно годами каждую нотку разбирать и она не будет там лишней, чисто первозданный музыкальный гражданин. У Закирова от бога заводской настроенный душевный метроном

Что имеем сейчас:
Очередную «красАту» с «претензией» на глубину:
Розы-мимозы
Я пойму на минор,
Давай-ка ты в мерс,
Ну а я на забор

Все это, разумеется, заправляет «отборнейший» бит, который нафуфлил на студии диджей, пока завтракал пять минут. И этот самый бит под эту «глубокую красоту» от начала и до конца. Обязательно раскатисто навыть под auto-tune «оооуууээээээ», чтобы сразу наповал поняли: «Талант!». Я не запрещаю никому записывать свои «треки», а сейчас, заметьте, музыка больше не делается, делаются «треки». Каждый волен делать, что хочет, ну и разумеется, кто я такая, чтобы запрещать. Плюс, я совсем не против современности. У нас столько новых замечательных открытий: по звуку, фонограмме, аранжировке, инструменталу, о которых ни Батыр Закиров, ни Шарль Азнавур мечтать не могли. Но имеем, что имеем.

И все очень талантливые творцы своего времени, вроде Фадеева, скупо разводят руками: «Поколение нынче такое, что поделаешь». В голове только: «Боже, ведь этот же человек написал в 90-х “Ворона“. А сейчас пилит песни разряда «Мама Люба». Пусть будет так.

Друзья, видит бог, я не морочила вам голову дедовскими текстами этот отрезок времени. Пришло время вам помучаться

Казахстан для меня и есть музыка. Начиная А’студио и Муратом Насыровым и заканчивая МЧТ, Скриптонитом и многими другими. Я этой стране многим обязана и люблю ее, но считаю, что ее музыка — это то, что вообще держит всю музыкальную индустрию СНГ на данный момент.

Я решила насчет музыки написать, потому что я посмотрела, что творится кругом. Я всю жизнь считала, со своим дипломом музыкальной школы, что о музыке я высказываться права не имею так как: «Ну я ведь в консерватории не училась, только музыкальная школа». Но тут я проследила, что «музыкой», оказывается, занимаются какие-то тик токеры, которые буквально не знают и не чувствуют разницы между большой и малой октавой, не обладают голосом и чувством ритма. Они не просто высказываются о ней, а напрямую пытаются тянуть к ней ручки.

Таким образом, я решила, что право имею, а не тварь дрожащая. К музыке у меня очень очень трепетное отношение. Я с самого раннего возраста была к ней причастна. Мне причиняет огромную боль, когда музыку пытаются насиловать, в моих глазах она сейчас выглядит, как маленький ребенок в руках евгенистов.

Если я этими текстами побужу хоть одного из вас сегодня вечером вместо: «Катит чёрный Кадиллак» послушать Бетховена, Рахманинова или Моцарта — я буду уже очень рада.
Желаю вам всем прекрасного дня/вечера:)

«В Шахрисабзе нескончаемо шли праздные рауты. Это был один из тех дней, когда досуг заедали позавчерашними разговорами: о еде, о воде, кухне, непослушных невестках, готовке, детях, нерожденных детях, новорожденных детях и прочей зубной боли вестника французского дома «Домострой». Ташкентянский протеже Евгения Онегина в этот день попал туда же, по воле случая.
— Да, я обычно делаю этот замечательный крем из сметаны, а невестка моя потом декорирует торт, — говорила ей, весом с центнер, хозяйка дома.
Наша денди умела мыслить не вслух и говорила себе про себя снова и снова: «Говори, ты должна быть приятна в диалоге. Спроси что-то про торты, кухню. Стол ее невестка накрыла очень талантливо. Мысли, как человек, который изобрел духовку и забудь, что ты понятия не имеешь о том, как пользоваться ею».
— Как же это прекрасно! А делали крем с помощью миксера? — вымолвила после долгого молчания она.
— Да, конечно, деточка. А с чем же еще? Девушки должны знать — сказала заедая жирный кусок теста с жирной, по-глупому злой, улыбкой хозяйка.
— Рада за вас — бормоча ответила деточка без миксера
У нее в голове красными полосами разлетались несказанные речи: «Да как же ж мне знать? По размеру твоей руки можно предположить, что она твой гидроэлектромиксер и, если бы стало о ней известно миру, она разрушила бы конкуренцию в миксерной отрасли, а саму отрасль съела бы ты».
Это была благодать божья, что мысли в этой комнате умел читать только бог».

Из дневника подмастерья провинциального узбекского театра «Gapirish» 56го года, Сардора Гафурова

Старший брат: «Вот ты говоришь, что ты не качаешь своих прав и ты спокойна, но у тебя на это есть возможность. У тебя есть возможность на то, чтобы жить адекватно. А в Узбекистане, если девушка прав своих качать не будет — ее затопчут, уничтожат и сравняют с пылью. У меня есть знакомые, которые за предложение жены пересесть из под солнца в тень, могут ей врезать по лицу за то, что она умничает».

