Водитель трамвая

Письмо от подписчика канала:

Для нас утро начинается очень рано, когда город еще крепко спит. Я завожу будильник на 3:00, чтобы успеть что-то перекусить, собраться на работу и вовремя подойти к остановке, откуда меня заберет дежурка.

Нам часто ставят такие графики, что и домой приходится возвращаться тоже на дежурке, всё благодаря отстоям в депо. В иных графиках они бывают по 3 часа прямо посреди рабочего дня. Кто живёт недалеко от депо, успевают сходить домой передохнуть и пообедать. Нам же приходится коротать время в депо, а задача это нетривиальная. В комнате приема пищи вздремнуть непросто. Я лично иногда сплю прямо в салоне, пока вагон проходит технический осмотр или просто стоит на одном из путей. Конечно, ни о каком комфорте тут говорить не приходится.

Большинство наших трамваев — раритетные погремушки еще советского выпуска КТМ-5 М3. Они нам достались как ношенные штаны от старшего брата. Самые старые, но и самые простые в эксплуатации и ремонте. На них установлена еще допотопная и неубиваемая контакторная система. А так — разве что обшивка уже изрядно поизносилась, и вагоны выглядят как после обстрела.

В позапрошлом году была комиссия, которая долго думала, как бы так продлить диагностические карты вагонам, у которых срок эксплуатации уже давно истек.

Эти старички не оборудованы кондиционерами и вентиляторами. Поэтому в летний период в вагоне очень жарко, приходится помимо всех форточек открывать еще и дверь в кабину, что запрещено правилами, но дозволяется в сильную жару. Зимой еще сложнее. Прежде чем поехать, трамвай надо хоть немного отогреть. А для этого в сильные морозы водители приходят на час раньше положенного времени, чтобы вагон согрелся. Либо то же самое делают перегонщики — водители маневровых работ. Еще частая ситуация зимой — замерзающий сервомотор, что-то типа коробки передач автомобиля.

Есть трамваи посвежее — КТМ-8. Эту модель выпускали уже после развала союза. У них состояние получше, как раз с них я начинал свою карьеру. Мой тогдашний вагон приехал к нам из Москвы, как подарок региону! И в его диагностической карте было указано, что в Москве он откатал 1 миллион километров. А коллеге предыдущие водители на рулонном солнцезащитном козырьке написали: «Держи краба!». Каждый раз, когда опускаешь штору, тебе привет из Москвы.

Есть модели КТМ-19А — по-настоящему хорошие вагоны и УТМ-7, УТМ-12 — новейшие вагоны с Уралвагонзавода. Отличные, современные, но в первые несколько лет мы с ними намучились — токоприемники постоянно ломались от наших старых контактных сетей, ломались двери из-за неправильного использования, но сейчас почти все на ходу.

Первый день работы не забуду никогда. Меня посадили на вагон той марки, на которой у меня был опыт управления всего в пару дней, и поэтому первый рейс по относительно спокойному маршруту выдался нервным. Но я отработал смену до самого конца, хоть и устал изрядно! А так, работа у нас, как и у всех водителей, сидячая, поэтому наши верные спутники — это грыжи спины, защемления нервов (сам лечусь сейчас от этой напасти) и простуды от микроклимата в вагоне.

Зарплата не поспевает за инфляцией. Многие коллеги выходят на подработки, перерабатывают норму часов, что сказывается на их здоровье — уставшие, с повышенным давлением, с больными спинами и ногами, они тем не менее продолжают работать. Ведь общественный транспорт — это кровеносная система города. Мы возим заводчан, простых тружеников, пожилых людей и школьников со студентами. Зачастую трамвай — единственный способ добраться до работы или учебы в силу особенностей планировки города. Благодаря рельсам, которые идут вне автодорог, мы избегаем почти все утренние и вечерние пробки. Но стоит одному трамваю сломаться, как всё движение в этом направлении встаёт, либо сильно сокращается.

