Кто я в доме?

Один из прощальных огоньков, который мне очень нравится, называется "Кто я в доме?". Такой вот финальный аккорд: если наш отряд — это дом, то чем бы вы в нём были? Кто-то считает себя фундаментом, основанием отряда. Кто-то называет дверь — потому что любит впускать новых людей в свою жизнь. Кто-то — батарея, согревающая всех вокруг, кто-то — флюгер, чьё настроение меняется так быстро, как меняется ветер. У нас были мягкие подушки, чуланы, хранящие секреты, шкафы с коллекционными вещами.

Я послушала пятьдесят трёх человек и говорила последней. У меня было сорок минут на размышления, и я вспоминала, как в последний раз, когда была на таком огоньке, в ноябре 2023 года, назвала себя окном — пропускаю свежий воздух внутрь дома, и стараюсь, чтобы с моей помощью можно было посмотреть на мир вокруг. Думала, что могла бы быть садом — приглашать жителей дома на прогулки, быть человеком, рядом с которым легко дышать. Размышляла, не назвать ли себя стеной, или книжным шкафом, или зеркалом в прихожей.

Когда символ огонька попал ко мне в руки, я сказала — не знаю, кто я есть, но знаю, кем хочу быть. Тридцать лет назад педагогический отряд ДОМ провёл свою первую смену. Пятнадцать лет назад я впервые приехала к ним в лагерь, и так и не смогла уехать. Так что я точно знаю, кем мне хочется быть в ДОМе.

Представьте красивый витраж на окне. Такой, где рассказывается история — как всё начиналось, каким педагогический отряд было когда-то, какой он сейчас. Представьте, как сквозь разноцветные стёкла витража проходит свет.

Я хочу быть этим светом. Хочу быть цветными бликами, которые падают на пол, на стены, на мебель дома. Хочу, чтобы сквозь меня проходила история, чтобы она дотрагивалась до каждого, кто живёт в нашем ДОМе. Чтобы дети смотрели на этот свет и хотели вернутся — как я когда-то, как я каждый год.

Надеюсь, у меня получается.

#мойдом

Первая черемуха

Весна в Новосибирск приходила нехотя, осторожничая — продиралась через мартовские заморозки и апрельскую метель. Утром я шла по району, наконец-то наполненному теплом, когда ветер донёс до меня запах черёмухи, первой моей черёмухи в этом году.

И в голове сразу — Набоковское:

Бывают ночи: только лягу,
в Россию поплывет кровать,
и вот ведут меня к оврагу,
ведут к оврагу убивать.

Проснусь, и в темноте, со стула,
где спички и часы лежат,
в глаза, как пристальное дуло,
глядит горящий циферблат.

Закрыв руками грудь и шею, —
вот-вот сейчас пальнет в меня —
я взгляда отвести не смею
от круга тусклого огня.

Оцепенелого сознанья
коснется тиканье часов,
благополучного изгнанья
я снова чувствую покров.

Но сердце, как бы ты хотело,
чтоб это вправду было так:
Россия, звезды, ночь расстрела
и весь в черемухе овраг.

Замираю на несколько минут, ощущаю себя здесь и сейчас — в моём городе, в мае, в аромате черёмухи. Ещё секунда — и я снова иду, и стихи идут вместе со мной.

Я заново учусь слушать музыку. Не помню, когда разучилась — на карантине, кажется, ещё включала новые альбомы, в том самом феврале подпевала любимым песням, а потом... когда музыка исчезла?

Я понимаю, чем она заменилась: подкасты и аудиокниги, лекции и видео на фоне, слова, слова, слова. Я всегда любила слова, но разве не любила я и музыку? Может, недостаточно. Когда я была подростком, кто-то из друзей-меломанов спросил: ты смогла бы жить в мире, где нельзя слушать музыку? Я тогда ответила: смогла бы. Не смогла бы только жить в мире, в котором нельзя петь.

Я не считала, что хорошо пою — просто это ещё один способ использовать слова, один из моих любимых. Так что все эти годы я, может, и не слушала музыку по-настоящему, но продолжала петь. В лагере под гитару, себе под нос пока протираю пыль, в своей голове, пока иду на учёбу. Я пела знакомое, пела что-то внезапно прорастающее в мыслях. Просила яндекс.станцию включить что-нибудь бодрое, чтобы проснуться, и подпевала ей по утрам. И слушала слова, которые произносила — но не музыку.

Недавно по дороге на работу — впереди час в автобусе, нужно себя занять — я не могла выбрать, что же слушать прямо сейчас: трукрайм-подкаст или фэнтези-книжку. Вместо них я включила любимый альбом The Killers. На обратно пути я слушала Флоренс Уэлч. На следующий день — немного нервно и сбпч. Вчера — Сэма Смита.

Не помню, когда я перестала слушать музыку, но начинаю вспоминать, почему для меня — и для вас? — это так важно. Улыбаюсь и тихонько подпеваю Сэму Смиту: i've done nothing wrong, i'm young