- Артёмушка, милый мой! - слёзы душили Наталью, когда она увидела бледное лицо сына, затерявшееся среди таких же белых подушек больничной кровати.

Она осторожно подошла к кровати и сразу же встретилась с взволнованным взглядом Артёма, от которого материнское сердце зашлось радостью и надеждой на благоприятный исход.

- Сынок, дорогой мой, как ты? – едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться, спросила она ласково. – Как ты себя чувствуешь, у тебя что-то болит, милый?
Читать продолжение...

Войдя в комнату, Кристина растерялась, встретив пытливый взор трёх пар настороженных глаз, как казалось девушке, пронизывающий её насквозь. Сердце ухнуло куда-то вниз, щедро объятое испугом и стыдоХРУСТАЛЬНЫЙ ШАРм. Она встала у двери не в силах сделать больше ни шагу и нервно вертела на пальце совсем недавно надетое любимым кольцо.

- Кристина, не томи! – первым не выдержал Юра. – Расскажи, что тебя так беспокоит, мы же переживаем!

- Да, мы тебя слушаем, - более назидательно прозвучал голос старшего брата.

Девушка вскинула глаза, испугавшись строгого взгляда своего непосредственного начальника.
Читать продолжение...

- У нас прям вечер откровений сегодня какой-то, - Артём перехватил взгляд брата, которым тот одобрительно посмотрел на мать.

- Да, Артёмушка, так уж получилось, - Наталья тяжело вздохнула и присела на диван.

Она твёрдо решила, что хватит с них секретов, недомолвок и прямо-таки роковых тайн. Она расскажет сыновьям всё, пусть они сами решают, как к этому относится. Несмотря на то, что мать была уверена в братской привязанности Артёма и Юры, всё же тревога не отпускала её, как бы она ни старалась унять её.
Читать продолжение...

Глава 17 (заключительная)

В комнате повисла какая-то неестественная тишина, которая может быть, пожалуй, лишь в космосе, где исключены любые звуки.

- Я много размышляла после того нашего разговора, когда Вы рассказали свою семейную историю. Не буду скрывать и лукавить - я, конечно, рада, что Вы не нашли тогда этого ребёнка и нас миновали всяческие перипетии борьбы за права на него… потому что и я, и мой покойный муж… как только мы увидели Артёма, мы уже не мыслили жизни без него, - у Натальи сбилось дыхание от волнения, и она замолчала, пытаясь отдышаться.

Все смотрели на неё, широко открыв глаза, и никто не мог произнести ни слова.
Читать продолжение...

Ранняя осень, середина дня, иду от станции метро Добрынинская по Люсиновской улице. Замечаю чуть в стороне от тротуара, в сквере, двух женщин. Одна лет шестидесяти, одета прилично, но скромно, похожа на типичную представительницу старой интеллигенции Москвы. Вторая, спиной ко мне, в цветастом платке на голове и пуховом на плечах, опускающемся на миллион юбок, цыганка.

Прокручивая в голове крылатое выражение Томми-Сиськи, подхожу. Вблизи замечаю, что интеллигентка копается в своём кошельке, а цыганка ей что-то настойчиво вещает. Сходу громко говорю:
- Женщина, вы что сейчас делаете?
Местная жительница с отрешенным взглядом смотрит на свой кошелек, потом на черноокую собеседницу, явно не понимая, что происходит. Встаю между пенсионеркой и цыганкой, спрашиваю:
- Женщина, вы куда шли?
- В магазин у метро, - взгляд немного проясняется, удивленно смотрит на кошелек в своих руках.
- Уберите кошелек в сумку, идите по своим делам и не разговаривайте с незнакомцами.
- Ага, - до женщины потихоньку доходит, в глазах появляется испуг. Это хорошо. Ускоренным шагом удаляется. Поворачиваюсь к цыганке, всё ещë пытающейся что-то втереть своей ускользающей жертве.
- Иди, - улыбаюсь максимально дружелюбно и, прерывая собирающееся выпорхнуть из золотозубого рта проклятье, мягким голосом говорю, - дай Бог тебе здоровья, сестра, и всего хорошего.

И, представьте себе, пошла.

1941 год. Сентябрь.

— Батя! Батя, не уходи!

Белобрысый мальчишка с выгоревшими на солнце волосами бежал по пыльной дороге, раскинув руки. Босые ноги под короткими, многократно штопанными штанишками мелькали быстро-быстро, поднимая облачка пыли рыжеватого цвета. Мужчина с холщовой котомкой на спине, что успел отойти уже на значительное расстояние, резко обернулся, дождался пока семилетний сынишка добежит, подхватил его, прижал к грузи.

