моё лицо когда отопление уже отключили а температура выше пяти градусов ещё ни разу не поднялась
Мы всегда говорим о том, что нужно поддерживать близких в их деятельности, что даже несколько слов могут сделать чье-то сердце открытым, но мне никогда не нравилось сравнение. Даже когда меня пытаются поддержать как креаторку, говоря, что я достигла какой-то планки, а кто-то рядом со мной нет, я никогда не подумаю о своём успехе как о том, что мне принадлежит. Для меня это будет последним, чем я смогу гордиться, если это ранит того, кто шёл по этому пути со мной.
Это всегда было личной проблемой, выросшей из липкого ощущения, что ошибки родителей также принадлежат и мне. Когда ты живёшь в неудачах они становятся тем, что ты несёшь по жизни и никакая похвала не помогает с этим бороться. Поэтому мне всегда страшно выделиться с хорошей оценкой или успехом в общем хобби. Пока ты носишь мутную линзу на своих очках, твой мир будет либо расплывчатым, либо туманным. Это было причиной моего выгорания в творчестве, когда я поняла, что могу быть для кого-то авторитетом, но это слишком скользкая дорога, где мне нет места.
Это всегда было личной проблемой, выросшей из липкого ощущения, что ошибки родителей также принадлежат и мне. Когда ты живёшь в неудачах они становятся тем, что ты несёшь по жизни и никакая похвала не помогает с этим бороться. Поэтому мне всегда страшно выделиться с хорошей оценкой или успехом в общем хобби. Пока ты носишь мутную линзу на своих очках, твой мир будет либо расплывчатым, либо туманным. Это было причиной моего выгорания в творчестве, когда я поняла, что могу быть для кого-то авторитетом, но это слишком скользкая дорога, где мне нет места.
αγάπη ;
Мы всегда говорим о том, что нужно поддерживать близких в их деятельности, что даже несколько слов могут сделать чье-то сердце открытым, но мне никогда не нравилось сравнение. Даже когда меня пытаются поддержать как креаторку, говоря, что я достигла какой…
Дружба со многими людьми у меня началась с восхищения. Когда ты читаешь её мысли, смотришь на фотографии, а потом понимаешь, что влюблена в это по уши. Когда ты впервые в этом сознаёшься и чувствуешь, будто должна молчать, но оказывается, что о тебе тоже думают. Думают о том, как ты прекрасна, как хорошо ты анализируешь, рисуешь и пишешь. Как смешно с тобой переписываться или как ты горишь, обсуждая любимые инсайты уже вживую.
Это дарит мне ощущение нужности.
Но соперничество — не старт на равных позициях. В тебе заранее предубеждены, на твоём деле уже весит ценник, пока люди вокруг то и дело оставляют от твоего труда беспорядок и пепел.
Я люблю говорить про Бакуго и Изуку, что их сражение меня покоряет, но это не мой путь. Я не героиня, а мои поступки не пункт для некролога. Моя история либо про абсолют, либо пуста. Я готова проиграть, но не готова к ревности и зависти.
Кто-то проиграл всё, чтобы один раз победить, а кто-то нашел себя собственным очарованием. Мы звучим по-разному, поэтому пусть и наши пути будут такими уникальными, чтобы в них не осталось места соревнованию.
Это дарит мне ощущение нужности.
Но соперничество — не старт на равных позициях. В тебе заранее предубеждены, на твоём деле уже весит ценник, пока люди вокруг то и дело оставляют от твоего труда беспорядок и пепел.
Я люблю говорить про Бакуго и Изуку, что их сражение меня покоряет, но это не мой путь. Я не героиня, а мои поступки не пункт для некролога. Моя история либо про абсолют, либо пуста. Я готова проиграть, но не готова к ревности и зависти.
Кто-то проиграл всё, чтобы один раз победить, а кто-то нашел себя собственным очарованием. Мы звучим по-разному, поэтому пусть и наши пути будут такими уникальными, чтобы в них не осталось места соревнованию.
