Мысли из отпуска. Часть 2. Корейская кухня
Следующее важное впечатление о Корее - гастрономия.
После поездки в Сеул я поймал себя на мысли, что до сих пор не понимаю, почему корейская кухня не получила в России такой популярности.
Если китайская кухня мне никогда особенно не была близка, то корейская приятно удивила.
Особенно корейское BBQ. И дело даже не только во вкусе. Мне кажется, здесь очень удачно сочетаются сразу несколько вещей. Во-первых, это настоящее впечатление. К столу приносят сырое мясо. Прямо перед гостями разжигают гриль, жарят его, нарезают, доводят до готовности и раскладывают по краям решетки гриля, чтобы можно было взять теплым.
Во многих ресторанах этим занимается официант. А гость становится зрителем небольшого гастрономического шоу. Для нашего культурного кода это идеально ложится: и хлеб, и зрелище.
Во-вторых, это действительно вкусно.
Основа концепции - хорошее мясо и понятный продукт. Без сложных объяснений и экзотики.
В-третьих, процесс очень хорошо организован.
Меню обычно небольшое. Все процессы отработаны. Поэтому обслуживание получается быстрым, несмотря на то, что приготовление происходит прямо у стола.
И еще один момент.
Все это оказалось заметно доступнее по цене, чем я ожидал. Получается интересное сочетание: впечатление, шоу, вкусная еда и понятная стоимость. Мне кажется, именно поэтому такой формат оказался настолько популярным в самой Корее. И я до сих пор думаю, почему подобные концепции не получили такого распространения в России.
Возможно, многие считают, что это формат исключительно для больших компаний. Но мой опыт показывает обратное. Мы спокойно ходили вдвоем. Для этого не нужен стол на шесть человек. Нужен лишь немного иначе организованный зал.
Мне кажется, что потенциал у подобных концепций гораздо выше, чем принято считать. Особенно если смотреть не только на кухню, а на весь опыт, который получает гость.
Возможно, с ростом популярности туризма в Азию, со временем начнет формироваться и спрос на подобные проекты. Будем наблюдать за тенденцией и с радостью будем развивать их, если увидим потенциал.
Следующее важное впечатление о Корее - гастрономия.
После поездки в Сеул я поймал себя на мысли, что до сих пор не понимаю, почему корейская кухня не получила в России такой популярности.
Если китайская кухня мне никогда особенно не была близка, то корейская приятно удивила.
Особенно корейское BBQ. И дело даже не только во вкусе. Мне кажется, здесь очень удачно сочетаются сразу несколько вещей. Во-первых, это настоящее впечатление. К столу приносят сырое мясо. Прямо перед гостями разжигают гриль, жарят его, нарезают, доводят до готовности и раскладывают по краям решетки гриля, чтобы можно было взять теплым.
Во многих ресторанах этим занимается официант. А гость становится зрителем небольшого гастрономического шоу. Для нашего культурного кода это идеально ложится: и хлеб, и зрелище.
Во-вторых, это действительно вкусно.
Основа концепции - хорошее мясо и понятный продукт. Без сложных объяснений и экзотики.
В-третьих, процесс очень хорошо организован.
Меню обычно небольшое. Все процессы отработаны. Поэтому обслуживание получается быстрым, несмотря на то, что приготовление происходит прямо у стола.
И еще один момент.
Все это оказалось заметно доступнее по цене, чем я ожидал. Получается интересное сочетание: впечатление, шоу, вкусная еда и понятная стоимость. Мне кажется, именно поэтому такой формат оказался настолько популярным в самой Корее. И я до сих пор думаю, почему подобные концепции не получили такого распространения в России.
Возможно, многие считают, что это формат исключительно для больших компаний. Но мой опыт показывает обратное. Мы спокойно ходили вдвоем. Для этого не нужен стол на шесть человек. Нужен лишь немного иначе организованный зал.
Мне кажется, что потенциал у подобных концепций гораздо выше, чем принято считать. Особенно если смотреть не только на кухню, а на весь опыт, который получает гость.
Возможно, с ростом популярности туризма в Азию, со временем начнет формироваться и спрос на подобные проекты. Будем наблюдать за тенденцией и с радостью будем развивать их, если увидим потенциал.
❤11👍1
Технологии в общепите
Когда-то я размышлял над феноменом Яндекса и пришел к одной мысли. Яндекс продает не такси. Не навигацию. Не музыку.
Яндекс продает время.
Практически каждый его сервис помогает человеку быстрее получить нужный результат:
- такси сокращает время ожидания машины
- навигатор помогает быстрее доехать
- музыка избавляет от долгого поиска
- голосовой помощник позволяет вообще не тратить время на лишние действия.
По сути, вся экосистема строится вокруг одной идеи - экономить самый ценный ресурс человека. И, как мы видим, люди за это готовы платить.
Меня всегда впечатлял уровень юзабилити сервисов Яндекса. Недавно пользовался аналогами Яндекс такси в Китае и Южной Корее. И поймал себя на мысли, что с точки зрения удобства использования Яндекс по-прежнему выглядит сильным продуктом. Даже на фоне мировых гигантов с огромными бюджетами.
Если перенести логику концепции Яндекса в ресторанный бизнес, становится понятнее, почему появляются такие проекты, как Luckin Coffee и их клон Дринкит в России: они продают не кофе - они тоже продают время:
- ты заранее оформляешь заказ в приложении
- точно знаешь, когда напиток будет готов
- приходишь в нужное время, забираешь его и идешь дальше.
Не нужно стоять в очереди, объяснять заказ бариста, ждать приготовления и общаться. В некоторых форматах взаимодействие вообще сведено к минимуму: заказал, подошел к ячейке выдачи, забрал стакан и ушел.
Для многих людей это уже не мелочь. Это ценность. Мне кажется, именно в этом направлении и будет развиваться часть ресторанного рынка.
Особенно там, где высокая доля заказов навынос и большой поток гостей. Когда человек спешит, важен уже не только вкус кофе. Важно и сколько времени займет его получение.
И чем дороже становится наше время, тем большую ценность приобретают сервисы, которые умеют это время экономить.
Поэтому, возможно, главное конкурентное преимущество подобных проектов - вовсе не технологии сами по себе. Технологии лишь инструмент.
Настоящий продукт, который они продают - предсказуемость, удобство и несколько сохраненных минут каждый день.
Время буквально становится деньгами, и мы с вами видим это прямо сейчас.
Я разделяю эту концепцию. Мы для себя всегда ставили скорость в фокус, потому что нигде так долго не тянется время, как в ресторане при ожидании заказа.
Да, задержки конечно случаются, поэтому сейчас мы последовательно всем нашим партнерам рекомендуем ставить iiko SousChef, чтобы замерять скорость не выборочно, а по каждому блюду. И помогаем разбирать процессы скорости так, чтобы они были настроены и были идеальными на каждый день. Здесь нам предстоит долгая работа, но результаты уже есть и будут.
Когда-то я размышлял над феноменом Яндекса и пришел к одной мысли. Яндекс продает не такси. Не навигацию. Не музыку.
Яндекс продает время.
Практически каждый его сервис помогает человеку быстрее получить нужный результат:
- такси сокращает время ожидания машины
- навигатор помогает быстрее доехать
- музыка избавляет от долгого поиска
- голосовой помощник позволяет вообще не тратить время на лишние действия.
По сути, вся экосистема строится вокруг одной идеи - экономить самый ценный ресурс человека. И, как мы видим, люди за это готовы платить.
Меня всегда впечатлял уровень юзабилити сервисов Яндекса. Недавно пользовался аналогами Яндекс такси в Китае и Южной Корее. И поймал себя на мысли, что с точки зрения удобства использования Яндекс по-прежнему выглядит сильным продуктом. Даже на фоне мировых гигантов с огромными бюджетами.
Если перенести логику концепции Яндекса в ресторанный бизнес, становится понятнее, почему появляются такие проекты, как Luckin Coffee и их клон Дринкит в России: они продают не кофе - они тоже продают время:
- ты заранее оформляешь заказ в приложении
- точно знаешь, когда напиток будет готов
- приходишь в нужное время, забираешь его и идешь дальше.
Не нужно стоять в очереди, объяснять заказ бариста, ждать приготовления и общаться. В некоторых форматах взаимодействие вообще сведено к минимуму: заказал, подошел к ячейке выдачи, забрал стакан и ушел.
Для многих людей это уже не мелочь. Это ценность. Мне кажется, именно в этом направлении и будет развиваться часть ресторанного рынка.
Особенно там, где высокая доля заказов навынос и большой поток гостей. Когда человек спешит, важен уже не только вкус кофе. Важно и сколько времени займет его получение.
И чем дороже становится наше время, тем большую ценность приобретают сервисы, которые умеют это время экономить.
Поэтому, возможно, главное конкурентное преимущество подобных проектов - вовсе не технологии сами по себе. Технологии лишь инструмент.
Настоящий продукт, который они продают - предсказуемость, удобство и несколько сохраненных минут каждый день.
Время буквально становится деньгами, и мы с вами видим это прямо сейчас.
Я разделяю эту концепцию. Мы для себя всегда ставили скорость в фокус, потому что нигде так долго не тянется время, как в ресторане при ожидании заказа.
Да, задержки конечно случаются, поэтому сейчас мы последовательно всем нашим партнерам рекомендуем ставить iiko SousChef, чтобы замерять скорость не выборочно, а по каждому блюду. И помогаем разбирать процессы скорости так, чтобы они были настроены и были идеальными на каждый день. Здесь нам предстоит долгая работа, но результаты уже есть и будут.
❤9👍2💯1
Про Тему Еды
Или что происходит, когда в ресторанную индустрию приходит IT-компания. А именно Яндекс со своей Темой Еды.
Я очень люблю отраслевые конференции. Например, Гастрит - действительно большой, душевный проект, в который команда вкладывает огромное количество сил. Такие мероприятия во многом и формируют профессиональное сообщество.
Но в последнее время мне стало интересно наблюдать за другим явлением.
В ресторанную индустрию пришла IT-компания. И буквально за несколько лет перевернула рынок отраслевых конференций.
Почему так произошло?
Мне кажется, дело не в бюджете и даже не в бренде. Дело в подходе. IT-компании привыкли строить продукты вокруг пользы для пользователя. И, похоже, эту же философию они перенесли в образовательные мероприятия.
Я хорошо вижу это как спикер.
