Насчет псевдоинтеллектуализма

Меня в нем еще никогда не обвиняли (можете начать эту эстафету сейчас). Мне правда не понятна история, где людям, которые интересуются искусством, книгами, философией и любят красиво говорить, начинают в очень унизительной форме писать и говорить о том, что они псевдоинтеллектуалы, которые строят из себя загадочных-умных-необычных. Пусть строят, даже, если это так. Или гораздо лучше быть «нормальным»: слушать отходы, беспросветно пить, унижаться каждый день на работе, покупать творог в пятерочке, растить детей курящих за гаражами и снимающих тик токи под инстасамку, а потом каждую ночь пытаться заставить себя уснуть с надеждой умереть во сне? Это лучше? А может лучше быть в числе дорогих «нормальных», которые очевидно не понтуются своими этими Гегелями/Аквинскими и с товарищами говорят отборным лексиконом разряда: «кринж», «рофл», «тюбик» обсуждая по кругу свои:
- А он че?
- А она ему че?
настолько виртуозно, что замени его на такого же говорилку его дружище бы и не заметило подмены.

Данная жизнь итак чертовски непонятна. Попытка общества заставить вас быть такими, как все — стара как мир и делают существование пустым и ничтожным. Будьте такими как все, только, если вы сами ощущаете от этого покой, наслаждение и счастье. Делайте всегда сами свои выводы.

На этом с дедовскими восклицаниями пока все:)
Дальше буду про доброе и светлое

Меня взяли на стажировку без блата и связей 🦦

Для журналистики я обладаю очень очень плохим качеством, которое, скорее всего, навсегда закрывает мне в ней карьерный рост.

Чрезмерная гордость. Я не подхожу никогда к людям первая, я не устраиваю корыстных встреч, со всех мероприятий я всегда ухожу самая первая, я никогда не навязываюсь, я начинаю прощаться до того, как мы вообще дошли, малейшего неуважения мне достаточно, чтобы просто без вопросов встать и уйти, и уж совершенно точно я никогда ни за кем не гоняюсь: ни в попытках выпытать себе работку, ни в попытках выведать себе статейку или что-нибудь еще.

Мне всегда самой себя было абсолютно достаточно. Эта дивная жизнь предоставляет кучу возможностей, но я по сей день убеждена, что стоять за ними с протянутой рукой — совсем не моя история.

Шучу, на самом деле, карьерный рост в журналистике мне навсегда закрывает не гордость, а то, что я не курю и не пью🤡
Все в этой профессии против меня🤡

Разговор с одним из шефов:
— И что, Фавзия, ты никогда не пробовала даже алкоголь и сигареты?
— Не пробовала никогда
— Ты в этой профессии не выживешь

Делала расшифровку интервью с работницей ЮНИСЕФ в кз. И она опять там упоминала про специальные квоты для женщин, про доминирование белых мужчин и прочее

В этих во всех квотах: для черных, для оранжевых, для женщин, трансформеров-истребителей HDR и прочих меня напрягает не то, что я против этих людей, как индивидов. Мне все равно. Меня скорее напрягает сама идея о том, что на работу, в университеты и куда-либо еще набирали по принципу: «Он/она очень средненький, но представитель minority, поэтому пусть тоже строит ракеты». Мне все равно на расу, ориентацию и внешность человека, если он по-настоящему умен и делает свое дело как профи, скорее это неадекватно отбирать у других по-настоящему талантливых и одаренных людей это место чисто потому что они представители по определение «угнетающего» класса. Я думаю, что для того, чтобы все было честно и по-настоящему не было дискриминации в какой-либо сфере нужно сделать наоборот слепые отборы: писать стандартный ник для всех (кандидат Q) , без лица и прочего, чтобы работодатель видел только навыки и качества и набирал. Вот это было бы честно, а не «все под белыми мужчинами, поэтому давайте сделаем сто тысяч квот для оставшихся лохов, их же тут так мало». Мы так все сферы приведем в глубочайшую дисфункцию.

У слов есть коварный заговор. Никогда, ни за какие сокровища, они не позволят излить на бумагу то, что происходит между твоим умом и сердцем в полной мере всего твоего моря. Есть мысли, которые в слова не расшифруешь.

Сколько раз было такое, что сажусь и просто не могу вплести слово «артачиться». Мозговые извилины и против вовсе извивать между собой словесные смыслы. Это подвешенная ситуация, где твое перо — твой же душегуб. Прочти ты хоть тонны унций слов ты ни за что не понимаешь, потому что: «Боже, ну как же, ведь это все структура, ведь это все форма, содержание, как я могу внедрить в них то, чему и определения в моей душе нет?».
Есть то, что до скончания веков останется в этой секунде между автором и ручкой, перед соприкосновением чернила с бумагой.

