когда-то давно я читала стихи омара хайяма и с того момента в мою память врезалось четверостишие:

«не станет нас». а миру — хоть бы что
«исчезнет след». а миру — хоть бы что
нас не было, а он сиял и будет
исчезнем мы… а миру — хоть бы что

и недавно, прочитав полицию памяти ёко огавы, я действительно задумалась о том, как хрупка наша память и как силён наш страх, наш blurryface, наша собственная тайная полиция.

когда-то я умела писать фанфики. я могла подарить миру историю, могла рассказать о своих любимых героях, потому что сердце горело историями преданности и любви. их крохотный мир будто протекал сквозь меня, а слова сами находили порядок клавиш клавиатуры. но в какой-то момент я почувствовала, что мысли ускользают. я не знаю, как описать это, но меня вдруг настиг страх, что мои способности никогда не будут достаточными, что мои сомнения оправданы, ведь столько людей делают это лучше.

иногда мы забываем, чтобы избавиться от собственного страха хранить слишком много. что в нашей памяти, где мы бережем улыбки, слёзы, встречи и расставания, любимые книги и серьезную критику также живёт наша любовь, у которой нет лимита, но с которой мы порой теряем связь, оставляя всё позади.

и когда у главной героини пропала способность писать, я действительно расплакалась. потому что истории не исчезали в реке или не горели в стенах разрушенной библиотеки, но с каждым днём становились всё дальше. я не смогла сохранить уверенность в том, что делала и теперь, сколько бы не было стараний, я никак к этому не вернусь.

мои любимые персонажи существовали как грани моей личности, а истории про них было интроспекцией на то, как много я могу сказать о нежности. и сейчас я понимаю, как много времени я пустила по течению, как много я оставила от стыда или обиды, что мне не хватает слов или отсылок. я проводила целые дни в попытках достучаться до своих идей, однако всё это время стояла на месте.

ёко огава в своей истории говорит о том, что по-настоящему важное для нас останется таковым в любых условиях. можно испытывать себя болью и попыткой забыть, но наша любовь продолжит циркулировать в душе. это придаёт мне уверенности, что когда-нибудь я снова разрешу себе заниматься тем, что любила.

сегодня это троп девушка и её любовь к той самой баблтишной где ей сделали огромную скидку в день открытия и подарили конфетки (теперь я чувствую духовную связь с этим местом и больше никогда не смогу ходить куда-то ещё)

я когда меня спросили про аль-хайтама: ну он кассандра троянская, адам карлсен, мой самый любимый мальчик, вот, послушайте мою кандидатскую про его характер и поведение
я когда меня спросили про кавеха: *уродливо плачет* father... forgive me. i don't know what i should write in order to... please forgive me

по поводу кассандры я просто прочитала электру и умерла в мысли о том что аль-хайтам мог бы видеть будущее человека от прикосновений и однажды во время того самого их с кавехом совместного проекта он вдруг почувствовал крах его проекта жизни и разорение. так как ему бы никто не поверил в его видениях он пытается отговорить кавеха как умеет говоря о том что он слишком старается и рано или поздно кто-то или что-то его ранит но кавех ясное дело ничего не понимает и они перестают общаться. а потом судьба-злодейка сводит их снова в одном доме и прикасаясь к кавеху в случайном порыве он видит не очередную боль а их поцелуй (just yaoiholism)

я думаю, у меня никогда не получится «жить своей жизнью» в контексте эмпатии или политической осознанности. в смысле, я бы конечно хотела избавиться от тревожности или, например, от аутоагрессии на её фоне, но сама мысль о том, что тревожность — это ничтожная цена за осведомленность лишь подкрепляет то, что я считаю правильным.

не существует чего-то вырванного контекста. сам факт того, что я просыпаюсь с утра, пью кофе и могу выбрать себе одежду, прическу, макияж — политичен. репосты в социальных сетях, покупки в определенных магазинах, электричество — политика. я читаю книги о людях, живших в обществе и государстве. невозможно говорить об искусстве без напоминаний о том, что лежит в биографии художника.

я никогда не разделяю творчество и автора, потому что не существует какой-то сущности, пишущей книжки и её теневого клона, принудившего женщину к насилию. я не слушаю музыку тех, кто считает достойным поддержку терроризма или угнетения. это сложно, это бывает невыносимо, потому что я знаю, что где-то в мире прямо сейчас открывают новое токсичное производство или убивают женщину, потому что у неё видны руки или она целует свою партнёрку, а может и просто потому что она женщина. но нет оправдания безразличию, нет оправдания молчанию. а раз бороться с удобной парадигмой возможно — я буду делать это.

this and «im not sitting with no saja boys- hehehe wazzup»

я не могу видеть свой любимый обречённый пейринг и не чувствовать как мой эмоциональный спектр сужается до несправедливости

всем сердцем люблю чтение потому что тут чтобы понять отсылку в книге иногда нужно обратиться к библии или трипитаке. а может быть это было переосмысление священных писаний у какого-то философа и автор просто вдохновился конкретной оптикой? кажется, надо заняться философией. можно еще прочитать адама смита или карла маркса… но так как все мужчины философы по очереди спорили друг с другом ничего не остается кроме как зайти в интернет и прочитать про этот самый момент (я читала смат фанфик)

в смысле я проснулась и рядом со мной лежит прочитанный вавилон. это поразительно точное описание начала моего личностного кризиса

"чем вы отличаетесь, если не проявляете никакого сочувствия к смерти человека?" вот только этому бедному несчастному было здорово и весело, пока он рассуждал о правах человека, критиковал женщин и девочек за то, что они делают аборты, поддерживал геноцид в палестине, настаивал на медицинском (и не только) апартеиде и говорил, что квир-персон следует забивать камнями насмерть. ах да, сочувствия у нас заслуживают исключительно белые богатые мужчины