Во многих конференциях подготовка доклада - в основном ответственность самого выступающего. Здесь всё иначе. Тебя просят заранее подготовить презентацию. Могут попросить полностью рассказать доклад до конференции. После дают обратную связь. Просят убрать лишнее, усилить слабые места, сделать материал полезнее. По сути, доклад становится продуктом, который проходит несколько итераций улучшения. И это очень чувствуется в результате.
За два дня получаешь большое количество действительно полезного, концентрированного контента. Не возникает ощущения, что часть времени была потрачена впустую.
Для меня показательной стала даже не собственная оценка, а реакция команды. В какой-то момент сотрудники начали говорить про одну из привычных отраслевых конференций:
«А зачем туда ехать? Мы уже несколько лет подряд слышим примерно одно и то же».
Это очень важная мысль. В любой индустрии наступает момент, когда недостаточно просто поддерживать сложившийся формат.
Пользователь начинает ждать постоянного обновления ценности. И если этого не происходит, появляется пространство для нового игрока. Именно это, как мне кажется, и произошло.
Яндекс не стал делать конференцию «как принято».
А посмотрел на неё как на продукт. А продуктовый подход - это то, что IT-компании умеют делать лучше всего. И, похоже, это сработало.
Конечно, важно учитывать, что это ещё и бесплатно. С точки зрения прокачки компетенций и обучения команды можно получить больше пользы на большее количество человек. Но дело даже не в этом. Большой плюс - это в Москве. Слетать в Сочи, арендовать гостиницу, купить билет - в этом году это, например, отсекло довольно большое количество посетителей Гастрита. Яндекс идёт по другому пути. Гостиница в Москве есть на любой цвет и вкус. Приехать туда гораздо проще. Это делает знания для отрасли доступнее и действительно помогает ей расти. Понятно, что они делают это для продвижения своего бренда и для них это маркетинг. Но содержательная часть на высоком уровне.
Подводя итог, Тема Еды - хороший пример того, как компетенции из одной отрасли могут полностью изменить правила игры в другой. И это касается далеко не только конференций.
Поэтому для предпринимателя важно разбираться в концепциях бизнеса в целом, находить ценности и паттерны в других индустриях и внедрять их у себя.
Или что происходит, когда в ресторанную индустрию приходит IT-компания. А именно Яндекс со своей Темой Еды.
Я очень люблю отраслевые конференции. Например, Гастрит - действительно большой, душевный проект, в который команда вкладывает огромное количество сил. Такие мероприятия во многом и формируют профессиональное сообщество.
Но в последнее время мне стало интересно наблюдать за другим явлением.
В ресторанную индустрию пришла IT-компания. И буквально за несколько лет перевернула рынок отраслевых конференций.
Почему так произошло?
Мне кажется, дело не в бюджете и даже не в бренде. Дело в подходе. IT-компании привыкли строить продукты вокруг пользы для пользователя. И, похоже, эту же философию они перенесли в образовательные мероприятия.
Я хорошо вижу это как спикер.
Во многих конференциях подготовка доклада - в основном ответственность самого выступающего. Здесь всё иначе. Тебя просят заранее подготовить презентацию. Могут попросить полностью рассказать доклад до конференции. После дают обратную связь. Просят убрать лишнее, усилить слабые места, сделать материал полезнее. По сути, доклад становится продуктом, который проходит несколько итераций улучшения. И это очень чувствуется в результате.
За два дня получаешь большое количество действительно полезного, концентрированного контента. Не возникает ощущения, что часть времени была потрачена впустую.
Для меня показательной стала даже не собственная оценка, а реакция команды. В какой-то момент сотрудники начали говорить про одну из привычных отраслевых конференций:
«А зачем туда ехать? Мы уже несколько лет подряд слышим примерно одно и то же».
Это очень важная мысль. В любой индустрии наступает момент, когда недостаточно просто поддерживать сложившийся формат.
Пользователь начинает ждать постоянного обновления ценности. И если этого не происходит, появляется пространство для нового игрока. Именно это, как мне кажется, и произошло.
Яндекс не стал делать конференцию «как принято».
А посмотрел на неё как на продукт. А продуктовый подход - это то, что IT-компании умеют делать лучше всего. И, похоже, это сработало.
Конечно, важно учитывать, что это ещё и бесплатно. С точки зрения прокачки компетенций и обучения команды можно получить больше пользы на большее количество человек. Но дело даже не в этом. Большой плюс - это в Москве. Слетать в Сочи, арендовать гостиницу, купить билет - в этом году это, например, отсекло довольно большое количество посетителей Гастрита. Яндекс идёт по другому пути. Гостиница в Москве есть на любой цвет и вкус. Приехать туда гораздо проще. Это делает знания для отрасли доступнее и действительно помогает ей расти. Понятно, что они делают это для продвижения своего бренда и для них это маркетинг. Но содержательная часть на высоком уровне.
Подводя итог, Тема Еды - хороший пример того, как компетенции из одной отрасли могут полностью изменить правила игры в другой. И это касается далеко не только конференций.
Поэтому для предпринимателя важно разбираться в концепциях бизнеса в целом, находить ценности и паттерны в других индустриях и внедрять их у себя.
❤13👍11👏4
Государство и контроль
И что происходит, когда государство начинает управлять нашей едой.
Великобритания последовательно усиливает регулирование питания: рестораны, кафе и другие заведения обязаны указывать калорийность, для продуктов с высоким содержанием жира, сахара и соли ограничена реклама. Параллельно уже много лет устанавливаются целевые показатели по снижению содержания соли, сахара и калорий.
Но насколько вообще государство должно вмешиваться в то, как человек питается?
В Сколково, когда мы создавали любой инновационный проект, всегда нужно было учитывать риск, что будет государство. И вот сейчас мы наблюдаем интересное изменение правил игры уже и в еде.
Соль, сахар и жир - сильные усилители вкуса, которые напрямую влияют на спрос и потребление. Люди хотят есть вкусно. И поэтому это всегда будет востребовано.
Но тут вдруг государство со своим “нет, так не пойдёт”. Потому что прекрасно понимает, что люди с ожирением, диабетом, гипертонией и сердечно-сосудистыми заболеваниями - не только медицинская проблема отдельного человека. Это огромная нагрузка на систему здравоохранения и экономику в целом. Проще говоря - убытки.
Люди болеют, выпадают из производственного цикла, становятся получателями социальных выплат. Государство занимает достаточно прагматичную позицию: проще не лечить последствия, а изменить первопричину, постепенно изменив пищевые привычки.
Отсюда и появляются ограничения на рекламу продуктов с высоким содержанием жиров, сахара и соли, обязательная маркировка калорийности, требования к составу. Великобритания ещё с 2000-х годов последовательно двигает программу снижения соли, устанавливая целевые показатели для разных категорий продуктов.
Маркировка тут работает по понятному принципу. Если в ресторане видишь два блюда: одно на 600 калорий, второе на 1200, то появляется дополнительная информация для размышлений. Возможно, сегодня ты всё равно выберешь блюдо калорийнее. Но если видеть эту информацию постоянно, она становится частью кода потребления.
Позиция государства тут понятна. Но для бизнеса любое регулирование - это дополнительные расходы.
Мы много раз наблюдали это в России: ЕГАИС, Честный знак, Меркурий и так далее. Сама проблема продукта при этом никуда не исчезает - возникает ещё и административная нагрузка на бизнес. Нужно менять процессы, рецептуры, систему учёта, меню. И главное - работать с недовольством гостей.
Поэтому, если в блюде снизить соль, сахар или жир, оно объективно может стать менее привлекательным для человека, который привык к определённому вкусу.
Современная пищевая индустрия десятилетиями инвестировала огромные деньги в то, чтобы человек ел больше. Суть капитализма в росте потребления. И в еде всё было построено именно вокруг этого: идеальное сочетание сахара, соли и жира, большие порции, доступность продукта, доставка за 15 минут и так далее.
В XX веке одним из главных вызовов для государства были инфекционные заболевания и пандемии. Боролись с ними через вакцинацию, санитарные нормы, профилактику и так далее. А в XXI веке одним из главных вызовов становятся хронические заболевания. Вот и начинается борьба уже не только с болезнью, но и с образом жизни, который к ней приводит.
Мы движемся к ситуации, в которой у человека появляется всё больше информации о собственном организме: сон, уровень сахара, активность, состав тела, питание. Думаю, что следующий этап - ещё более прозрачное питание.
Не просто название блюда и цена в меню. А калорийность, КБЖУ, состав, ингредиенты. Возможно, в будущем можно выбирать размер порции в зависимости от целей и состояния организма.
Если человек начнёт оценивать еду ещё и по критерию, что эта еда делает с организмом, то что тогда будет конкурентным преимуществом ресторана?
Большой пост получился. Продолжим и сделаем выводы в следующем посте.
И что происходит, когда государство начинает управлять нашей едой.
Великобритания последовательно усиливает регулирование питания: рестораны, кафе и другие заведения обязаны указывать калорийность, для продуктов с высоким содержанием жира, сахара и соли ограничена реклама. Параллельно уже много лет устанавливаются целевые показатели по снижению содержания соли, сахара и калорий.
Но насколько вообще государство должно вмешиваться в то, как человек питается?
В Сколково, когда мы создавали любой инновационный проект, всегда нужно было учитывать риск, что будет государство. И вот сейчас мы наблюдаем интересное изменение правил игры уже и в еде.
Соль, сахар и жир - сильные усилители вкуса, которые напрямую влияют на спрос и потребление. Люди хотят есть вкусно. И поэтому это всегда будет востребовано.
Но тут вдруг государство со своим “нет, так не пойдёт”. Потому что прекрасно понимает, что люди с ожирением, диабетом, гипертонией и сердечно-сосудистыми заболеваниями - не только медицинская проблема отдельного человека. Это огромная нагрузка на систему здравоохранения и экономику в целом. Проще говоря - убытки.
Люди болеют, выпадают из производственного цикла, становятся получателями социальных выплат. Государство занимает достаточно прагматичную позицию: проще не лечить последствия, а изменить первопричину, постепенно изменив пищевые привычки.
Отсюда и появляются ограничения на рекламу продуктов с высоким содержанием жиров, сахара и соли, обязательная маркировка калорийности, требования к составу. Великобритания ещё с 2000-х годов последовательно двигает программу снижения соли, устанавливая целевые показатели для разных категорий продуктов.
Маркировка тут работает по понятному принципу. Если в ресторане видишь два блюда: одно на 600 калорий, второе на 1200, то появляется дополнительная информация для размышлений. Возможно, сегодня ты всё равно выберешь блюдо калорийнее. Но если видеть эту информацию постоянно, она становится частью кода потребления.
