современное искусство тоже нужно разнообразить. вчера я пошла на «о, море, море» (поэтичное, конечно, название)

работы маринистов самых разных направлений. конечно, был тот самый Айвазовский, но были и те, кто не ограничиваются только изображением моря: например, Репин и Моисеенко.

когда я смотрю на подробно прописанные работы, я очень люблю всматриваться в детали: как прописаны самые мелко-написанные второстепенные персонажи картины.
иногда это просто точка и палочка, иногда полностью прописанные лица.

а вот один художник (к огромному искусствоведческому стыду, не запомнила кто именно — надеюсь, вы мне это простите) и вовсе не прописал людей. он просто не успел дописать картину. и получились такие полупрозрачные призрачные фигуры. как прокомментировала одна из работниц выставки — а может, люди не так уж и нужны в этом мире.

сегодня умер Эрик Булатов (1933-2025)

из интервью the art newspaper:

Что вы считаете самым большим успехом в своем творчестве?

• У меня есть несколько картин, которые я люблю. Может, это и есть главное достижение: «Слава КПСС», «Иду», «Хотелось засветло, ну не успелось», «Свет», «Картина и зрители».

• Сознание собственного пути возникает постепенно. Его не придумаешь, оно с неба не валится»

Полный архив журнала «Афиша: все развлечения Москвы» — на сайте RIMA


Афиша была легендарным журналом во многом потому, что ей удалось найти какой-то удивительно современный язык — смелый, ироничный, интеллектуальный и при этом доступный. Это была новая, свежая и очень качественная журналистика с распахнутостью к миру, которой был интересен город, люди в нем и мир вокруг.

Журналисты Афиши честным, свободным, живым и раскрепощенным языком рассказывали о новых местах, культуре, мероприятиях, искусстве, сексе, ресторанах, моде, селебрити и политике.

Журналу доверяли, и он стал не просто рассказывать о событиях, а формировать их: открывать художников и режиссеров, делать собственные фестивали, легитимизировать новую волну культурных явлений – от феминизма и урбанистики до брендов, кофеен и локальных мемов.

«Афиша» сформировала целое поколение журналистов и читателей, открыла нам очень много инди-музыки и арт-хауса, подарила культуру гастрономии, насмотренность в искусстве, культовые обложки, слово «хипстеры» и, во многом, неравнодушие к жизни города и страны, в которой мы живем.

Теперь шестнадцать лет истории журнала — и нашей с вами — доступны для исследования в цифровом архиве RIMA. Это уникальный ресурс для тех, кто изучает 2000-е, культуру и медиа России, и для всех, кто хочет вспомнить, как выглядела эпоха.

Эффект зловещей долины
когда мы готовили последний выпуск журнала про жуткое искусство, в какой-то момент я очень погрузилась в тему «зловещей долины»

Историческая справка:

термин uncanny популяризировал Фрейд в 1919 году — это что-то одновременно знакомое и чужое, вызывающее чувство беспокойства или странности.

а сам термин uncanny valley (зловещая долина) появился в 1970-м и уже относится к роботам и технике: к феномену, когда предметы кажутся почти человеческими, но не совсем — не состыковываются в деталях.

по мере того как искусственно созданные изображения людей становятся всё более реалистичными, они перестают быть привлекательными и начинают казаться жуткими.

наш мозг считывает, что что-то не так, ещё до того, как мы успеваем это осознать.
например, поэтому робота Валли мы не боимся, а новых андроидов, которые повторяют текстуру кожи и моргают — да. они вызывают у нас дискомфорт.
примеры проще — восковые фигуры или персонажи из мультфильма «Полярный экспресс», которые будто вышли из кошмаров.

и на самом деле речь не только про роботов, а про всё, что имитирует реальность, но с погрешностями.

сегодня отличить ИИ от реальных видео становится всё сложнее.
пересечём ли мы эффект «зловещей долины» до момента, когда уже не сможем отличить настоящее от искусственного?

это вам вопрос на подумать в эти #артсреды с Дашей

в посте делюсь подборкой таких работ, а в комментариях прикрепляю список художников