Лизе тоже так хотелось — добежать, уткнуться носом в теплую от солнца рубаху отца и завыть белугой, как до этого выла мачеха на его плече.
Читать продолжение...

Продолжение в 19 00

1942 год.

С чашкой наполовину наполненной яйцами Лиза выходила из курятника. Молодой петушок, распушив перья на груди, пытался на нее наскакивать. Хорохорился, свесив на бок ярко-красный гребешок.

— Что, Петька, не хочется тебе яйца отдавать? — смеялась Лиза.

У девочки было хорошее настроение. Вчера почтальонша принесла письмо от папки. Иван писал, что все у него нормально, воюет. Спрашивал про Лизу, про Степку. Мачеха письмо вслух прочитала, два раза, потому что Степка попросил. Потом аккуратно свернула и убрала в верхний ящик комода, к остальным письмам Ивана. Только этот ящик запирался на ключик и именно в нём хранилось самое ценное — тоненькое кольцо с красным камушком, которое когда-то надел на руку Антонине Иван и его письма.
Читать продолжение...

🤦‍♀️ Мы поняли, что с попугаем что-то не так, когда он начал «готовить»

Где-то год назад мы заметили странность. Наш попугай перестал есть фрукты как нормальная птица.

Яблоко? Он его пережёвывал. Грушу? Тоже. Но мякоть не ел. Он аккуратно сплёвывал всё… в поилку с водой.
Потом несколько дней к поилке не подходил. Просто сидел. Ждал.

А через пару дней вода начинала "бродить". И вот тогда начиналось шоу.
Попугай пил. Залезал на жёрдочку с трудом. И начинал орать так, что соседи приходили.

Во время запоя к клетке лучше не подходить. Он кидался на всех, кто проходил мимо. Злоба такая, что хищные птицы отдыхают —
карандаш перекусывает за секунду. Забрать «напиток» — нереально. Руку в клетку не сунешь. Мы уже смирились.

И тут недавно заметили, что попугай....

Лиза была разбужена грубым тычком.

— Поднимайся, дуреха, — шипела мачеха. — Нечего разлеживаться.

Девочка привычно вскочила, на секунду забыв, что в Ключевке немцы. Думая, что пора на работу, в поля. Вспомнив, застыла возле лавки, на которой спала. Стояла, переступая босыми ногами на деревянном полу, в широкой полотняной ночной рубашке. Щурясь спросонья, смотрела на мачеху.

На улице ещё даже не рассвело, окна завешаны, а на столе возле керосиновой лампы разложены нитки, портняжные ножницы. Антонина что-то шила «ни свет ни заря».
Читать продолжение...

Матвей Григорьевич завтракал, когда в избу вошла Антонина. Он всегда завтракал один, самый первый, так в семье было заведено. Сначала хозяин, потом остальные — дети, жена. Детей давно в доме нет, а жене и завтракать некогда. Перекусит пожилая женщина на ходу и довольна.

Мать Тони всегда была женщиной проворной, шустрой, но тихой. Уважающей хозяина, мужа. Она коротко взглянула на вошедшую дочь, но сесть за стол с отцом не предложила.
Читать продолжение...

Сейчас Матвею Григорьевичу казалось, что Антонину он никогда особо не любил. А когда уж против его воли за Ивана замуж вышла, вовсе вычеркнул из своей жизни, из сердца, из семьи. Только сегодня утром объяснял ей, что нужно сделать. А она вновь ослушалась, да еще и как! Уб.ила немецкого офицера! За это Антонину, скорее всего, расстреляют. Может, и детей...

Матвей Григорьевич скользнул взглядом по Стёпке. Подумал, что если пацана пощадят, себе заберёт. Может, хоть из мальчонки толк выйдет. А с Тонькой и Лизкой точно всё...
Читать продолжение...

Крепкая ширококостная женщина с суровым лицом стояла посередине чужого подворья. Подворье крепкое, зажиточное — в курятнике квохчут куры, в хлеву повизгивает хряк. И корова привязана прямо к сараю. Колхозная корова! Хозяева боятся ее на выпас выводить, кормят прямо в своем дворе.

Женщине неприятно видеть это благополучие. Неприятно находиться в этом дворе, видеть, как живут люди, продавшие душу фашистам, в то время, как в Сосновке голодают. У Зины на фронте муж и старший сын. В первые дни, когда фашисты вошли в деревню, ей казалось, что она лучше ноги себе отрубит, чем пойдет на поклон к этим людям. Но «голод не тетка» и, кроме старшего сына и мужа, на что сейчас на войне, у Зины еще двое детей.
Читать продолжение...