Позиция государства тут понятна. Но для бизнеса любое регулирование - это дополнительные расходы.
Мы много раз наблюдали это в России: ЕГАИС, Честный знак, Меркурий и так далее. Сама проблема продукта при этом никуда не исчезает - возникает ещё и административная нагрузка на бизнес. Нужно менять процессы, рецептуры, систему учёта, меню. И главное - работать с недовольством гостей.
Поэтому, если в блюде снизить соль, сахар или жир, оно объективно может стать менее привлекательным для человека, который привык к определённому вкусу.
Современная пищевая индустрия десятилетиями инвестировала огромные деньги в то, чтобы человек ел больше. Суть капитализма в росте потребления. И в еде всё было построено именно вокруг этого: идеальное сочетание сахара, соли и жира, большие порции, доступность продукта, доставка за 15 минут и так далее.
В XX веке одним из главных вызовов для государства были инфекционные заболевания и пандемии. Боролись с ними через вакцинацию, санитарные нормы, профилактику и так далее. А в XXI веке одним из главных вызовов становятся хронические заболевания. Вот и начинается борьба уже не только с болезнью, но и с образом жизни, который к ней приводит.
Мы движемся к ситуации, в которой у человека появляется всё больше информации о собственном организме: сон, уровень сахара, активность, состав тела, питание. Думаю, что следующий этап - ещё более прозрачное питание.
Не просто название блюда и цена в меню. А калорийность, КБЖУ, состав, ингредиенты. Возможно, в будущем можно выбирать размер порции в зависимости от целей и состояния организма.
Если человек начнёт оценивать еду ещё и по критерию, что эта еда делает с организмом, то что тогда будет конкурентным преимуществом ресторана?
Большой пост получился. Продолжим и сделаем выводы в следующем посте.
❤10👍5🔥5
Государство и контроль. Часть 2
Как общество будет относиться ко всем этим гипотетическим переменам? Ведь сегодня это Великобритания, США и другие страны, а завтра - Россия.
Давайте для сравнения вспомним опыт борьбы с табаком.
В России в 2009 году курило около 39,5% взрослого населения, а в 2024 году - уже около 18,6% населения старше 15 лет. То есть за 15 лет доля курящих сократилась примерно вдвое.
Конечно, нельзя сказать, что курение просто исчезло. Есть электронные сигареты, кальяны, серый рынок и переток потребления между сегментами.
Но главное изменение произошло на уровне самого паттерна.
Если отмотать на 15 лет назад, люди курили практически везде: дома, в ресторанах, на улице, на набережной. Когда в России запретили курить в ресторанах, для ресторанного бизнеса это был шок. Все думали, что часть гостей больше не придёт.
Сейчас, когда попадаешь в страну, где курить разрешено, и видишь человека, который курит за соседним столом, уже сам испытываешь шок.
То есть паттерн действительно меняется. Теперь человек, который курит, вынужден менять свой способ потребления. А не наоборот.
Поэтому я бы здесь не спорил, хорошо это или плохо в абсолютном смысле. Я бы смотрел на эффективность.
Если последовательными решениями государство действительно способно за одно-два поколения изменить потребительские привычки и снизить нагрузку на здравоохранение, то это работает.
Просто это не происходит за один день. А результаты правительствам, к сожалению, часто нужны «сейчас». Нельзя сегодня сказать людям: «Не ешьте фастфуд, не ешьте солёное, не ешьте сладкое» - и завтра получить новое общество. Это долгий цикл.
Возможно, сейчас мы только в его начале. Причём я не думаю, что здесь обязательно возникает проблема в духе «если все начнут есть нормальную еду, нам не хватит творога».
Рынок тоже будет перестраиваться.
Если спрос изменится, изменится производство. Если люди начнут есть меньше, огромное количество производственных мощностей, которые сегодня направлены на производство избыточного количества еды, высвободится.
Человек, который раньше съедал 4000 калорий, в то время как организму было нужно 2500, в какой-то момент просто начнёт тратить меньше денег на еду. И экономика начнёт подстраиваться под новый спрос.
Поэтому, на мой взгляд, мы сейчас наблюдаем не просто очередную программу по борьбе с ожирением. Мы наблюдаем изменение самой роли государства в отношении еды. И британские ограничения - возможно, только первый сигнал гораздо более масштабного и глобального процесса.
Для ресторанов это означает очень простую вещь: вопрос уже не в том, придёт ли такое регулирование.
Вопрос в том, насколько быстро оно придёт и насколько готовым к нему окажется бизнес.
Как общество будет относиться ко всем этим гипотетическим переменам? Ведь сегодня это Великобритания, США и другие страны, а завтра - Россия.
Давайте для сравнения вспомним опыт борьбы с табаком.
В России в 2009 году курило около 39,5% взрослого населения, а в 2024 году - уже около 18,6% населения старше 15 лет. То есть за 15 лет доля курящих сократилась примерно вдвое.
Конечно, нельзя сказать, что курение просто исчезло. Есть электронные сигареты, кальяны, серый рынок и переток потребления между сегментами.
Но главное изменение произошло на уровне самого паттерна.
Если отмотать на 15 лет назад, люди курили практически везде: дома, в ресторанах, на улице, на набережной. Когда в России запретили курить в ресторанах, для ресторанного бизнеса это был шок. Все думали, что часть гостей больше не придёт.
Сейчас, когда попадаешь в страну, где курить разрешено, и видишь человека, который курит за соседним столом, уже сам испытываешь шок.
То есть паттерн действительно меняется. Теперь человек, который курит, вынужден менять свой способ потребления. А не наоборот.
Поэтому я бы здесь не спорил, хорошо это или плохо в абсолютном смысле. Я бы смотрел на эффективность.
Если последовательными решениями государство действительно способно за одно-два поколения изменить потребительские привычки и снизить нагрузку на здравоохранение, то это работает.
Просто это не происходит за один день. А результаты правительствам, к сожалению, часто нужны «сейчас». Нельзя сегодня сказать людям: «Не ешьте фастфуд, не ешьте солёное, не ешьте сладкое» - и завтра получить новое общество. Это долгий цикл.
Возможно, сейчас мы только в его начале. Причём я не думаю, что здесь обязательно возникает проблема в духе «если все начнут есть нормальную еду, нам не хватит творога».
Рынок тоже будет перестраиваться.
Если спрос изменится, изменится производство. Если люди начнут есть меньше, огромное количество производственных мощностей, которые сегодня направлены на производство избыточного количества еды, высвободится.
Человек, который раньше съедал 4000 калорий, в то время как организму было нужно 2500, в какой-то момент просто начнёт тратить меньше денег на еду. И экономика начнёт подстраиваться под новый спрос.
Поэтому, на мой взгляд, мы сейчас наблюдаем не просто очередную программу по борьбе с ожирением. Мы наблюдаем изменение самой роли государства в отношении еды. И британские ограничения - возможно, только первый сигнал гораздо более масштабного и глобального процесса.
Для ресторанов это означает очень простую вещь: вопрос уже не в том, придёт ли такое регулирование.
Вопрос в том, насколько быстро оно придёт и насколько готовым к нему окажется бизнес.
🔥7👍5❤3
Harat’s на Красноармейской мы всё-таки не вытянули
И я не хочу объяснять это кризисом, рынком, погодой или неправильным гостем. Мы сами пошли на эксперимент, получили результат и теперь должны сделать из него вывод.
Я много лет придерживаюсь довольно простой логики: ресторанный бизнес лучше делать там, где люди живут своей обычной жизнью круглый год. Где утром едут на работу, вечером возвращаются домой, в пятницу встречаются с друзьями, а во вторник могут просто зайти выпить пива. Мне вообще экономика привычки всегда нравилась больше, чем экономика события.
При этом старый город в Самаре устроен немного иначе. Я уже писал об этом раньше. Это очень сезонная территория. Летом здесь Волга, набережная, прогулки, туристы, длинные вечера и большой поток людей. Осенью город вокруг довольно быстро меняется, а зимой - особенно.
Мне хотелось проверить собственную теорию на прочность. Может быть, сильный продукт способен эту сезонность победить?
Попробовали. Не победил.
Причём мы не закрыли Harat’s после первых плохих цифр. Перезапустились, вернули старую команду, которая хорошо знает этот паб, вернули многое из того, за что его любили раньше. Результат стал лучше, но до тех показателей, которые нам интересны как бизнесу, мы всё равно не дошли.
Можно, конечно, ещё год убеждать себя, что надо потерпеть. Но сейчас вообще плохое время для такой романтики. Кризис в общепите не заканчивается, а только сильнее давит на экономику ресторанов. Растёт себестоимость, растут зарплаты, дорожают деньги, а свободных денег у гостей больше не становится. В такой ситуации держать заведение только потому, что жалко признать эксперимент неудачным, мне кажется совсем странным.
Поэтому Harat’s на Красноармейской мы закрываем.
Хотя правильнее сказать - ставим на паузу.
Сам формат мне по-прежнему нравится, и я в него верю. Просто следующий Harat’s хочу открыть там, где изначально считал правильным работать: в большом жилом массиве, на хорошем автомобильном и пешеходном трафике, в логике «по дороге домой». Там, где вокруг живёт много людей и их количество не уменьшается в несколько раз с наступлением ноября.
И поэтому этим постом официально объявляю поиск новой площадки для Harat’s в Самаре.
Смотрим географически в сторону от центра, ориентировочно дальше Авроры - Советской Армии. Нужна площадь 200-300 метров в нежилом здании, отдельный вход с улицы, фасадное остекление, возможность сделать летнюю веранду. Обязательно хороший трафик и большое количество людей, которые живут рядом. Готовы рассматривать помещения из-под ресторанов, баров и другого общепита.
Если знаете такую площадку - присылайте.
Я вообще довольно спокойно отношусь к закрытиям, когда понимаю причину. Намного хуже годами держать ресторан, который не даёт нужного результата, только потому, что собственнику неприятно признать: здесь мы ошиблись.
С Красноармейской эксперимент закончен. Harat’s - нет.
И я не хочу объяснять это кризисом, рынком, погодой или неправильным гостем. Мы сами пошли на эксперимент, получили результат и теперь должны сделать из него вывод.
