Подала документы в магистратуру (если не знаете: уже третий год пытаюсь поступить на Литературное мастерство в ВШЭ), и моё мотивационное письмо — тот ещё автофикшн. Я вроде бы говорила правду, но местами корректировала действительность, чтобы она звучала литературнее и продавала меня. Забавно, что литературный фрагмент, который я отправила в этом году — тоже автофикшн, который я писала на курсе Васякиной.

Что ж, теперь остаётся пару недель подождать собеседования, ещё неделю — результатов. Надеюсь, за это время снова начну писать. Кажется, мой мозг может жить или лагерем, или текстами. Мне такое раздвоение не нравится, потому что выбрать я не могу — хочу всё, сразу и сейчас.

Буквы накапливаются, голоса встают в очередь, а ты запираешься дома, лежишь на диване и думаешь, что ещё не время, что можно ещё немного оттянуть момент возвращения в мир. Хотя с виду ты из него и не уходила — встаёшь по будильнику, почти каждый день едешь на репетицию, отвечаешь на сообщения (чаще личные, чем в чатах), поливаешь цветы по расписанию, улыбаешься, книжки дочитываешь, всё по плану. Потом смотришь на апрельские фотографии в галерее, и не можешь вспомнить, когда их делала. Позавчерашние помнишь, конечно, у тебя не настолько всё плохо — но плохо, беспамятство пугает, и, хоть через несколько страшных секунд ты вспомнаешь, с кем гуляла в тот день, или почему плакала, ты находишь себя в шаге от истерики. Останавливаешься, оглядываешься. Ты знаешь, как здесь оказалась. Отлично. С этим можно работать. Может, однажды получится даже жить.

У меня есть подруга Маша, с которой мы очень любим обсуждать книги. Так любим, что даже создали книжный клуб — через неделю будет уже десятая (ого!) наша встреча. А ещё у Маши есть канал, и последний пост в нём — как будто наши общие мысли про "Лето в пионерском галстуке", я с ней полностью согласна. И вообще, читайте Машу, Маша супер 💘 https://t.me/marieilinet/11

Она искала своё жизненное кредо для анкеты в сохранённых мемах из твиттера

Литературные премии — чушь собачья.

Так можно решить, если относится к ним, как к путеводителю Мишлен в мире современной литературы (да, такой вот кликбейт первой строчкой). Но у меня есть несколько причин, по которым я премии люблю.

Во-первых, они двигают литпроцесс. Понятно, что какая-нибудь "Большая книга", собирающая каждый год примерно одни и те же имена, не особо помогает продвигаться новым авторам и авторкам. Зато это делают НОС, ФИКШН35 и, конечно, "Лицей". Следя за ежегодными длинными и короткими списками, мы узнаём новых людей, примечаем тех, кого заметили в прошлые разы и в конце концов садимся читать что-то новое. Часто это оказываются таланты, которые радуют нас и в следующие годы.

Во-вторых — премии поддерживают писателей. Не только информационно (как парой строчек выше), но и материально — победители получают денежные вознаграждения, и это одна из немногих возможностей заработать побольше на своём творчестве.

В-третьих — за премиями весело следить. Я каждый год (до этого ужасного февраля) смотрела фильмы, номинированные на Оскар, и пыталась отгадать победителя. Читать все книги у меня пока не получается, но даже следить за путём из номинантов через длинный и короткий список к победе той единственной книжки, которую ты успеваешь прочитать — уже круто.

Из этого вытекает в-четвёртых. Премии, у которых есть номинация зрительских симпатий, выкладывают книги в открытый доступ. Вы можете прочитать их и проголосовать за понравившуюся — меньше пиратства, больше книжек! И вот вам ссылка на выбор читателей от "Ясной поляны", там — промокод на ЛитРес. С прошлых премий у меня лежат до сих пор непрочитанные "Типа я" Ислама Ханипаева и "Стрим" Ивана Шипнигова, хочу скачать ещё "Каждые сто лет" Анны Матвеевой и "Саша, привет!" Дмитрия Данилова. Может, и вам захочется.

В общем, мой поинт довольно прост: премии — это весело, и надо пользоваться тем, что они у нас до сих пор (пока что) есть.

Лето идёт, я практически не пишу — появилась парочка плохих стихов в заметках, но и чёрт с ними, — зато подаюсь в разные литературные резиденции, которых сейчас практически столько же, сколько опенколлов, на которые я не пишу. И вот вчера ночью оказалось, что на одну из них я прошла — резиденцию от Ассоциации писателей и издателей, их по России запускается одновременно пять, от сибирского округа едем в отель Бердска. Правда, лично со мной пока не связались, так что они не знают, что десять дней из тридцатидневной резиденции я буду на сменах и фестивале лагерей.

На резиденции мне нужно будет сочинить поэму, о которой я написала в заявке (и синопсис которой написала от балды). Наброски к ней живут со мной уже больше полугода, и я рада, что им наконец предстоит стать чем-то большим и важным.

Апдейт: на резиденцию не поеду, потому что их обязательное условие — полное присутствие в течение всего срока, а у меня приоритет в пользу лагеря. Такая жизнь, выбираю советские постройки и детей вместо богемной писательской жизни в отеле.

Но у них уже объявлен конкурс на резиденцию следующего месяца, подамся туда))

Всё настолько просто: вы стоите вокруг костра, поёте песни на русском и украинском, говорите на суржике (потому что сложно не перенимать его). Всё настолько просто: дети смеются, шутят друг над другом, плачут, жарят зефир и держатся за руки. Всё настолько просто, поэтому тебе непонятно, как в этом мире может идти война, и почему она вообще вас касается.

Ловлю саму себя на лжи, разочарованно качаю головой: оказалось, когда я говорила, что хочу жить только письмом, врала самой себе и всем вам; когда говорила, что поровну хочу писать и быть в лагере — тоже.

Просто с письмом у меня не было разбитого сердца. Никто, кроме меня самой, не может его отнять. Я могу сидеть и писать где и когда угодно, но лагерь — ограниченное время и территория, и в конце концов он всегда заканчивается. До следующего раза. Между следующим разом и разбитым сердцем всегда лежит бесконечность, в которой нужно заново учиться жить.

Письмо надёжнее. Оно не обижается на предательство. Оно всегда возвращается ко мне. Письмо залечивает раны. И письмо будет на втором месте, пока я сама не решу, что слишком стара для лагеря. Мне его немного жаль.

Но ничто не может сложиться иначе, потому что тексты — во мне, а лагерь — в людях. Всегда, всегда моих людях. И моих людей я всегда любила больше, чем саму себя.

#мойдом