Несмотря ни на что, я люблю свою работу, ведь это общественно полезное дело. Пассажиры на нас надеются, поэтому и работаем, несмотря на усталость от переработок. Город нуждается в нас, а мы в нём.

#Письма

Подписаться на канал

Братство

«Меня зовут Роберт Невилл. Я единственный выживший, оставшийся в Нью-Йорке. Я выхожу в эфир на средних волнах. Я приезжаю в южный морской порт каждый день, в полдень, когда солнце стоит в зените. Если ещё есть кто-то живой, если кто-то выжил… Я могу дать вам еду, предоставить убежище, обеспечить безопасность. Если меня кто-нибудь слышит, кто-нибудь… Отзовитесь. Вы не одиноки».

У меня в детстве был друг Федя. Мы очень здорово выдумывали всякие веселые занятия, и казалось, что единственное, чего нам не хватает, — это времени и сырья для наших детских забав.

Мы все время что-то собирали, конструировали, экспериментировали и наблюдали результат. Тогда еще мы не знали, что наше творчество — это и есть проявление настоящей человеческой природы. Часто результатом было веселье и детские грёзы.

В Средней Азии, откуда я родом, во всех городах есть арыки. Это небольшие каналы вдоль улиц, по которым летом бежит вода. Из коры деревьев мы делали лодки, предварительно обтачивая куски коры об асфальт. Парусом служили листья. Запуская кораблики, мы мечтали о кругосветных плаваниях. Еще мы любили лазить по гаражам. Федя научил меня прыгать сразу сверху, не спускаясь по петлям. Однажды это меня спасло от дворника, который частенько гонял нас без особого повода.

Недалеко от дома был рынок. И при задаче сбегать за овощами сразу набирался номер телефона:
— Здрасте, теть Лен, а Федя дома?
— Привет, да, сейчас позову.

Тетя Лена сразу придумывала, что нужно купить домой, и мы шли на рынок вдвоем с Федей. Настоящей каторгой и верхом скуки было ходить в магазин одному.

Непонятно, почему так происходило, но мне жутко хотелось как можно больше проводить времени с друзьями и как можно меньше одному. Одному мне было здорово только тогда, когда я читал книги. В воображении я улетал в другой мир, в котором, кстати, тоже не был одинок.

В детстве, чтобы убить одиночество, нужно было прокрутить диск телефона. Сегодня всё не так просто. Когда детство кончилось, черной дырой стала зиять нехватка братства, товарищества, чего-то общего, чистого, в чём нет денежных отношений. Товарищества, в котором нет постоянной попытки найти равновесие, когда ты не уверен в твердости почвы под следующим шагом. Когда на мое плечо может рассчитывать мой соратник, когда я знаю, куда идти и что делать.

Сегодня ради того, чтобы мне было одиноко, работают тысячи, сотни тысяч людей и «механизмов». На поверхности мы не видим всего айсберга под названием «отчуждение». Мы видим вершину, в которой соцсети заменяют глубокую дружбу поверхностными лайками и комментариями. Запретграм с шортсами и подобные ему подсовывают контент, который мне «нравится», все сильнее затягивая информационный кокон, тем самым ослабляя мой деятельный интерес к общественному устройству, а следовательно, и живому общению с другими людьми.

Большинству рабочих людей со всех сторон внушают чувство неполноценности, «ты не в ажуре, потому что плохо старался, плохо визуализировал, плохо повторял аффирмации, плохо работал, и не ищи других причин!» Это всё разрушает солидарность с такими же, как я, это ставит меня в позицию конкуренции с моим коллегой или знакомым. Культ индивидуализма. Это ведет к потере социальных навыков и к утрате эмпатии. Торжествует цинизм и недоверие. Мы воспринимаем других как угрозу, конкурентов или просто как фон. Но всё это не свойственно человеку, человек не такой от природы. Быть одному — не по-человечески.

Роберт Невилл из фильма «Я легенда» оказался в ситуации одиночества по независящим от него причинам. А можем ли мы влиять на причины нашего одиночества сегодня?

#МыслиВслух

Подписаться на канал