Я много лет придерживаюсь довольно простой логики: ресторанный бизнес лучше делать там, где люди живут своей обычной жизнью круглый год. Где утром едут на работу, вечером возвращаются домой, в пятницу встречаются с друзьями, а во вторник могут просто зайти выпить пива. Мне вообще экономика привычки всегда нравилась больше, чем экономика события.
При этом старый город в Самаре устроен немного иначе. Я уже писал об этом раньше. Это очень сезонная территория. Летом здесь Волга, набережная, прогулки, туристы, длинные вечера и большой поток людей. Осенью город вокруг довольно быстро меняется, а зимой - особенно.
Мне хотелось проверить собственную теорию на прочность. Может быть, сильный продукт способен эту сезонность победить?
Попробовали. Не победил.
Причём мы не закрыли Harat’s после первых плохих цифр. Перезапустились, вернули старую команду, которая хорошо знает этот паб, вернули многое из того, за что его любили раньше. Результат стал лучше, но до тех показателей, которые нам интересны как бизнесу, мы всё равно не дошли.
Можно, конечно, ещё год убеждать себя, что надо потерпеть. Но сейчас вообще плохое время для такой романтики. Кризис в общепите не заканчивается, а только сильнее давит на экономику ресторанов. Растёт себестоимость, растут зарплаты, дорожают деньги, а свободных денег у гостей больше не становится. В такой ситуации держать заведение только потому, что жалко признать эксперимент неудачным, мне кажется совсем странным.
Поэтому Harat’s на Красноармейской мы закрываем.
Хотя правильнее сказать - ставим на паузу.
Сам формат мне по-прежнему нравится, и я в него верю. Просто следующий Harat’s хочу открыть там, где изначально считал правильным работать: в большом жилом массиве, на хорошем автомобильном и пешеходном трафике, в логике «по дороге домой». Там, где вокруг живёт много людей и их количество не уменьшается в несколько раз с наступлением ноября.
И поэтому этим постом официально объявляю поиск новой площадки для Harat’s в Самаре.
Смотрим географически в сторону от центра, ориентировочно дальше Авроры - Советской Армии. Нужна площадь 200-300 метров в нежилом здании, отдельный вход с улицы, фасадное остекление, возможность сделать летнюю веранду. Обязательно хороший трафик и большое количество людей, которые живут рядом. Готовы рассматривать помещения из-под ресторанов, баров и другого общепита.
Если знаете такую площадку - присылайте.
Я вообще довольно спокойно отношусь к закрытиям, когда понимаю причину. Намного хуже годами держать ресторан, который не даёт нужного результата, только потому, что собственнику неприятно признать: здесь мы ошиблись.
С Красноармейской эксперимент закончен. Harat’s - нет.
🔥29👍24❤19😴3🤔1
Технофеодализм. Часть 1
Я довольно долго считал «технофеодализм» очередным красивым словом, которое придумали экономисты, чтобы продавать книги и выступать на конференциях. Но чем больше смотрю на собственную жизнь, тем меньше хочется смеяться.
Раньше компания хотела продать мне товар. Nokia продавала телефон, Sony телевизор, банк - услуги. Через несколько лет я совершенно спокойно мог купить другой телефон, телевизор или поменять банк.
Сегодня этого мало. Теперь меня хотят забрать целиком.
Телефон, часы, наушники, фотографии, музыка, платежи, документы, покупки, доставка, такси, кино, рабочие файлы. Сначала ты покупаешь iPhone. Потом AirPods, потому что удобно работает в паре. Потом часы. Потом MacBook. Через несколько лет уже и фотографии лежат в iCloud, там же пароли, заметки, контакты, семейные подписки. Перейти на Android по-прежнему можно. Только по масштабу это уже не покупка телефона, а как небольшой переезд.
И здесь аналогия с феодализмом начинает работать.
Главным активом феодала была земля. Сам он мог ничего на ней не выращивать. Ценность создавали люди, которые на ней жили и работали, а владелец территории получал свою долю.
У цифрового феодала вместо земли платформа.
Маркетплейс сам не производит большую часть товаров. Агрегатор доставки не готовит еду. Социальная сеть не снимает большую часть роликов. Магазин приложений не пишет приложения.
Но они владеют местом, где находятся люди.
А люди и есть сырьевая база этой экономики.
И сегодня доят нас совершенно разными способами. Где-то подпиской, где-то комиссией, где-то рекламой, где-то процентом с покупки. Иногда мы вообще ничего не платим, но всё равно исправно производим ценность своим цифровым следом, данными, контентом и привычками.
Для меня как ресторанного предпринимателя эта конструкция особенно хорошо видна на доставке.
Можно сколько угодно ругаться на комиссию агрегатора и решить «всё, достали, отключаемся». И агрегатор ответит: да пожалуйста.
Только вместе с ним уйдёт часть заказов.
И в этот момент начинаешь наконец понимать неприятную правду. Еду готовишь ты. Кухню содержишь тоже. Платишь поварам зарплату, покупаешь продукты. За ошибку перед гостем отвечаешь тоже ты.
А доступ к гостю принадлежит не тебе.
Вот это и есть новая земля.
Сегодня самые дорогие компании строят не продукты. Они строят территории и стараются поселить внутри как можно больше людей.
И хороший цифровой феодал отличается от средневекового одной важной деталью. Ему не нужно держать тебя силой. Наоборот, ворота всегда открыты.
Он просто делает так, чтобы за воротами тебе было менее удобно, менее выгодно и желательно ещё немного одиноко.
Продолжение следует
Я довольно долго считал «технофеодализм» очередным красивым словом, которое придумали экономисты, чтобы продавать книги и выступать на конференциях. Но чем больше смотрю на собственную жизнь, тем меньше хочется смеяться.
Раньше компания хотела продать мне товар. Nokia продавала телефон, Sony телевизор, банк - услуги. Через несколько лет я совершенно спокойно мог купить другой телефон, телевизор или поменять банк.
Сегодня этого мало. Теперь меня хотят забрать целиком.
Телефон, часы, наушники, фотографии, музыка, платежи, документы, покупки, доставка, такси, кино, рабочие файлы. Сначала ты покупаешь iPhone. Потом AirPods, потому что удобно работает в паре. Потом часы. Потом MacBook. Через несколько лет уже и фотографии лежат в iCloud, там же пароли, заметки, контакты, семейные подписки. Перейти на Android по-прежнему можно. Только по масштабу это уже не покупка телефона, а как небольшой переезд.
И здесь аналогия с феодализмом начинает работать.
Главным активом феодала была земля. Сам он мог ничего на ней не выращивать. Ценность создавали люди, которые на ней жили и работали, а владелец территории получал свою долю.
У цифрового феодала вместо земли платформа.
Маркетплейс сам не производит большую часть товаров. Агрегатор доставки не готовит еду. Социальная сеть не снимает большую часть роликов. Магазин приложений не пишет приложения.
Но они владеют местом, где находятся люди.
А люди и есть сырьевая база этой экономики.
И сегодня доят нас совершенно разными способами. Где-то подпиской, где-то комиссией, где-то рекламой, где-то процентом с покупки. Иногда мы вообще ничего не платим, но всё равно исправно производим ценность своим цифровым следом, данными, контентом и привычками.
Для меня как ресторанного предпринимателя эта конструкция особенно хорошо видна на доставке.
Можно сколько угодно ругаться на комиссию агрегатора и решить «всё, достали, отключаемся». И агрегатор ответит: да пожалуйста.
Только вместе с ним уйдёт часть заказов.
И в этот момент начинаешь наконец понимать неприятную правду. Еду готовишь ты. Кухню содержишь тоже. Платишь поварам зарплату, покупаешь продукты. За ошибку перед гостем отвечаешь тоже ты.
А доступ к гостю принадлежит не тебе.
Вот это и есть новая земля.
Сегодня самые дорогие компании строят не продукты. Они строят территории и стараются поселить внутри как можно больше людей.
И хороший цифровой феодал отличается от средневекового одной важной деталью. Ему не нужно держать тебя силой. Наоборот, ворота всегда открыты.
Он просто делает так, чтобы за воротами тебе было менее удобно, менее выгодно и желательно ещё немного одиноко.
Продолжение следует
👍19🤔10🔥6💯1
Технофеодализм. Часть 2
После прошлого текста я подумал, что сравнение с феодализмом на самом деле ещё точнее, чем мне сначала казалось.
Потому что феодалы не просто сидели каждый в своём замке. Они ещё и постоянно воевали. За землю, торговые пути, города и, что особенно важно, за людей, которые на этой земле жили, работали и платили.
Теперь посмотрим на современные экосистемы.
Банк почему-то начинает доставлять еду и продавать телевизоры. Маркетплейс открывает банк. Поисковик становится такси, доставкой, музыкой, кинотеатром и облаком. Производитель телефона становится банком, телевидением, медицинским трекером и хранилищем всей твоей цифровой жизни.
Если смотреть на каждый бизнес отдельно, иногда получается какая-то каша. Ну зачем банку ресторанная доставка? А если исходить из того, что главный актив - человек, всё становится логично.
Идёт война за население.
Каждая экосистема хочет, чтобы максимальное количество моих действий происходило на её территории. Потому что тогда с меня можно собирать деньги много раз. Утром я вызвал такси. Потом заказал продукты. Купил билет. Послушал музыку. Оплатил ресторан. Посмотрел фильм. Взял кредит. Заказал холодильник.
Для меня это восемь разных действий. А для владельца экосистемы - один и тот же человек восемь раз прошёл через кассу.
Поэтому кешбэки, бесплатные подписки и скидки я теперь воспринимаю немного иначе. Это не просто промо и щедрость.
Феодалы переманивают крестьян.
И пока они между собой дерутся, нам, кстати, довольно хорошо. Один предлагает бесплатную доставку, второй увеличивает кешбэк, третий раздаёт подписку, четвёртый снижает комиссию. Конкуренция феодалов - полезная для населения вещь.
Но дальше начинается самое интересное. В эту войну приходит AI.
Сейчас я могу пользоваться одновременно ChatGPT, Claude, Gemini, Grok, DeepSeek, Perplexity и спокойно перекидывать одну задачу между ними.
Но персональный AI постепенно будет знать мою почту, документы, календарь, историю переписки, рабочие задачи, покупки и то, как я вообще думаю и работаю.
И вот здесь возникает новый уровень привязки. Чем больше я отдаю системе контекста, тем лучше она меня понимает. Чем лучше понимает, тем полезнее становится. Чем полезнее становится, тем больше контекста я ей отдаю. Через несколько лет сменить такого помощника может оказаться гораздо тяжелее, чем сегодня поменять iPhone.