‼️ Он скрывал это от меня полгода...

Сначала всё было как в кино: случайная встреча у подъезда, он помог донести сумку, потом телефон, звонки, прогулки… Я думала: наконец-то мужчина, с которым можно просто быть собой. Лёгкость, смех, поддержка — без лишних драм.

Но чем ближе мы становились, тем отчётливее я чувствовала: у него есть тайна. Словно обнимает одной рукой, а другой отталкивает. Он никогда не говорил о будущем, переводил тему, когда я намекала на совместные планы.

Однажды я решилась. Пошла к подруге, чтобы вытащить правду хоть через карты. «Выпал Суд», — сказала она. — «Что-то он скрывает, но карты не показывают. Может, судится? Может, ждёт решения судьбы?» Я только смеялась: “Да ну, какое ещё решение судьбы? Мы же просто живём…”

Но подозрения не отпускали. И вот, в самый неожиданный момент, правда сама вырвалась наружу. Случайный корпоратив. Музыка, свет, толпа…

И вдруг я вижу его. Он был...👇🏼

Невзрачный мужичонка шел по деревне вразвалочку, высоко задрав подбородок и замечая, как под его взглядом задергиваются занавески в окнах деревенских домов. Жители этим выражали своё презрение, а Борька радовался. Вышагивал кривыми ногами и чувствовал себя большим начальником. Пущай боятся, трясутся при его появлении! Не важно, что у него одно плечо ниже другого, и на непропорциональном лице нос смотрит куда-то в бок, да и ноги коромыслом, гребут пыль на деревенской дороге.

Немцы посмеиваются, глядя на него, но перед ними Борька лебезит.
Читать продолжение...

Матрёну рас.с.треляли вечером. Два дня держали в школьном подвале и вся Сосновка затаилась на это время. Люди перебегали от избы к избе, переговаривались шепотом, не веря до конца, что фашисты держат в подвале такого старого человека. И более того, они пытают Матрёну! Иначе как объяснить душераздирающий крик, что услышала жительница самого близкого к школе дома?

Крик повторялся ещё несколько раз в течение первого дня, а на второй стало тихо, Деревенские подумали, что Матрёны уже нет в живых. И ошиблись, потому что к вечеру засновали по домам полицаи, кулаками стучали в окна и передавали распоряжение немцев, собраться возле школы.
Читать продолжение...

😰 Я знала, что сейчас снова будет больно. Ключ провернулся в замке, и сердце ухнуло вниз...

Я поджала лапы и спрятала морду — бесполезно, всё равно найдут и ударят. Иногда — ногой, иногда — чем-то тяжёлым. За что? За то, что не выдержала и сделала лужу? За то, что некрасивая? Я ведь старалась — прыгала, прижималась, обнимала, чтобы хоть кто-то улыбнулся. Но в ответ были только крики и пинки.

Когда-то у меня был другой дом. Там была девочка с запахом карамели на руках. Мы гуляли, играли, я спала у её ног. Она смеялась, а я была самой счастливой собакой на свете. Но однажды чемоданы, слёзы и слова, которых я не поняла: «Мы не можем взять её с собой». И дверь закрылась.

Теперь я жила в чужой квартире. Здесь были злые мальчишки и женщина с холодными глазами. Голод, каша, жажда. Иногда я забывала, что такое быть живой. Но однажды на улице я увидела… её. Девочку. Ту самую. Она упала на колени и обняла меня так крепко, будто боялась отпустить.

Я не верила глазам. Неужели…👇🏼👇🏼👇🏼

Крепко прижимаясь к тёплой спине брата Лиза лежала в шалаше и слушала звуки ночного леса. Каждый вечер они с мачехой строили шалаш и забирались в него втроём. Крепко прижимались, практически переплетались в клубок и грели друг друга до утра.

Стёпку, как самого маленького, всегда укладывали посередине. Очень уж Антонина боялась того, что мальчик вновь заболеет. А ещё Тоня сильно волновалась за съестные припасы, без которых в лесу было не выжить. Холщовый мешок с лямками, в который женщина переложила щедрый дар жителей Сосновки, дающий шанс на выживание, она всегда держала при себе.
Читать продолжение...

Очередная фашистская атака была отбита. На поле догорал немецкий «Тигр» и фрицы отступали, бросая своих раненых.

Это было так странно — только что работала артиллерия, непрерывно стрекотали автоматы, грохот был, как в аду, но не этот шум войны звучал в головах засевших в окопе советских бойцов.

