Лавка Манчини произвела удручающее впечатление. Хозяин затворил окна и не подметал полы, совсем отчаявшись когда-нибудь вернуться к торговле. Пыль скаталась в комочки и липла к ботинкам. В таком месте видеть прекрасные произведения искусства, некоторым из которых могло быть по сотне лет, было невыносимо.

Тот день Клод Бонифаций запомнил надолго. Хотя, если подумать, всё шло к нему очень давно. Его разбудил канцелярский работник, обыкновенно появлявшийся в начале учебного года, чтобы сообщить расписание занятий, а затем исчезнуть на год. Было совсем рано, комната была залита серым цветом от первых лучей солнца. В тот день Клод не преподавал, а потому он с большим негодованием посмотрел на работника канцелярии, сдвинув брови и подняв к носу губы. Но работник выглядел очень обеспокоенным. Он велел профессору немедленно явиться в кабинет Архимагистра Нованта, можно даже без утреннего туалета.

Клод вспомнил себя ребёнком, когда мать учила его наносить пудру на лицо, скрывая рыжие пятна на щеках. Сначала получалось неаккуратно, с буграми, но отец, наблюдавший за Клодом из-за письменного стола, опустив подбородок почти к самой шее, уверял, что со временем Клод всему научится. Каждый день отец твердил сыну, что тот особенный, что его красоту нельзя увидеть, если на лице не будет пудры.

Вот и сейчас, когда Клод, не собравший волосы в хвост, без магистерской мантии, но с ровным слоем пудры на щеках, шёл по коридору Цитадели, он 
чувствовал, как все смотрят на него. Он давно привык к этому чувству и удивился бы куда больше, если бы оно вдруг его покинуло.