Поэтому следующая война экосистем, думаю, будет уже не за приложение на первом экране телефона. Она будет за право стать посредником между человеком и всем остальным цифровым миром.
Но есть один игрок, который стоит над всей этой дракой.
Он сам владеет огромной экосистемой, знает о человеке намного больше любой платформы, устанавливает правила для всех остальных феодалов и при необходимости может заставить их эти правила поменять. Это государство.
И вот его я бы уже называл не технофеодалом. Это мега-технофеодал.
Продолжение следует
После прошлого текста я подумал, что сравнение с феодализмом на самом деле ещё точнее, чем мне сначала казалось.
Потому что феодалы не просто сидели каждый в своём замке. Они ещё и постоянно воевали. За землю, торговые пути, города и, что особенно важно, за людей, которые на этой земле жили, работали и платили.
Теперь посмотрим на современные экосистемы.
Банк почему-то начинает доставлять еду и продавать телевизоры. Маркетплейс открывает банк. Поисковик становится такси, доставкой, музыкой, кинотеатром и облаком. Производитель телефона становится банком, телевидением, медицинским трекером и хранилищем всей твоей цифровой жизни.
Если смотреть на каждый бизнес отдельно, иногда получается какая-то каша. Ну зачем банку ресторанная доставка? А если исходить из того, что главный актив - человек, всё становится логично.
Идёт война за население.
Каждая экосистема хочет, чтобы максимальное количество моих действий происходило на её территории. Потому что тогда с меня можно собирать деньги много раз. Утром я вызвал такси. Потом заказал продукты. Купил билет. Послушал музыку. Оплатил ресторан. Посмотрел фильм. Взял кредит. Заказал холодильник.
Для меня это восемь разных действий. А для владельца экосистемы - один и тот же человек восемь раз прошёл через кассу.
Поэтому кешбэки, бесплатные подписки и скидки я теперь воспринимаю немного иначе. Это не просто промо и щедрость.
Феодалы переманивают крестьян.
И пока они между собой дерутся, нам, кстати, довольно хорошо. Один предлагает бесплатную доставку, второй увеличивает кешбэк, третий раздаёт подписку, четвёртый снижает комиссию. Конкуренция феодалов - полезная для населения вещь.
Но дальше начинается самое интересное. В эту войну приходит AI.
Сейчас я могу пользоваться одновременно ChatGPT, Claude, Gemini, Grok, DeepSeek, Perplexity и спокойно перекидывать одну задачу между ними.
Но персональный AI постепенно будет знать мою почту, документы, календарь, историю переписки, рабочие задачи, покупки и то, как я вообще думаю и работаю.
И вот здесь возникает новый уровень привязки. Чем больше я отдаю системе контекста, тем лучше она меня понимает. Чем лучше понимает, тем полезнее становится. Чем полезнее становится, тем больше контекста я ей отдаю. Через несколько лет сменить такого помощника может оказаться гораздо тяжелее, чем сегодня поменять iPhone.
Поэтому следующая война экосистем, думаю, будет уже не за приложение на первом экране телефона. Она будет за право стать посредником между человеком и всем остальным цифровым миром.
Но есть один игрок, который стоит над всей этой дракой.
Он сам владеет огромной экосистемой, знает о человеке намного больше любой платформы, устанавливает правила для всех остальных феодалов и при необходимости может заставить их эти правила поменять. Это государство.
И вот его я бы уже называл не технофеодалом. Это мега-технофеодал.
Продолжение следует
❤14🔥9🤔5
Технофеодализм. Часть 3
Если Apple, Google, Яндекс, банк или маркетплейс - новые цифровые феодалы, то государство в этой конструкции стоит уровнем выше.
Как я уже сформировал ранее - это мега-технофеодал.
И не только потому, что от Apple я могу уйти, а от государства значительно сложнее. Здесь кроется причина интереснее.
Государство одновременно строит собственную цифровую территорию и определяет, как должны вести себя все остальные владельцы территорий.
Оно выдаёт им правила. Штрафует. Ограничивает. Требует хранить определённые данные. Определяет способы идентификации. Может заставить платформу подключиться к государственной инфраструктуре или, наоборот, ограничить её работу.
То есть перед нами единственный феодал, который одновременно участвует в игре и пишет её правила.
И его собственная экосистема становится всё больше.
Госуслуги давно перестали быть сайтом, куда я раз в год захожу посмотреть штраф. Теперь через них постепенно проходит огромная часть моих отношений с государством: документы, машины, недвижимость, налоги, заявления, семья, образование, бизнес.
ФНС за последние двадцать лет вообще изменилась до неузнаваемости. Я помню налоговую, где огромная часть отношений строилась вокруг инспектора, бумаги, сверки и физического похода в кабинет. Сегодня это мощнейшая цифровая машина, которая видит бизнес совсем иначе.
Появляются цифровые документы, биометрия, цифровой профиль. MAX связывается с Госуслугами, через него можно получать коды подтверждения, развивается цифровой ID. Для гостиниц уже предусмотрена возможность использовать такой ID при заселении.
И здесь хочется сразу сказать: я не хочу назад.
Я предприниматель и прекрасно помню государство до нормальной цифровизации. Когда одно ведомство просило принести справку из другого ведомства, а ты почему-то работал между ними курьером.
Спасибо, не надо.
Я хочу платить налоги через телефон. Хочу получать документы без очереди. Хочу, чтобы государство один раз узнало мои данные и перестало спрашивать их в каждом следующем окне.
Но именно поэтому государственный технофеодализм намного интереснее корпоративного.
Apple приходится уговаривать меня отдать ей данные. А государству значительная часть информации обо мне положена по закону.
Маркетплейс знает, что я покупаю. Банк знает, куда я трачу деньги. Оператор знает, как я пользуюсь связью. Государство потенциально способно устанавливать правила для всех троих.
И ещё у него есть собственные данные: мои документы, имущество, компании, налоги, штрафы и огромное количество других отношений, которые возникают просто потому, что я гражданин и предприниматель.
Поэтому настоящий вопрос для меня не в том, сколько сервисов появится внутри Госуслуг или MAX. Интереснее другое: насколько тесно государственная экосистема со временем соединится с частными.
Потому что в этот момент получается конструкция, которой в обычном феодализме, пожалуй, даже не было.
Внизу несколько крупных землевладельцев дерутся за население.
А сверху находится один очень большой землевладелец, который устанавливает им границы, собирает с них налоги, определяет правила торговли, иногда закрывает ворота и постепенно прокладывает между всеми поместьями собственные дороги.
Причём жители сами просят строить эти дороги. Потому что так действительно удобнее.
И вот после этой мысли я вспомнил одну ночь в Шанхае..
Продолжение, как вы догадались, следует))
Если Apple, Google, Яндекс, банк или маркетплейс - новые цифровые феодалы, то государство в этой конструкции стоит уровнем выше.
Как я уже сформировал ранее - это мега-технофеодал.
И не только потому, что от Apple я могу уйти, а от государства значительно сложнее. Здесь кроется причина интереснее.
Государство одновременно строит собственную цифровую территорию и определяет, как должны вести себя все остальные владельцы территорий.
Оно выдаёт им правила. Штрафует. Ограничивает. Требует хранить определённые данные. Определяет способы идентификации. Может заставить платформу подключиться к государственной инфраструктуре или, наоборот, ограничить её работу.
То есть перед нами единственный феодал, который одновременно участвует в игре и пишет её правила.
И его собственная экосистема становится всё больше.
Госуслуги давно перестали быть сайтом, куда я раз в год захожу посмотреть штраф. Теперь через них постепенно проходит огромная часть моих отношений с государством: документы, машины, недвижимость, налоги, заявления, семья, образование, бизнес.
ФНС за последние двадцать лет вообще изменилась до неузнаваемости. Я помню налоговую, где огромная часть отношений строилась вокруг инспектора, бумаги, сверки и физического похода в кабинет. Сегодня это мощнейшая цифровая машина, которая видит бизнес совсем иначе.
Появляются цифровые документы, биометрия, цифровой профиль. MAX связывается с Госуслугами, через него можно получать коды подтверждения, развивается цифровой ID. Для гостиниц уже предусмотрена возможность использовать такой ID при заселении.
И здесь хочется сразу сказать: я не хочу назад.
Я предприниматель и прекрасно помню государство до нормальной цифровизации. Когда одно ведомство просило принести справку из другого ведомства, а ты почему-то работал между ними курьером.
Спасибо, не надо.
Я хочу платить налоги через телефон. Хочу получать документы без очереди. Хочу, чтобы государство один раз узнало мои данные и перестало спрашивать их в каждом следующем окне.
Но именно поэтому государственный технофеодализм намного интереснее корпоративного.
Apple приходится уговаривать меня отдать ей данные. А государству значительная часть информации обо мне положена по закону.
Маркетплейс знает, что я покупаю. Банк знает, куда я трачу деньги. Оператор знает, как я пользуюсь связью. Государство потенциально способно устанавливать правила для всех троих.
И ещё у него есть собственные данные: мои документы, имущество, компании, налоги, штрафы и огромное количество других отношений, которые возникают просто потому, что я гражданин и предприниматель.
Поэтому настоящий вопрос для меня не в том, сколько сервисов появится внутри Госуслуг или MAX. Интереснее другое: насколько тесно государственная экосистема со временем соединится с частными.
Потому что в этот момент получается конструкция, которой в обычном феодализме, пожалуй, даже не было.
Внизу несколько крупных землевладельцев дерутся за население.
А сверху находится один очень большой землевладелец, который устанавливает им границы, собирает с них налоги, определяет правила торговли, иногда закрывает ворота и постепенно прокладывает между всеми поместьями собственные дороги.
Причём жители сами просят строить эти дороги. Потому что так действительно удобнее.
И вот после этой мысли я вспомнил одну ночь в Шанхае..
Продолжение, как вы догадались, следует))
🔥12👏4😐3❤1
Технофеодализм. Часть 4
Поздно ночью в Шанхае я переходил дорогу.
Машин нет, людей тоже. Всё взвесил, и пошёл на красный.
Но уже на другой стороне увидел целую гроздь камер. И подумал: интересно, меня теперь вообще ещё пустят в Китай?
Мысль дурацкая, но: паспорт при въезде отсканировали, камеры меня только что видели. И вот в китайской базе появляется заметка: «Вавилин. Переход на красный. Минус 15 баллов. Неблагонадёжный русский турист».