Я все еще не считаю, что здесь проблема в каких-то по умолчанию ужасных мужчинах, и по умолчанию святейших женщинах. В Узбекистане девочек сами родители воспитывают, как мясо на убой и выдают замуж за мясокомбинат. Каждая жертва в этой стране предназначена для такого же доморощенного карателя. Это узбекский инь-янь, и пока идея о воспитании здесь не поменяется — ничего не изменится.

Новая узбекская молодежь, при всей своей образованности, таланте, уме, навыках, становится кормом для этой жизни по причине того, что все свои органы они напополам делят со своими матерями, а «лишние» куски выбрасывают на помойку с целым куском счастья. От этого девочки рушат свои жизни, строят из себя жертв и унижаются, потому что сердце свое и достоинство они поделили напополам со своей матерью, которая так же сидит и вдыхает горе вместо кислорода. А мальчики избивают, втаптывают, ограничивают и тупеют, потому что душу свою и мозг делят со своей maman, которая в строфе «Есть ли у вас недвижимое имущество?», отвечают: «Да, сын».

Заставлять их спасаться нет смысла, они лишь еще больше радикализируются. Я могу только надеяться на то, что они видят, каждый раз, как могут жить люди: счастливо, доблестно, с трепетом и захотят в один день так же сами, как только перестанут завидовать и отрицать это. И сделают в один день выбор не в пользу доморощенной жертвы или доморощенного карателя. Сломают эти обязанности. Потому что душевный покой — не требует никакой внешней атрибуции или изменений. Можно заснуть в понедельник с ничтожным отношением к жизни, а во вторник проснуться добрейшим из людей. Это настолько легко. А если не захотят, ну, значит, это путь естественного отбора.

Родная младшая и двоюродная младшая из Ташкента прочитали недавно Мартина Идена. Я прочитала эту книгу примерно в их же возрасте. Двоюродная сестра говорит, что Мартин ей очень понравился, как понравился и моей младшей, как этот герой близок и мне. Но ей показалось, что Руфь нарисовали крайне рафинированной и прозрачной. Это большая беда мужчин-писателей, они очень и очень талантливы. Талантливы бесконечно, но как только их перо доходит до женского персонажа: она либо становится истеричной фурией, либо трансцендентной рыбкой в аквариуме. Женщины-писательницы же, наоборот, склонны слишком все идеализировать, при этом, очень легко себя исписывают. Они могут написать одну талантливую книгу: «Гордость и предубеждение», «Маленькие женщины», «Джейн Эйр», а потом исписаться до такой степени, что из раза в раз просто повторять один и тот же сюжет, и по сути просто писать одну и ту же книгу с другими именами тех же персонажей.

Было бы так здорово, если бы практика совместного написания одной книги двумя авторами стала распространенной. Представьте насколько наполненными и содержательными могли бы быть такие книги. Парная работа, как у братьев Стругацких. Я так подумала, что мне лично было бы сейчас очень интересно почитать совместное произведение Пелевина и Уэльбека. Мне кажется это вышло бы либо дико нелепо, либо дико талантливо. И в обоих случаях это было бы просто прекрасно. А если вообще помечтать, то совместную работу Гомера с Гете.
Если бы была такая возможность, то каких писателей вы хотели бы увидеть в творческом дуэте?

Пока я сменяла 5 часовых поясов за чуть меньше, чем за месяц, я думала все время о том, что самое тяжелое в этой жизни — это держать при себе свой внутренний голос. Когда-то, в прошлой жизни, еще до лета, я была на лекции профессора по русской литературе, где он рассказывал о том, что когда посетители впервые побывали на выставке импрессионистов, им ничего не понравилось и они обсмеяли все картины. Он сказал: «И правильно сделали люди! Именно тогда они были честны». Я верю в то, что можно быть сколько угодно центристским и мистическим перед публикой, но когда ты останешься один на один перед своим лицом у зеркала, важно быть лично с собой в этот момент честным и откровенным. Важно томик «Смерть автора» Ролана Барта всегда держать у лица этого своего изображения. Не любить то, что любят критики, то, что хвалят профессора, то, что требует повестка, если ты не любишь этого. Интересно, да, выходит? Правды не существует, но честным быть можно. Вот это чудо жизни.