я потерялась в фанфиках поэтому как-то забыла напомнить! я люблю ли джихуна и всех людей кто с гордостью инвестирует всю свою жизнь в искусство собственной хард ворк.
Есть две книги, о которых я думаю много и постоянно: There There Томми Оринджа и Reading Lolita in Tehran Азар Нафиси.
Литература действительно умеет менять наше сознание. Это я поняла, впервые встретившись с Кафкой и, честно, поразившись, как вся эта иррациональность, беспокойство и душевная боль отщепляются в отдельное blurryface. Как у него ненависть к себе обретает голос, когда в моих мыслях она ещё молчит. Его книги всегда читались тяжело: после Замка я, например, месяц не могла читать что-то сложнее фанфиков. Но импрув невероятный. Потому что я могу его понять.
Политикой я никогда всерьёз не увлекалась до недавнего времени, но то, как чувственно об этом говорят Хан Ган или Этвуд меня восхищает. В книге про восстание в Южной Корее невозможно не встретить слова, для которых, казалось бы, не было даже объяснения: настолько они абстрактны, но всё равно близки, а Этвуд говорит сухими фактами, при этом не разделяя мир на добро и зло. В современном мире нам важны совсем другие, более комплексные качества, хотя мы и нуждаемся в упрощении до таких простых слагаемых.
Книгу Азар Нафиси я ещё не прочитала, но мне важно сказать, что я безумно восхищаюсь ей. Я знаю о ней как о человеке, о её любви к литературе и желании учить. Поэтому узнать эту историю так важно для меня. Выкладывая карты на стол, обнажаясь и рассказывая о себе, авторки всегда рискуют быть пойманными, пристыженными. Поэтому с ней у меня долгая история. Но я готова держаться за эту откровенность и быть последней выжившей в зомби-апокалипсисе лишь бы слышать, что говорят отважные женщины.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Ну и There There.
Конечно, можно долго создавать мудборды, говорить о красоте коренных жителей америки, но эта книга не совсем такая, как на ярких фотографиях.
Она кровавая. Цикличная. И страшная.
Я подарила эту книгу Лине, с мыслью, что только она сможет вместе со мной понять то, как я понимаю боль за народы, с которыми ты можешь слиться лишь духовно. Все истории коренного населения сохранились в традициях, песнях и сказаниях, но это всегда болезненно. Сколько им требовалось пройти, чтобы выжить, сберечь и двигаться дальше. Даже через ложь и угрозы.
История начинается кровопролитием. Как коренное население америки пострадало от европы и в один миг лишилось всего. Герои проживают свои истории по-разному, но их этнос всё таки живёт в них. Пусть и в разной степени.
Но жестокость людей не изменить. Сначала ради забавы, а затем ради идеалов и ценностей они идут на стрельбу во время празднования Пау-Вау. Эмоциональность книги как будто стала частью меня: переплетение судеб, неловкость после разлуки и то, как хрупка на самом деле наша связь с прошлым. Я прожила эту книгу с чувством, что лучше уже не будет.
Конечно, можно долго создавать мудборды, говорить о красоте коренных жителей америки, но эта книга не совсем такая, как на ярких фотографиях.
Она кровавая. Цикличная. И страшная.
Я подарила эту книгу Лине, с мыслью, что только она сможет вместе со мной понять то, как я понимаю боль за народы, с которыми ты можешь слиться лишь духовно. Все истории коренного населения сохранились в традициях, песнях и сказаниях, но это всегда болезненно. Сколько им требовалось пройти, чтобы выжить, сберечь и двигаться дальше. Даже через ложь и угрозы.
История начинается кровопролитием. Как коренное население америки пострадало от европы и в один миг лишилось всего. Герои проживают свои истории по-разному, но их этнос всё таки живёт в них. Пусть и в разной степени.