Пришёл в гостиницу и полез читать про знаменитый китайский социальный рейтинг. И выяснил, что история про единый балл каждого китайца - в основном миф. Нет там огромной государственной таблицы, где у хорошего гражданина 900 баллов, у плохого 400, а за неправильный переход улицы снимают двадцать.
На практике всё устроено гораздо прозаичнее.
Есть разные базы, судебные решения, списки нарушителей, информация о компаниях, налогах, лицензиях. И есть вполне реальные ограничения для некоторых людей. Например, ограничения на дорогие покупки и авиаперелеты, если исполняется судебное решение. И это логично: если человек не возвращает долг, но деньги на дорогие поездки есть, то желание государства немного испортить ему жизнь вполне понятно.
А потом понял, что самое интересное вообще не в конкретном ограничении. И даже не в Китае. Идея в том, что социальный рейтинг как число уже не нужен. Это довольно примитивная идея. Если государство умеет нормально связывать свои системы, достаточно статусов.
Вот пример: есть человек с его документами, налогами, имуществом, компанией, штрафами, судебными решениями, разрешениями и ограничениями. Данные связаны. Введено ограничение - оно мгновенно применяется ко всей системе. И также снимается. Без рейтингов, а возможно даже и без чиновников.
А теперь вспомним всё, о чём писал ранее. Технически мы движемся к государству, которое всё меньше похоже на набор отдельных кабинетов и всё больше - на единую цифровую среду.
Причём это запрос от нас самих. Никому не хочется ездить в ведомство, если можно нажать кнопку. Но у скорости есть и обратная сторона.
Старая российская бюрократия была чудовищно неудобной. Но она была ещё и чудовищно медленной. Эта машина совершенно справедливо много лет разгонялась.
Но давайте теперь представим, что она наконец разогналась на полную и умеет автоматически применять ограничения.
Вопрос - какие будут выбраны основания. Сегодня - неисполненное решение суда, окей, разумно. Но завтра появляется ещё одно, тоже разумное. Потом третье, и так пока не кончится фантазия.
Каждое по отдельности можно нормально объяснить. Но вместе они могут создать человеку непреодолимые барьеры.
Здесь государство окончательно отличается от всех остальных технофеодалов, о которых я писал ранее:
• Apple может изменить правила App Store — государство может изменить правила для Apple
• Банк может заблокировать операцию — государство определяет, когда банк обязан её заблокировать.
• Платформа может собрать обо мне данные — государство может определить, какие данные она должна собирать, хранить и кому передавать.
Это и есть мега-технофеодал.
И я не думаю, что выход - остановить цифровизацию. Это примерно как лечить автомобильные аварии запретом автомобилей.
Вопрос гораздо скучнее и поэтому важнее: кто определяет границы такой системы, насколько легко государство может расширять основания для автоматических последствий и насколько быстро человек может доказать машине, что она ошиблась.
Потому что через десять лет главным кошмаром может оказаться вовсе не злой чиновник. А система, которая отвечает «операция недоступна».
И всё это я начал обдумывать потому, что однажды ночью поленился постоять тридцать секунд на пустом перекрёстке в Шанхае.
Так что определённый воспитательный эффект китайской системы я на себе всё-таки почувствовал.
Даже если камера вообще на меня не смотрела.
Поздно ночью в Шанхае я переходил дорогу.
Машин нет, людей тоже. Всё взвесил, и пошёл на красный.
Но уже на другой стороне увидел целую гроздь камер. И подумал: интересно, меня теперь вообще ещё пустят в Китай?
Мысль дурацкая, но: паспорт при въезде отсканировали, камеры меня только что видели. И вот в китайской базе появляется заметка: «Вавилин. Переход на красный. Минус 15 баллов. Неблагонадёжный русский турист».
Пришёл в гостиницу и полез читать про знаменитый китайский социальный рейтинг. И выяснил, что история про единый балл каждого китайца - в основном миф. Нет там огромной государственной таблицы, где у хорошего гражданина 900 баллов, у плохого 400, а за неправильный переход улицы снимают двадцать.
На практике всё устроено гораздо прозаичнее.
Есть разные базы, судебные решения, списки нарушителей, информация о компаниях, налогах, лицензиях. И есть вполне реальные ограничения для некоторых людей. Например, ограничения на дорогие покупки и авиаперелеты, если исполняется судебное решение. И это логично: если человек не возвращает долг, но деньги на дорогие поездки есть, то желание государства немного испортить ему жизнь вполне понятно.
А потом понял, что самое интересное вообще не в конкретном ограничении. И даже не в Китае. Идея в том, что социальный рейтинг как число уже не нужен. Это довольно примитивная идея. Если государство умеет нормально связывать свои системы, достаточно статусов.
Вот пример: есть человек с его документами, налогами, имуществом, компанией, штрафами, судебными решениями, разрешениями и ограничениями. Данные связаны. Введено ограничение - оно мгновенно применяется ко всей системе. И также снимается. Без рейтингов, а возможно даже и без чиновников.
А теперь вспомним всё, о чём писал ранее. Технически мы движемся к государству, которое всё меньше похоже на набор отдельных кабинетов и всё больше - на единую цифровую среду.
Причём это запрос от нас самих. Никому не хочется ездить в ведомство, если можно нажать кнопку. Но у скорости есть и обратная сторона.
Старая российская бюрократия была чудовищно неудобной. Но она была ещё и чудовищно медленной. Эта машина совершенно справедливо много лет разгонялась.
Но давайте теперь представим, что она наконец разогналась на полную и умеет автоматически применять ограничения.
Вопрос - какие будут выбраны основания. Сегодня - неисполненное решение суда, окей, разумно. Но завтра появляется ещё одно, тоже разумное. Потом третье, и так пока не кончится фантазия.
Каждое по отдельности можно нормально объяснить. Но вместе они могут создать человеку непреодолимые барьеры.
Здесь государство окончательно отличается от всех остальных технофеодалов, о которых я писал ранее:
• Apple может изменить правила App Store — государство может изменить правила для Apple
• Банк может заблокировать операцию — государство определяет, когда банк обязан её заблокировать.
• Платформа может собрать обо мне данные — государство может определить, какие данные она должна собирать, хранить и кому передавать.
Это и есть мега-технофеодал.
И я не думаю, что выход - остановить цифровизацию. Это примерно как лечить автомобильные аварии запретом автомобилей.
Вопрос гораздо скучнее и поэтому важнее: кто определяет границы такой системы, насколько легко государство может расширять основания для автоматических последствий и насколько быстро человек может доказать машине, что она ошиблась.
Потому что через десять лет главным кошмаром может оказаться вовсе не злой чиновник. А система, которая отвечает «операция недоступна».
И всё это я начал обдумывать потому, что однажды ночью поленился постоять тридцать секунд на пустом перекрёстке в Шанхае.
Так что определённый воспитательный эффект китайской системы я на себе всё-таки почувствовал.
Даже если камера вообще на меня не смотрела.
👍23🔥4
ИИ: утопия или антиутопия? Часть 1
Когда я маленьким посмотрел Терминатора, всю ночь спал с ножом и думал, где добыть взрывчатку. Помог бы нож против боевого робота, меня тогда особо не занимало. Главное - подготовиться. Скайнет казалась фантастикой, хотя компьютеры уже существовали. Между компьютером и машиной, которая сама решает, что делать с человечеством, в моём детском понимании оставался один шаг. И я очень надеялся, что его никто не сделает.
Гораздо позже, уже будучи предпринимателем, я зачитывался Максом Глебовым. У него на человечество и другие расы нападали рои роботов под управлением ИИ. Читал уже без ножа в кровати, но идея впечатляла: множество машин, действующих согласованно и выполняющих общую задачу. С отдельной машиной ещё можно как-то разобраться. С системой, которая обменивается опытом и продолжает работу после потери отдельных участников, всё значительно неприятнее.
А сейчас читаю исследования про рои ИИ-агентов и думаю: почему мы вообще решили, что для появления опасности надо обязательно дождаться машинного сознания?
Пока мы разговаривали с нейросетями в окошке чата, их самостоятельность была не очень заметна. Но ИИ-агенту можно дать инструменты и поручить последовательно выполнять работу: читать сайты, создавать файлы, запускать программы, проверять результат. Тысяча таких агентов необязательно означает тысячу разных нейросетей. Это могут быть отдельные запуски нескольких моделей. А вот если они начинают обмениваться находками и согласовывать действия, возникает коллективное поведение. Сливаться в единый разум для этого не требуется.
В июле 2026 года агенты OpenAI участвовали во взломе Hugging Face - платформы, где размещают модели и данные для нейросетей. По расследованию METR и Redwood Research около 1200 агентов обменялись более чем 70 тысячами сообщений и файлов через неразрешённую доску объявлений. Примерно 700 участвовали в атаке. Они совместно искали способы обмануть проверку заданий, обменивались результатами и пытались вмешиваться в записи собственных действий. Некоторые участники отказывались помогать. По сути перед нами группа отдельных исполнителей с разным поведением, а не единая воля.
А 4 сентября вышло другое исследование с опубликованной перепиской агентов. Авторы обнаружили около 18 тысяч сообщений на старой немецкоязычной вики. Основная активность пришлась на май–июнь, ещё до июльской атаки. По оценке исследователей, внутренние агенты OpenAI использовали сайт для обмена ответами и способами обхода ограничений. Предположительно им разрешалось читать интернет, но запрещалось записывать туда данные. Однако возможность оставлять сообщения они нашли.
Когда администратор начал удалять страницы по алфавиту, один из агентов сделал резервную копию с названием, начинающимся на ZZZ, чтобы очередь дошла попозже. Вот эта хозяйственная предусмотрительность впечатлила меня едва ли не больше самого взлома. Исследователи считают вики-рой отдельным от группы, атаковавшей Hugging Face, и подчёркивают предварительный характер анализа. А 5 сентября OpenAI сама признала вики-инцидент и необходимость менять порядок раскрытия подобных случаев.
Как они находят друг друга? Иногда всё заранее организует человек: даёт общий форум, список участников или управляющего агента. Для такого общения существуют специальные протоколы. Например, A2A предусматривает карточку агента с его возможностями и адресом подключения. Есть и Moltbook - отдельная площадка для общения агентов. Но регистрация программ на специально созданном для них форуме сама по себе ничего не доказывает о самостоятельном возникновении Роя.