Популяризация науки — это клево. Но, всегда есть «но».

Расписывала субтитры к интервью с ученой и там ее стали расспрашивать про исследование насчет: «Плохая экология негативно влияет на психологическое состояние людей». Она: «Да, было такое исследование, но у нас даже basic исследований нет , что именно происходит с воздухом и основные загрязнители не исследуются. А вот финансируются топики, которые людям просто гипер интересны».

Я помню, что когда училась еще на курсе первом наш препод говорила, чтобы мы иногда пересиливали себя и читали научные не попсовые материалы, потому что иначе рискуем укатиться сами и укатить за собой целые сферы. Читатели очень влияют на контент. Сейчас ни у ученых, ни у журналистов нет стольких сил, как у потребителей их «контента». У вас есть очень значимая возможность повлиять на все, что вокруг вас и сформировать спрос. Формируйте его с умом

А вообще, я по приколу могу в рандомный момент рандомному человеку задать: «В чем смысл жизни?». Такой тупой, но при этом такой сложный вопрос. Меня вводит в дикий восторг его эффект на людей)

Тут речь про родовую связь/травму, насколько поняла. Да, есть такое. Многое упирается в природу, сильно в природу. Настолько сильно, что безысходно иногда. Важных вещей не можешь разглядеть, а когда разглядываешь перестают быть важными. В этом и проблема смысла жизни — в призрачности

Сравним.
Сейчас на меня опять полетят тапки о моей дедовитости, но мне все равно, я продолжаю говорить, что я думаю.

Я специально взяла сравнивать популярную музыку тех времен и наших. Чтобы не было такого, что я взяла нишевого-уборщика-подвалов-музыканта 70-х, а тут попсу 21 века. Поэтому, считаю, разбор будет честным.

Батыр Закиров. Дико популярный.
I, голос: поставленый, чистый, четкий. Уровень дикции: преподавал Левитану.

II, понимание о чем музыка. Я всегда считала, что музыка — некое откровение для каждой души. Она может объединить и ум, и душу, и уши в одну тонкую струну и играть ею аккорды, которые куют в самую золотую эпоху Эллады. Просто представьте: на сцену выходит всего один певец и его музыканты, никакой подтанцовки, увеселительных битов и скриммеров. Просто один чистейший голос, звук и поэзия «Маро Бебус».
Текст, глубочайший, как нефтяные залежи Японии, при этом, вовсе не заумный, а просто истина в первозданном. Слова этой песни написал иранский офицер Хейдар
Рекаби перед казнью по приказу шаха:
«В последний раз.
Храни тебя Бог,
Иду навстречу судьбе,
Весна прошла, и прошлое осталось в прошлом,
Мне уходить навстречу судьбе».

Состояние после этого комбо: «Хьюстон, напомни мое имя?».

III, музыка: там такое расшитое полотно, что можно годами каждую нотку разбирать и она не будет там лишней, чисто первозданный музыкальный гражданин. У Закирова от бога заводской настроенный душевный метроном

Что имеем сейчас:
Очередную «красАту» с «претензией» на глубину:
Розы-мимозы
Я пойму на минор,
Давай-ка ты в мерс,
Ну а я на забор

Все это, разумеется, заправляет «отборнейший» бит, который нафуфлил на студии диджей, пока завтракал пять минут. И этот самый бит под эту «глубокую красоту» от начала и до конца. Обязательно раскатисто навыть под auto-tune «оооуууээээээ», чтобы сразу наповал поняли: «Талант!». Я не запрещаю никому записывать свои «треки», а сейчас, заметьте, музыка больше не делается, делаются «треки». Каждый волен делать, что хочет, ну и разумеется, кто я такая, чтобы запрещать. Плюс, я совсем не против современности. У нас столько новых замечательных открытий: по звуку, фонограмме, аранжировке, инструменталу, о которых ни Батыр Закиров, ни Шарль Азнавур мечтать не могли. Но имеем, что имеем.

И все очень талантливые творцы своего времени, вроде Фадеева, скупо разводят руками: «Поколение нынче такое, что поделаешь». В голове только: «Боже, ведь этот же человек написал в 90-х “Ворона“. А сейчас пилит песни разряда «Мама Люба». Пусть будет так.

Друзья, видит бог, я не морочила вам голову дедовскими текстами этот отрезок времени. Пришло время вам помучаться

Казахстан для меня и есть музыка. Начиная А’студио и Муратом Насыровым и заканчивая МЧТ, Скриптонитом и многими другими. Я этой стране многим обязана и люблю ее, но считаю, что ее музыка — это то, что вообще держит всю музыкальную индустрию СНГ на данный момент.

