– Вас ещё что-нибудь интересует касательно процедуры? – уже более привычным, учтивым тоном спросил Шмидт, перевязывая мистеру Ди руку выше локтя. – Можете задать свои вопросы, пока я всё подготавливаю.
– Ваша фамилия… Мистер Шмидт. Она довольно заурядная. Вы придаёте ей какое-нибудь скрытое значение? «Шмидт» ведь переводится как «кузнец», верно? И Вы как кузнец судеб своих пациентов.
Шмидт долго молчал, прежде чем ответить.
– Я никогда не думал об этом. И не понимаю, какое отношение это имеет к моей работе.
– Тогда мой следующий вопрос Вам тоже не понравится… Я хотел спросить, часто ли Вам говорили, что у Вас весьма женственная фигура: тонкая талия, широкие бёдра…
– Мне часто это говорили. Если верить древним легендам, в каждом из нас заложена мужская и женская частица, и у некоторых людей эти частицы присутствуют почти в равном объёме.
– Вы относите себя к таким людям?
– Я действительно не понимаю, почему Вас беспокоит это, а не, скажем, ограничения, которые Вам будет предписано соблюдать после процедуры.

Когда-то острову Суриме покровительствовало Семь Артэ – полубогов, олицетворяющих искусство во всех проявлениях. Людус, Артэ Игры, был изгнан своими братьями и сёстрами за непокорство и крамольные идеи, а люди обвинили его в прогремевшей на острове войне и запретили поклонение ему.
За целое столетие подпольный культ Людуса не угас, а, напротив, нарастил силы. Теперь закономерный взмах маятника неизбежен – восстание угнетённых близко как никогда.

– Ах, моя милая Айна, порой ты прямо как ребёнок. Ты ведь меня совсем не слушала.
– Это плохо? Что я как ребёнок?
– Вовсе нет, я нахожу это умилительным.
– Чудно! Только не зови меня «моя Айна». Я не твоя. Я ничья.

Закон Тормантских Земель суров: Правителя избирают на десять лет, после чего сжигают заживо. Претендентами становятся девятнадцатилетние воспитанники приюта Святых Матерей, и, несмотря на страшную судьбу, каждый из них мечтает занять священный пост.
Послушник Эон уверен в своей победе. Он общительный, непосредственный, любит командовать и иногда нарушать правила, а ещё, кажется, ему благоволит Старшая Мать Бернальдина, чей голос решает, кто станет следующим Правителем.

– Как думаешь, это больно?
– Что?
– Гореть заживо.