Прошлым летом я отправился в Берлин чтобы навестить [Конрада] и оказалось, что он реально классный дядька. Вообрази, я — длинноволосый чувак в коже — и лысенький пятидесятилетниий мужик! Он никогда меня раньше не видел, но поприветствовал словами: "Здорово, заходи! Пива хочешь?".

Мы сидели среди его оборудования и говорили часами. У него почти не было денег, но Конрад подарил мне кучу записей, хоть у него и было-то всего по одной лишней, и он мог бы заработать кучу бабла.

Конрад слегка поехахвший, спрашивал, есть ли где-то классная долина или высокая гора, где он мог бы устроить концерт. Его последней идеей было взять тысячу разных часовых кассет и запустить их все одновременно!

Mayhem, ха-ха-ха! Эйстейн Ошет... Фу, это полное дерьмо. Ладно, вот моя история!

Жаркий летний день в Берлине. Мы с женой решили никого не впускать в дом, наслаждаться уединением и не позволять кому-либо нарушать наш покой. Мы лежали под тенью на чердаке и были под кайфом, когда вдруг раздался звонок в дверь. Конечно, мы не открыли. Сделали вид, будто нас нет дома. Но звонки продолжались. Сначала час, потом еще один. Каждый последующий час - новые настойчивые сигналы. Это стало раздражать. В конце концов, я подошел к двери и заглянул в глазок. Там стоял незнакомый мне длинноволосый парень.

Наступила ночь, а он все еще был там. Время от времени снова звонил. Утром звонки прекратились - он уснул прямо у нашей двери. Я выскочил наружу, разъяренный, но он встретил меня совершенно спокойно, дружелюбно. Выглядел он как типичный панк - цепи, браслеты с шипами.

Тут стоит пояснить: на нашем этаже уже случалось, что какие-то странные личности ночевали в подъезде. Место теплое, чистое. Но нам было не очень приятно постоянно натыкаться на спящих незнакомцев, и, признаюсь, я не раз прогонял их в довольно грубой форме. Точно так же я собирался поступить и в этот раз. Но его удивительное дружелюбие, уверенность и доводы о том, что он пришел именно ко мне - великому художнику Конраду Шницлеру, - разрядили обстановку. В итоге я пригласил его в дом, чтоб он позавтракал, принял душ и выпил.

Мы разговорились. Он рассказывал мне о своей группе, но я так и не смог представить, что это за музыка. В тот момент я работал над видеопроектом - инсталляцией из четырех видеороликов, проигрываемых в разных точках комнаты в бесконечном повторении. Ему понравилась идея, что меня удивило - кто бы мог подумать, что панк заинтересуется таким искусством? Мы расстались друзьями.

Иногда он присылал мне открытки с тёплыми словами. Однажды зимой пришла открытка с просьбой записать небольшой отрывок для альбома его группы. Я просто взял первый попавшийся аудионоситель с записью со своего рабочего стола в студии, упаковал его и отправил по почте. Был канун Нового года, поэтому я назвал эту композицию "Silvester Anfang".

Позже он прислал мне винил с альбомом, на который попала моя композиция. К сожалению, на тот момент я еще не знал, в каком стиле играет его группа. Если бы знал, то выбрал бы что-то более жесткое. Но так вышло, что на их пластинку попала слишком мягкая композиция. Об этом я жалею до сих пор.

Спустя годы я даже получил деньги за этот трек. Мы никогда не обсуждали этот вопрос с группой. Со временем контакт с Эйстейном прекратился. А потом я узнал о его смерти и обстоятельствах трагедии. До сих пор мне тяжело об этом думать. Mayhem больше никогда не обращались ко мне с просьбой о сотрудничестве. Жаль.