Я решила насчет музыки написать, потому что я посмотрела, что творится кругом. Я всю жизнь считала, со своим дипломом музыкальной школы, что о музыке я высказываться права не имею так как: «Ну я ведь в консерватории не училась, только музыкальная школа». Но тут я проследила, что «музыкой», оказывается, занимаются какие-то тик токеры, которые буквально не знают и не чувствуют разницы между большой и малой октавой, не обладают голосом и чувством ритма. Они не просто высказываются о ней, а напрямую пытаются тянуть к ней ручки.

Таким образом, я решила, что право имею, а не тварь дрожащая. К музыке у меня очень очень трепетное отношение. Я с самого раннего возраста была к ней причастна. Мне причиняет огромную боль, когда музыку пытаются насиловать, в моих глазах она сейчас выглядит, как маленький ребенок в руках евгенистов.

Если я этими текстами побужу хоть одного из вас сегодня вечером вместо: «Катит чёрный Кадиллак» послушать Бетховена, Рахманинова или Моцарта — я буду уже очень рада.
Желаю вам всем прекрасного дня/вечера:)

«В Шахрисабзе нескончаемо шли праздные рауты. Это был один из тех дней, когда досуг заедали позавчерашними разговорами: о еде, о воде, кухне, непослушных невестках, готовке, детях, нерожденных детях, новорожденных детях и прочей зубной боли вестника французского дома «Домострой». Ташкентянский протеже Евгения Онегина в этот день попал туда же, по воле случая.
— Да, я обычно делаю этот замечательный крем из сметаны, а невестка моя потом декорирует торт, — говорила ей, весом с центнер, хозяйка дома.
Наша денди умела мыслить не вслух и говорила себе про себя снова и снова: «Говори, ты должна быть приятна в диалоге. Спроси что-то про торты, кухню. Стол ее невестка накрыла очень талантливо. Мысли, как человек, который изобрел духовку и забудь, что ты понятия не имеешь о том, как пользоваться ею».
— Как же это прекрасно! А делали крем с помощью миксера? — вымолвила после долгого молчания она.
— Да, конечно, деточка. А с чем же еще? Девушки должны знать — сказала заедая жирный кусок теста с жирной, по-глупому злой, улыбкой хозяйка.
— Рада за вас — бормоча ответила деточка без миксера
У нее в голове красными полосами разлетались несказанные речи: «Да как же ж мне знать? По размеру твоей руки можно предположить, что она твой гидроэлектромиксер и, если бы стало о ней известно миру, она разрушила бы конкуренцию в миксерной отрасли, а саму отрасль съела бы ты».
Это была благодать божья, что мысли в этой комнате умел читать только бог».

Из дневника подмастерья провинциального узбекского театра «Gapirish» 56го года, Сардора Гафурова

Старший брат: «Вот ты говоришь, что ты не качаешь своих прав и ты спокойна, но у тебя на это есть возможность. У тебя есть возможность на то, чтобы жить адекватно. А в Узбекистане, если девушка прав своих качать не будет — ее затопчут, уничтожат и сравняют с пылью. У меня есть знакомые, которые за предложение жены пересесть из под солнца в тень, могут ей врезать по лицу за то, что она умничает».

Я все еще не считаю, что здесь проблема в каких-то по умолчанию ужасных мужчинах, и по умолчанию святейших женщинах. В Узбекистане девочек сами родители воспитывают, как мясо на убой и выдают замуж за мясокомбинат. Каждая жертва в этой стране предназначена для такого же доморощенного карателя. Это узбекский инь-янь, и пока идея о воспитании здесь не поменяется — ничего не изменится.

Новая узбекская молодежь, при всей своей образованности, таланте, уме, навыках, становится кормом для этой жизни по причине того, что все свои органы они напополам делят со своими матерями, а «лишние» куски выбрасывают на помойку с целым куском счастья. От этого девочки рушат свои жизни, строят из себя жертв и унижаются, потому что сердце свое и достоинство они поделили напополам со своей матерью, которая так же сидит и вдыхает горе вместо кислорода. А мальчики избивают, втаптывают, ограничивают и тупеют, потому что душу свою и мозг делят со своей maman, которая в строфе «Есть ли у вас недвижимое имущество?», отвечают: «Да, сын».

Заставлять их спасаться нет смысла, они лишь еще больше радикализируются. Я могу только надеяться на то, что они видят, каждый раз, как могут жить люди: счастливо, доблестно, с трепетом и захотят в один день так же сами, как только перестанут завидовать и отрицать это. И сделают в один день выбор не в пользу доморощенной жертвы или доморощенного карателя. Сломают эти обязанности. Потому что душевный покой — не требует никакой внешней атрибуции или изменений. Можно заснуть в понедельник с ничтожным отношением к жизни, а во вторник проснуться добрейшим из людей. Это настолько легко. А если не захотят, ну, значит, это путь естественного отбора.