writing

я попыталась писать про свое видение жизни с моим расстройством… эаэаэа извините мне чет плохо было, так что тв/кв психрсстройства и куча всего наверное

И снова вечер пятницы. За закрытой дверью в мою комнату, казалось, опять друг на друга кричали мама с папой. Желтый ядовитый свет выедал мне глаза и мозг, повышая температуру тела. Глаза медленно закрывались и круги яркого и незнакомого мне цвета расплывались в моем воображении за закрытыми веками.
Наркоманы вызывают у меня жуткую дрожь и отвращение, но в этот момент я хотела спросить одного из них, такое же мучение проходит его сознание, когда он пробует новую дозу,
пожирающую его душу ему в удовольствие, купленную на смятые купюры последних денег.
Я заставляю себя думать, что все эти галлюцинации и мысли — лишь побочный эффект подросткового возраста, чтобы не жаловаться маме снова. Я не хочу снова ходить к психологам и психиатрам. Они такие же дрянные люди, как и мы. У каждого есть своя отвратительная сторона, которая сначала прячется за тобой, как тень, а потом медленно поглощает представление о тебе в глазах другого человека.
Я почти лежу на стуле в своей комнате, и хоть я должна была делать уроки, я весь прошедший час рисовала милых девочек в платьях. Они так мило улыбаются, что я хочу всегда рисовать только их. И никто никогда не узнает, что я постоянно думаю о жестокости и всем, в таком духе. Простое нарезание людей уже не так жестоко кажется мне. Но это не отменяет того, что это омерзительно и непоправимо. Мои чудовищные мысли — рознь мне. Я так не хочу об этом всем думать, дружить с теми, с кем я дружу, заниматься тем, чем я занимаюсь и так далее. Это точно часть подросткового возраста.
Я всегда стараюсь помогать моим сверстникам, которые описывают похожие проблемы, правда суть их «душевных страданий» в том, чтобы обратить внимание других людей на них. Я лучше буду дальше испытывать свои страдания, чем притворяться жалкой. Но я им никогда этого не скажу, проще пожалеть их и показать свою любовь, чтобы они перестали это делать.
Снова я запрокидываю голову от тяготы ноющих мыслей и смотрю в ровный белый потолок, окрашенный в темно-желтые цвета лампочки. На потолке летает жирная зеленая муха. Она такая большая и мерзкая, что наверное её никто не любит, но я не уверенна. С мимолетной робостью, которая бывает всегда, когда я начинаю говорить с кем-либо, я мысленно проверяю, с какой интонацией я скажу следующую фразу, потом проверяю верность самой фразы. Я тихо произнесла: «Муха, кто тебя любит?». Это было так тихо, что казалось, муха не услышит мой вопрос, но мелкая звуковая волна все же прокатилась по ней, от чего она стала крутиться в спирали, затем крутится вокруг своей оси, а после вовсе уменьшаться. Когда муху перестало быть видно вовсе, я вдруг поняла, что это галлюцинация и почувствовала свою вину. Может, если бы я не начала с ней говорить, то она бы осталась, пускай только в моих галлюцинациях. Говорить с теми, кто не может ответить — вообще очень тупо и по-детски. Чего я ждала от насекомого? Кажется, я даже не задумалась об этом ранее. Может у неё есть родители и лучшая подруга, пускай и муха. И что, она пропадет для них без вести? Даже если я расскажу им, что случилось с их близкой мухой, они либо начнут мне мстить, либо ничего не поймут. Я постараюсь больше так не делать.
Разные спиральки и мухи снова кружатся на потолке, но не исчезают. Кажется, их становится все больше, но я все равно продолжу просто качаться на стуле и писать дневник. Я читала про это, и кажется, это паническая атака. Вполне вероятно. Я не пью назначенные мне таблетки и магний уже три дня, так что меня уже крутит изнутри от этих иллюзий. Даже в школе на уроках такое часто бывает. Например, недавно голова моей учительницы географии покраснела и взорвалась, а её тело дрыгалось к конвульсиях и потом наконец окончательно замерло. Я почувствовала, как я теряю себя, поэтому закрыла глаза и подняла руку. Я услышала голос учительницы: «Да? Ты что-то хочешь добавить?».

🔥5

183 views12:36