На днях кто-то сказал мне: «Такая ты везучая». В голове вылезло ярко одно воспоминание. Мне лет 8, я расстроенная, уже не помню из-за чего, то ли каштанов к школе в моем дворе не оказалось, то ли еще что. Говорю няне: «Мне не повезло, мне так не повезло». А она в ответ: «А ты говори себе, что тебе повезло, на все подряд говори, что это так и тебе действительно начнет везти. Ты очень везучая девочка». И сейчас я очень стараюсь этого придерживаться, что иногда дается нелегко, потому при всем моем жизнелюбии я очень реалист. Но я везде, в каждой независящей от меня ситуации говорю, что мне везет. Дождь пошел? Мне везет, будет нежарко и очень живописно. Сильный ветер? Мне везет, ощущаю себя пиратом. Очередь двигается медленно? Мне везет, я могу посмотреть на птиц. Слишком большая пробка? Мне везет, я подольше послушаю Нину Саймон. Нет книги, которую я бы хотела? Вон тот томик Эмили Дикинсон я бы хотела не меньше. С этими людьми вокруг меня мне так повезло. И так из раза в раз. Жизнь действительно начинает казаться такой. Потому что везет тому, кто везет, но еще и тому, кто верит в то, что ему везет. А еще спасает дежурное: «Все равно мы все умрем».

Еще на днях стала свидетелем того, как двое однокашников чуть ли не дрались во время споров на тему нации, патриотизма, религии и прочих пороховых с керосином и спичкой в спичке историй. Одна говорила об одном, второй о том же самом, но с другой окраской. У обоих очень высокие моральные принципы, частоты их рвений в своих стремлениях наверное слышны не только китам. Это все благородно, по-юному и прочее, но я все еще считаю, что за идею жить надо, а не умирать. Все остальное даже к минимальной реализации идеи не приводит. И я с каждым днем все дальше отдаляюсь от дебатов, это когда-то была моя жизнь. Сейчас же в этом нет никакого смысла. Снисходительный разговор по душам дает куда большие плоды. Ну, если цель конечно получить плоды, а не покрасоваться в красноречии, что я тоже по глупости любила больше всего на свете.

Постарайтесь сегодня побольше молчать. А так, я, конечно, шучу и знаю, что вы все в моей голове и я вас выдумала

Красное и черное

Честно говоря, весь роман меня не впечатлил еще в 13 лет. Даже метафорическое название и бесконечные попытки главнейших умов: начиная Лотманом и заканчивая Реизовым, разгадать тайну названия меня совсем не впечатлили. В названии каждый всегда видит, что ему самому захочется, тем более, что сам Стендаль ни разу так и не высказался о его значении. Так вот, роман мне совсем не симпатичен. Я не знаю по какой причине: то ли вечно уязвленное эго Жюльена, то ли сам, абсолютно мыльно-оперный, сюжет, то ли бесконечные надоевшие уже во всех планах отсылки к Иисусу — вызывают во мне абсолютное негодование и кипячение. Я не принимаю по какой причине так глупы все герои: начиная самим Жюльеном, хоть автор и пытается его продемонстрировать, как начитанного, умного и стремительного юношу. Все, что я в нем вижу — это знание латыни и абсолютно необузданное чувство собственного превосходства. А сюжетные дамы вызывают у меня просто омерзение и тошноту. Начиная госпожой де Реналь, которая вместо того, чтобы спокойно встретить свою старость устраивает цирки и открывает свое последнее второе дыхание.

Единственным правильным решением Жюльена во всей этой истории стал переезд в Париж и выстраивание своей карьеры там. Он мог бы стать блестящим политиком, но опять унесся со свойственным ему легкомыслием сходить с ума.
Матильда де Ла-Моль — рафинированная бездельница, которая в своей жизни единственное, что может и сделала, так это подстригла свои ногти. Все эти дамы и господин были изначально обречены на провал и крах. А то, как подставила Жюльена госпожа де Реналь в конце, пусть даже и духовник стал причиной. Она могла прийти и сказать, что человек был оговорен, что это написал духовник, что претензий не имеет. Но даже тут ее нафталиновые, совершенно отсутствующие характер и сила воли не дали ей этого сделать. А в конце, Жюльен, конечно, в лучших традициях мыльной оперы решил проникнуться своим надуманным и выдуманным им самим «низким положением» и выступить с декларацией прав человека. Совершенно неуместная речь, подача и позиционирование себя самого. Все, что с ним приключилось — это исключительно его вина и абсолютно реалистичный исход его совершенно необдуманных решений и выборов, шанс стать человеком у него был всегда.

Что я могу сказать об исходе? Сцена с выстрелом была тоже какая-то неловкая и неумелая, все мотивации героев были непонятны. Ощущение, что все были литературными свиньями на убой: написаны, чтобы просто в конце бездумно умереть.

Поймала себя на мысли, что в последнее время к книгам отношусь как к работе: сухо и конструктивно. Очень и очень давно ничего из текста во мне не вызывало особенного трепета. Все кажется поверхностным, глупым и по сотому кругу обжеванным