Но жестокость людей не изменить. Сначала ради забавы, а затем ради идеалов и ценностей они идут на стрельбу во время празднования Пау-Вау. Эмоциональность книги как будто стала частью меня: переплетение судеб, неловкость после разлуки и то, как хрупка на самом деле наша связь с прошлым. Я прожила эту книгу с чувством, что лучше уже не будет.
тренд 'я переживу если не нравлюсь тебе' сегодня это чудовищно больно, почти до щемящего чувства пустоты в сердце. каждый раз ты думаешь, что всё действительно плохо, а потом вспоминаешь, что твои близкие живы, находятся с тобой в одной стране, имеют доступ к медицинским услугам и телефону, а ещё могут сказать тебе, что любят и увидеть твою улыбку.
нам кажется, что это очень страшно: завалить экзамены, расстаться или переехать без денег и вещей. но в какой-то момент всё это становится таким ничтожным на фоне войн, голода, блокад и геноцидов. мы живём в экономической нестабильности, страхе потерять всё и знать, что никто не несёт за это ответственности. но всё проходит. all things must pass. это то, что мы говорим друг другу без слов. и вам тоже нужно это услышать.
нам кажется, что это очень страшно: завалить экзамены, расстаться или переехать без денег и вещей. но в какой-то момент всё это становится таким ничтожным на фоне войн, голода, блокад и геноцидов. мы живём в экономической нестабильности, страхе потерять всё и знать, что никто не несёт за это ответственности. но всё проходит. all things must pass. это то, что мы говорим друг другу без слов. и вам тоже нужно это услышать.
я когда кафе посвященное тайлеру с виниловым проигрывателем вкусной матчей и максимализмом в интерьере: 🌟 капитализм победил
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
а мы хотим как-то комментировать тот факт что камбек энхайпен это буквально ганнибал омегаверс eat or be eaten death billiards au?
13 мая 2024 года Куандыка Бишимбаева приговорили к двадцати четырем годам заключения в колонии за жестокое убийство своей жены Салтанат. Дело создало общественный резонанс не только в Казахстане, но и среди других стран, где проблема домашнего, бытового и репродуктивного насилия остаётся нерешённой. «Свет Салтанат» и другие акции против насилия над женщинами остаются и будут оставаться нашей единственной надеждой на международную огласку, ведь любой инфоповод, даже такой, как убийство, легко утихает, как только проходит время.
Прямо сейчас мы одновременно наблюдаем за огромным количеством несправедливостей, боли и жестокости: во имя религии, территориальной целостности или желания поднять демографию. Каждый день я открываю новости с запирающим сердцем. Ведь вседозволенность мужчины неоспорима в современных реалиях. И дело даже не в судах и следствиях, а в отношении общества к насилию, убийствам. Политика на стороне мужчин, поэтому всё, что мы можем — поддерживать, помогать, шерить и вспоминать события даже десятилетней давности. Пока каждый убийца не получит заслуженного наказания, я буду вспоминать о светлой женщине Салтанат, про ближневосточных активисток и тех, кто изо всех сил старается вернуть себе голос.
Мы обязательно вспомним об этом. Потому что ни один преступник не должен остаться безнаказанным.
Прямо сейчас мы одновременно наблюдаем за огромным количеством несправедливостей, боли и жестокости: во имя религии, территориальной целостности или желания поднять демографию. Каждый день я открываю новости с запирающим сердцем. Ведь вседозволенность мужчины неоспорима в современных реалиях. И дело даже не в судах и следствиях, а в отношении общества к насилию, убийствам. Политика на стороне мужчин, поэтому всё, что мы можем — поддерживать, помогать, шерить и вспоминать события даже десятилетней давности. Пока каждый убийца не получит заслуженного наказания, я буду вспоминать о светлой женщине Салтанат, про ближневосточных активисток и тех, кто изо всех сил старается вернуть себе голос.
Мы обязательно вспомним об этом. Потому что ни один преступник не должен остаться безнаказанным.
А вообще, если у вас есть возможность женщинам помочь: всегда используйте её. Маленькие акты феминизма или пожертвование в Panahgah — вы уже делаете достаточно.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM