dumb stuff

Тусклый свет кухонной лампочки рассыпается по комнате. Подогнув под себя одну ногу в колене, Джисон смотрит в экран своего телефона, листая рекомендованные видео в поисках того, что посмотрит за завтраком. На шее висят провода от наушников, из них еле слышно доносится музыка, которую стало лень выключать. Он часто засыпает в наушниках, поэтому, перед тем как потопать в кухню, он по привычке просто вынул их из ушей. Электрический чайник перестает гудеть, и раздается щелчок – вода вскипела.

Голова нещадно раскалывается. Впереди четыре пары, а после вечерняя смена, а он проспал всего лишь – прикрыв глаза он мысленно проводит подсчеты – три часа. Поднявшись на ноги, он идет к холодильнику, чтобы достать оттуда молоко и сделать себе некое подобие кофе, потому что ни одна из кофеен по дороге к кампусу не работает в такую рань, а выживать как-то надо. Ничего интересного для просмотра он не нашел, поэтому есть вчерашний ччиге он будет в тишине.

Почти.

Дверь, что ведет в ближайшую спальню, медленно открывается. Джисон стоит спиной, пока размешивает кофе в стакане, но слышит тихие шаги.

– О, ты здесь, – раздается хриплый голос за спиной. Он оборачивается.

Минхо стоит у островка, что разделяет кухню и гостиную, словно не решаясь пройти дальше. Его светлые волосы растрепались, глаза покраснели, под ними залегли темные круги. Он пальцами теребит края своей футболки, устремив взгляд куда-то в сторону – не на Джисона.

– Я тут живу.

– Да, конечно, – едва ли слышный смешок себе под нос не ускользает от его внимания. – Я хотел попить воды. Можно?

Бросив взгляд в его сторону, Джисон, закончив с кофе, взмахивает рукой в сторону, любезно указывая ему путь:

– Прошу, – и отходит в сторону, возвращаясь на свое место и усаживаясь напротив, лицом к нему.

Минхо ступает к раковине, открывает шкафчик сверху, достает стакан и наполняет его водой. Он знает, где находится посуда, знает, где лежат приборы, в их ванной три щетки вместо положенных двух, а в шкафу у Чана есть отдельная полка только для его вещей. Но почему-то так вышло, что Минхо бывает в их квартире лишь по ночам.

Осушив стакан, Минхо всполаскивает его водой и ставит на сушилку, и только после поворачивается обратно к Джисону. Тот наблюдает за ним со своего места за столом, даже не думая сделать вид, что ему интересен хоть один из постов, что он только что пролистал в своей ленте. Старший буравит взглядом столешницу, пока ни один из них не решается произнести ни звука. Это обычная ситуация. Это происходит постоянно.

Сейчас Минхо вернется в спальню, соберет свои вещи и уйдет, пока Чан продолжает крепко спать. Он не попрощается, не оставит сообщения, и только Джисон будет свидетелем того, как он, стоя уже в коридоре у выхода, вызывает такси и нервно теребит ниточку, выбившуюся из рукава его толстовки.

Джисон прекрасно понимает: с кем спит Чан – не его дело. Что происходит между этими двумя – тоже. Конечно, было бы чудесно, будь у них стены чуточку толще, и ему не приходилось надевать наушники перед тем, как заснуть, но он уже привык. Минхо тоже привык. Приезжать за полночь, оставаться до утра и уезжать до первых лучей солнца, лишь бы не травить себя ложными надеждами на то, что Чану станет хотя бы чуточку не плевать на него. Джисон не глупый и всё видит. Минхо, кажется, тоже не глупый, но не видит ничего.

– Тебе не надоело? – Джисон никогда его не провожает, однако в этот раз решает выйти в коридор следом. Минхо оборачивается на голос, и в его глазах он уже видит ответ на свой вопрос.

– Ты о чем? – он хмурится, медленно хлопая ресницами, и Джисон чувствует, как собственный вопрос горечью оседает на языке. И все равно говорит то, о чем, возможно, однажды пожалеет.

– Понял. Можешь не отвечать.

Это не его дело, не его жизнь и не его Минхо. Странно звучит. Главное – Чану не рассказывать. Хотя, если и рассказать, ему вряд ли будет до этого дело.

Минхо делает, как просят. Ничего не отвечает и скрывается за дверью, оставляя за собой лишь громкий хлопок. Сквозняк, наверное.