Семь лет — это капля в сравнении, например, с выслугой Аполлинарии Андреевны. Она жила в театре не только когда Кристина попала в кордебалет, но и когда та ребёнком ходила на оперетты вместе с мамой. Уже тогда статная фигура рыжеволосой примы заставила девочку затаить дыхание: казалось, эта женщина видит каждого зрителя, заглядывает всем в душу.
Впрочем, что-то делать с душой Аполлинария Андреевна точно умела. Скорее всего, травить. Сначала Кристина побаивалась вместе со всеми подшучивать над манерностью примы, но со временем поняла, что в каждой шутке была львиная доля правды.
Дива была убеждена, что каждый в театре желает ей зла, а потому нападала первой. Доставалось всем: от гардеробщиц до режиссёра — ни с кем Аполлинария Андреевна не церемонилась. В этом плане Кристина даже ценила своё положение массовки: её свирепая прима не замечала.