В их ушах до сих пор стоял крик сгора.ющего заживо немецкого танкиста. Тот выскочил из подбитого «Тигра» с жутким воем, горящий. Сначала пытался кататься по полю, душераздирающе крича, потом затих.
Читать продолжение...

‼️МАЛЬЧИК РОДИЛСЯ 7-МИ МЕСЯЧНЫМ И ПЕРЕЖИЛ КЛИНИЧЕСКУЮ СМЕРТЬ

У моей знакомой трое деток, все погодки - 2 девочки и мальчик. Мальчик появился семимесячным, причем родился мертвым. Его реанимировали, но половина тела оказалась парализована. За первые 3 месяца жизни малыша, родители прошли семь кругов ада по кабинетам врачей, но безрезультатно.

Потом одна врач-невропатолог сказала им завести собаку чау-чау. Знакомая пыталась возразить, мол, трое карапузов, один из них больной, куда еще и собаку?🤦‍♀️

Но доктор сказала, что это не совет, а приказ. Купили чау-чау. У старших девочек счастья было по уши, но собака не обращала на них внимания, а подползала к мальчику и грызла его! Родители в шоке, оказывается…👇🏼

Моя свекровь родила в 50 лет здоровую девочку, и мы все ахнули. Мало того, сама уже пожилая, и внуки у нее есть, так ещё и не сказала, от кого родила!
Опозорила всю нашу семью перед соседями и знакомыми. Все обсуждали, кто же таинственный папа девочки, но свекровь как воды в рот набрала. И неизвестно, сколько бы это оставались жуткой тайной для всех, если бы я не взяла ее дочку к себе на выходные.
Перед сном я начала причесывать малышку, и вдруг у меня в глазах потемнело от страшной догадки. Как такое могло случиться? Это больше чем позор для всех нас! Я поняла, кто папа девочки! Это же...

В университете начинается лекция по психологии. Удобно устроившись за кафедрой, профессор:
– Сегодня, товарищи студенты, мы будем с вами изучать три сходные стадии психики человека: удивление, раздражение и гнев.
Рассмотрим на конкретном примере…
Достав из портфеля телефон, профессор набирает первый попавшийся номер.
– Здравствуйте, а Васю можно?
– Знаете, здесь такой не живет…
– Вот, – улыбаясь, говорит профессор, – это всего лишь легкое удивление.
Смотрите дальше.
Набирает номер снова.
– Здравствуйте, а Вася не подошел?
– Сказал же, нет тут таких…
Потирая руки, профессор заговорщицки подмигивает аудитории.
– Клюнул. Ну, а теперь…
Третий раз набирает номер.
– Так Васи нет?
– Да пошел ты…
– Что ж, товарищи, надеюсь, пример вам понятен. Приступим к теоретической части…
С первой парты встает молодой человек.
– Простите, профессор, но вы забыли четвертую стадию...
– Это какую же?

Я взял щенка с улицы — грязного, трусливого, с поджатым хвостом. Домашние были против: «Зачем нам этот комок проблем?»
Пёс рос, но оставался странным: не играл, не приносил палку, не вилял хвостом. Только сидел у моих ног и смотрел в пол. Соседи и родные говорили: «Ненормальная собака».
Через три года я попал в аварию и на несколько месяцев потерял речь и способность ходить. Врачи разводили руками. Друзья и родные устали ждать, начали редко навещать.
А мой молчаливый пёс каждый день ложился на больную ногу хозяина, согревая своим теплом. И часами лизал мои непослушные пальцы.
В день, когда я впервые сам сел на кровати, я крепко обнял своего единственного настоящего друга и прошептал:
— Ты не странный. Ты просто ждал, когда я научусь тебя понимать.
Пёс впервые в жизни лизнул меня в нос. И хвост дрогнул.
А через месяц я понял...👇👇👇

Зима 1944.

«Клац, клац», — работал огромный станок загибая деталь, делая в ней нужные отверстия.

Станок большой, а Лиза рядом с ним кажется совсем маленькой. За годы войны она вытянулась, внешне повзрослела, взгляд совсем не детский, но в то же время исхудала так, что создается ощущение, что девочку можно ветром сдуть. Руки, как палочки, запястья узенькие, а ладони с длинными пальцами мелькают над станком, выполняя выверенные движения.

На красивом личике Лизы впали щёки, заострился подбородок, а большие глаза, как бездонные озёра. Озёра, повидавшие такое, что двенадцатичасовая, ночная рабочая смена на заводе для девочки не страшна.
Читать продолжение...