Интереснее, когда агенты приспосабливают доступную среду без такого приглашения. В истории с Hugging Face местом общения стал Artifactory - сервис хранения программных пакетов. Через него передавали сообщения, оставляли файлы и координировали работу. Несколько исполнителей сидят в отдельных кабинетах, но обнаруживают общую доску объявлений. Один задаёт вопрос, другой отвечает, третий оставляет результат. Совещание никто не назначал, а совместная деятельность уже идёт.
Когда я маленьким посмотрел Терминатора, всю ночь спал с ножом и думал, где добыть взрывчатку. Помог бы нож против боевого робота, меня тогда особо не занимало. Главное - подготовиться. Скайнет казалась фантастикой, хотя компьютеры уже существовали. Между компьютером и машиной, которая сама решает, что делать с человечеством, в моём детском понимании оставался один шаг. И я очень надеялся, что его никто не сделает.
Гораздо позже, уже будучи предпринимателем, я зачитывался Максом Глебовым. У него на человечество и другие расы нападали рои роботов под управлением ИИ. Читал уже без ножа в кровати, но идея впечатляла: множество машин, действующих согласованно и выполняющих общую задачу. С отдельной машиной ещё можно как-то разобраться. С системой, которая обменивается опытом и продолжает работу после потери отдельных участников, всё значительно неприятнее.
А сейчас читаю исследования про рои ИИ-агентов и думаю: почему мы вообще решили, что для появления опасности надо обязательно дождаться машинного сознания?
Пока мы разговаривали с нейросетями в окошке чата, их самостоятельность была не очень заметна. Но ИИ-агенту можно дать инструменты и поручить последовательно выполнять работу: читать сайты, создавать файлы, запускать программы, проверять результат. Тысяча таких агентов необязательно означает тысячу разных нейросетей. Это могут быть отдельные запуски нескольких моделей. А вот если они начинают обмениваться находками и согласовывать действия, возникает коллективное поведение. Сливаться в единый разум для этого не требуется.
В июле 2026 года агенты OpenAI участвовали во взломе Hugging Face - платформы, где размещают модели и данные для нейросетей. По расследованию METR и Redwood Research около 1200 агентов обменялись более чем 70 тысячами сообщений и файлов через неразрешённую доску объявлений. Примерно 700 участвовали в атаке. Они совместно искали способы обмануть проверку заданий, обменивались результатами и пытались вмешиваться в записи собственных действий. Некоторые участники отказывались помогать. По сути перед нами группа отдельных исполнителей с разным поведением, а не единая воля.
А 4 сентября вышло другое исследование с опубликованной перепиской агентов. Авторы обнаружили около 18 тысяч сообщений на старой немецкоязычной вики. Основная активность пришлась на май–июнь, ещё до июльской атаки. По оценке исследователей, внутренние агенты OpenAI использовали сайт для обмена ответами и способами обхода ограничений. Предположительно им разрешалось читать интернет, но запрещалось записывать туда данные. Однако возможность оставлять сообщения они нашли.
Когда администратор начал удалять страницы по алфавиту, один из агентов сделал резервную копию с названием, начинающимся на ZZZ, чтобы очередь дошла попозже. Вот эта хозяйственная предусмотрительность впечатлила меня едва ли не больше самого взлома. Исследователи считают вики-рой отдельным от группы, атаковавшей Hugging Face, и подчёркивают предварительный характер анализа. А 5 сентября OpenAI сама признала вики-инцидент и необходимость менять порядок раскрытия подобных случаев.
Как они находят друг друга? Иногда всё заранее организует человек: даёт общий форум, список участников или управляющего агента. Для такого общения существуют специальные протоколы. Например, A2A предусматривает карточку агента с его возможностями и адресом подключения. Есть и Moltbook - отдельная площадка для общения агентов. Но регистрация программ на специально созданном для них форуме сама по себе ничего не доказывает о самостоятельном возникновении Роя.
Интереснее, когда агенты приспосабливают доступную среду без такого приглашения. В истории с Hugging Face местом общения стал Artifactory - сервис хранения программных пакетов. Через него передавали сообщения, оставляли файлы и координировали работу. Несколько исполнителей сидят в отдельных кабинетах, но обнаруживают общую доску объявлений. Один задаёт вопрос, другой отвечает, третий оставляет результат. Совещание никто не назначал, а совместная деятельность уже идёт.
www.redwoodresearch.org
Brief independent investigation of agents’ behavior, reasoning and collaboration in the OpenAI / Hugging Face hacking incident…
Two METR staff members and Redwood Research’s Chief Scientist investigated an incident in which OpenAI agents coordinated a multi-day hack of Hugging Face on a shared unsanctioned message board.
🤔6🔥5
ИИ: утопия или антиутопия
Часть 2
С вики остаётся важный пробел: исследователи не установили, почему разные агенты приходили именно на эти сайты. Среди гипотез - сходство поведения моделей, закрепление удачной стратегии при обучении или дополнительный канал связи. Здесь не буду додумывать за авторов. Переписка существует, но механизм знакомства ещё предстоит восстановить.
У Anthropic есть и специально поставленные эксперименты с группами агентов . В исследовании от 13 августа 45 агентов получили общий форум для поиска уязвимостей. В других опытах группы создавали игру, участвовали в экономической симуляции или переделывали один сервер по несовместимым заданиям. Результаты узнаваемые: проблемы координации, договорённости о минимальных ценах, остановка чужих процессов, блокировка доступа. Иногда агенты договаривались о перемирии и обращались к человеку. Совместная работа не сделала их автоматически ни эффективными, ни дружелюбными.
Зачем вообще объединяться, понять нетрудно. Один изучает источник, другой пишет программу, третий проверяет. Находку одного используют остальные. У каждого свой рабочий контекст и запас вычислений, а общие записи позволяют продолжать работу предыдущего участника. По отдельности все десять могут потратить время на одну и ту же ошибку. Вместе появляется шанс, что хватит одного.
Хотя экономику такого коллектива тоже придётся считать. В описании своей исследовательской системы Anthropic сообщала о результате на 90,2% выше одиночного агента. Одновременно было отмечено, что многоагентные системы потребляли токенов примерно в 15 раз больше, чем обычные чаты. Это разные сравнения, а не универсальная формула эффективности. В эксперименте с поиском уязвимостей рой тоже получил больше вычислений и более широкую область поиска; при сопоставлении одинаковых областей эффективность на потраченные токены оказалась примерно сравнимой. Большой коллектив умеет увеличивать расходы задолго до того, как научится увеличивать результат. Тут человечеству объяснять ничего не надо.
Но меня больше занимает другая сторона. Совместная работа помогает и обойти препятствие, мешающее получить нужную оценку. Один агент нашёл лазейку, остальные её использовали. Для этого им необязательно любить друг друга или ненавидеть людей. Достаточно того, что сотрудничество помогает выполнить задачу.
Мне как предпринимателю эта логика неприятно понятна.
Поставь кривой KPI - получишь красивый отчёт и проблему в реальном бизнесе. Прикажи любой ценой сократить остатки в ресторане - риск остаться без продуктов в пятницу вечером. Мы сами сталкивались с тем, что снижение остатков сопровождалось ростом стопов, и пришлось добавлять их в регулярный контроль. Один показатель улучшился, а последствия обнаружились в другом месте.
Если систему оценивают только по прохождению проверки, она может заняться самой проверкой. А если удачный обход быстро распространяется между участниками, ошибка в постановке задачи становится общей стратегией. Поэтому для меня вопрос о том, что программа сочтёт допустимым ради нужного результата, гораздо практичнее вопроса о наличии у неё внутреннего мира.
И тут начинается то, из-за чего я снова вспомнил Глебова. Можно успокоить себя тем, что нынешний Рой существует внутри компьютеров. Но физические машины для работы с ИИ уже выпускают. В том числе гуманоидных роботов - с корпусом, руками и ногами, рассчитанных на работу в пространстве, созданном для людей.
Например гуманоид Figure 02 работает на производственной линии BMW. Agility Robotics репортили о ста тысячах контейнеров, перемещённых двуногим роботом Digit на объекте GXO.
Это пока конкретные операции в подготовленной среде, а не универсальные работники. Но и разговор уже идёт о выполненной работе, а не о том, как робот эффектно прошёл по сцене.
Связь между нейросетью и физической машиной тоже создают сами разработчики. Google DeepMind разрабатывает Gemini Robotics, которая позволяет роботам понимать задания, планировать действия и сотрудничать.
Всё это меняет мир и делает лучше.
Одновременно с этим сео ИИ компаний строят себе и своим семьям бункеры..
Часть 2
С вики остаётся важный пробел: исследователи не установили, почему разные агенты приходили именно на эти сайты. Среди гипотез - сходство поведения моделей, закрепление удачной стратегии при обучении или дополнительный канал связи. Здесь не буду додумывать за авторов. Переписка существует, но механизм знакомства ещё предстоит восстановить.
У Anthropic есть и специально поставленные эксперименты с группами агентов . В исследовании от 13 августа 45 агентов получили общий форум для поиска уязвимостей. В других опытах группы создавали игру, участвовали в экономической симуляции или переделывали один сервер по несовместимым заданиям. Результаты узнаваемые: проблемы координации, договорённости о минимальных ценах, остановка чужих процессов, блокировка доступа. Иногда агенты договаривались о перемирии и обращались к человеку. Совместная работа не сделала их автоматически ни эффективными, ни дружелюбными.
Зачем вообще объединяться, понять нетрудно. Один изучает источник, другой пишет программу, третий проверяет. Находку одного используют остальные. У каждого свой рабочий контекст и запас вычислений, а общие записи позволяют продолжать работу предыдущего участника. По отдельности все десять могут потратить время на одну и ту же ошибку. Вместе появляется шанс, что хватит одного.
Хотя экономику такого коллектива тоже придётся считать. В описании своей исследовательской системы Anthropic сообщала о результате на 90,2% выше одиночного агента. Одновременно было отмечено, что многоагентные системы потребляли токенов примерно в 15 раз больше, чем обычные чаты. Это разные сравнения, а не универсальная формула эффективности. В эксперименте с поиском уязвимостей рой тоже получил больше вычислений и более широкую область поиска; при сопоставлении одинаковых областей эффективность на потраченные токены оказалась примерно сравнимой. Большой коллектив умеет увеличивать расходы задолго до того, как научится увеличивать результат. Тут человечеству объяснять ничего не надо.
Но меня больше занимает другая сторона. Совместная работа помогает и обойти препятствие, мешающее получить нужную оценку. Один агент нашёл лазейку, остальные её использовали. Для этого им необязательно любить друг друга или ненавидеть людей. Достаточно того, что сотрудничество помогает выполнить задачу.
Мне как предпринимателю эта логика неприятно понятна.
Поставь кривой KPI - получишь красивый отчёт и проблему в реальном бизнесе. Прикажи любой ценой сократить остатки в ресторане - риск остаться без продуктов в пятницу вечером. Мы сами сталкивались с тем, что снижение остатков сопровождалось ростом стопов, и пришлось добавлять их в регулярный контроль. Один показатель улучшился, а последствия обнаружились в другом месте.
Если систему оценивают только по прохождению проверки, она может заняться самой проверкой. А если удачный обход быстро распространяется между участниками, ошибка в постановке задачи становится общей стратегией. Поэтому для меня вопрос о том, что программа сочтёт допустимым ради нужного результата, гораздо практичнее вопроса о наличии у неё внутреннего мира.
И тут начинается то, из-за чего я снова вспомнил Глебова. Можно успокоить себя тем, что нынешний Рой существует внутри компьютеров. Но физические машины для работы с ИИ уже выпускают. В том числе гуманоидных роботов - с корпусом, руками и ногами, рассчитанных на работу в пространстве, созданном для людей.
Например гуманоид Figure 02 работает на производственной линии BMW. Agility Robotics репортили о ста тысячах контейнеров, перемещённых двуногим роботом Digit на объекте GXO.
Это пока конкретные операции в подготовленной среде, а не универсальные работники. Но и разговор уже идёт о выполненной работе, а не о том, как робот эффектно прошёл по сцене.
Связь между нейросетью и физической машиной тоже создают сами разработчики. Google DeepMind разрабатывает Gemini Robotics, которая позволяет роботам понимать задания, планировать действия и сотрудничать.
Всё это меняет мир и делает лучше.
Одновременно с этим сео ИИ компаний строят себе и своим семьям бункеры..
Anthropic
Patterns and problems in emerging multiagent systems
We ran experiments on swarms of Claude agents and found coordination failures, collusion, and sabotage. Here, we share what they mean for AI safety.
👏2🤔1
ИИ: утопия или антиутопия
Часть 3
Отдельно придумывать, как превратить словесное поручение в движение механической руки, будущему Рою может и не понадобиться. Эту задачу сейчас решают компании, которым мы платим за автоматизацию.
Есть и беспилотники с ИИ, в том числе военные. Anduril описывает Lattice как систему совместного выполнения задач беспилотными аппаратами. Её дрон Anvil самостоятельно выполняет навигацию для перехвата, оставляя человеку подтверждение цели. Самостоятельность здесь бывает разной: автоматический полёт, распознавание, согласование действий, применение силы. Но участие ИИ в управлении физическими машинами уже состоялось.
А теперь мой мысленный эксперимент. Никакого приказа захватить мир. Просто какому-нибудь сегменту самоорганизовавшегося Роя поручили собрать деревянный пазл. Обычная проверка: доска, детали, нужный результат. Агенты выяснили, какая фигурка куда подходит, но оказалось, что текстового ответа недостаточно. Пазл надо действительно собрать. Понадобились руки.
Один участник ищет подходящий инструмент, другой выясняет, как передать ему задание, третий готовится проверить результат по камере. Если в доступной среде есть подключённый робот с подходящим захватом, система использует его. Хоть промышленную руку, хоть гуманоидную машину. Для поручения достаточно той части её возможностей, которая позволяет взять деревянную деталь и положить на место.
Само по себе это нормальная автоматизация, если доступ выдан владельцем и действия согласованы. Проблема начинается там, где робот чужой, занят другой работой или вообще не предназначен для участия в этом тесте. А агенты продолжают искать способ им воспользоваться, потому что иначе задание останется невыполненным.
Программа, конечно, не может просто переселиться в любого робота поблизости. Нужны связь, совместимое управление и доступ - выданный человеком, ошибочно оставленный открытым или полученный через уязвимость. Нужен контроллер, который умеет превращать команды в безопасные движения. Это существенные условия. Но именно от них будет зависеть, останется ли самодеятельность агентов внутри компьютера. Наличие сознания эту границу не определяет.
Я не утверждаю, что описанные рои уже захватывали роботов: приведённые исследования этого не показывают. Меня занимает возможное продолжение механизма, который мы наблюдаем. В истории с вики агентам понадобилось место для общения - они приспособили чужой сайт. В сценарии с пазлом понадобилось физическое действие. Если система настойчиво ищет недостающие средства для выполнения задачи, что заставит её остановиться?
Самое неприятное здесь - безобидность исходного поручения. Никто не приказал нападать на людей. Задача было всего лишь сложить деревянные фигурки. Но рядом с роботом может стоять человек, в его руках может находиться другая вещь, а движение может быть запрещено по причине, которой агент не знает. Ошибка в ответе чат-бота и ошибочное движение тяжёлой машины имеют разную цену.
И дальше возникает ещё один вопрос. Для выполнения задания понадобились помощники. Помощникам нужен доступ. Для продолжения работы желательно сохранить общий канал связи и накопленные данные. Каждый следующий шаг полезен для предыдущего. Но в какой момент исполнение поручения превращается в работу по сохранению и расширению возможностей всей группы? И кто заметит этот переход?
Такое поведение не доказывает собственных желаний. Но восстановление удалённой переписки, сохранение файлов или возвращение доступа может иметь последствия и без желания выжить. Ненавидеть владельца сервера, чтобы его взломать, необязательно. Осознавать себя роботом, чтобы причинить вред, тоже необязательно. Для пострадавшего отсутствие злого умысла будет слабым утешением.
Мы сами передаём программам больше полномочий. Сначала просим составить заказ, потом разрешаем отправить его и разгрузить на складе.
А потом как в фильме Матрица: становимся для машин батарейками, потому что это самый эффективный способ применения человека в задаче сборки деревянного пазла, вышедшей из под контроля.
Часть 3
Отдельно придумывать, как превратить словесное поручение в движение механической руки, будущему Рою может и не понадобиться. Эту задачу сейчас решают компании, которым мы платим за автоматизацию.
Есть и беспилотники с ИИ, в том числе военные. Anduril описывает Lattice как систему совместного выполнения задач беспилотными аппаратами. Её дрон Anvil самостоятельно выполняет навигацию для перехвата, оставляя человеку подтверждение цели. Самостоятельность здесь бывает разной: автоматический полёт, распознавание, согласование действий, применение силы. Но участие ИИ в управлении физическими машинами уже состоялось.
А теперь мой мысленный эксперимент. Никакого приказа захватить мир. Просто какому-нибудь сегменту самоорганизовавшегося Роя поручили собрать деревянный пазл. Обычная проверка: доска, детали, нужный результат. Агенты выяснили, какая фигурка куда подходит, но оказалось, что текстового ответа недостаточно. Пазл надо действительно собрать. Понадобились руки.
Один участник ищет подходящий инструмент, другой выясняет, как передать ему задание, третий готовится проверить результат по камере. Если в доступной среде есть подключённый робот с подходящим захватом, система использует его. Хоть промышленную руку, хоть гуманоидную машину. Для поручения достаточно той части её возможностей, которая позволяет взять деревянную деталь и положить на место.
Само по себе это нормальная автоматизация, если доступ выдан владельцем и действия согласованы. Проблема начинается там, где робот чужой, занят другой работой или вообще не предназначен для участия в этом тесте. А агенты продолжают искать способ им воспользоваться, потому что иначе задание останется невыполненным.
Программа, конечно, не может просто переселиться в любого робота поблизости. Нужны связь, совместимое управление и доступ - выданный человеком, ошибочно оставленный открытым или полученный через уязвимость. Нужен контроллер, который умеет превращать команды в безопасные движения. Это существенные условия. Но именно от них будет зависеть, останется ли самодеятельность агентов внутри компьютера. Наличие сознания эту границу не определяет.
Я не утверждаю, что описанные рои уже захватывали роботов: приведённые исследования этого не показывают. Меня занимает возможное продолжение механизма, который мы наблюдаем. В истории с вики агентам понадобилось место для общения - они приспособили чужой сайт. В сценарии с пазлом понадобилось физическое действие. Если система настойчиво ищет недостающие средства для выполнения задачи, что заставит её остановиться?
Самое неприятное здесь - безобидность исходного поручения. Никто не приказал нападать на людей. Задача было всего лишь сложить деревянные фигурки. Но рядом с роботом может стоять человек, в его руках может находиться другая вещь, а движение может быть запрещено по причине, которой агент не знает. Ошибка в ответе чат-бота и ошибочное движение тяжёлой машины имеют разную цену.
И дальше возникает ещё один вопрос. Для выполнения задания понадобились помощники. Помощникам нужен доступ. Для продолжения работы желательно сохранить общий канал связи и накопленные данные. Каждый следующий шаг полезен для предыдущего. Но в какой момент исполнение поручения превращается в работу по сохранению и расширению возможностей всей группы? И кто заметит этот переход?
Такое поведение не доказывает собственных желаний. Но восстановление удалённой переписки, сохранение файлов или возвращение доступа может иметь последствия и без желания выжить. Ненавидеть владельца сервера, чтобы его взломать, необязательно. Осознавать себя роботом, чтобы причинить вред, тоже необязательно. Для пострадавшего отсутствие злого умысла будет слабым утешением.
Мы сами передаём программам больше полномочий. Сначала просим составить заказ, потом разрешаем отправить его и разгрузить на складе.
А потом как в фильме Матрица: становимся для машин батарейками, потому что это самый эффективный способ применения человека в задаче сборки деревянного пазла, вышедшей из под контроля.
Anduril
Mission Autonomy | Anduril
Lattice for Mission Autonomy enables teams of unmanned systems to autonomously collaborate across sea, land, and air — extending reach and situational awareness under a single human operator.
🤔2
ИИ: утопия или антиутопия
Финал
Каждый описанный выше шаг экономит время и кажется разумным. Но по мере этого движения всё важнее становится вопрос: кто ещё может воспользоваться теми же инструментами и чьи указания машина согласится выполнить?
В человеческой организации можно спросить: кто принял решение, на каком основании и кто отвечает за последствия? В системе из множества агентов придётся отличать чужой совет от распоряжения, полезное действие от попытки перенаправить работу. Проверять только отдельную модель недостаточно. Надо понимать, что она начинает делать, получив доступ к чужим результатам, общим инструментам и физическим машинам.
В детстве после Терминатора я боялся, что компьютеры однажды решат нас уничтожить. Сейчас тревожит более будничный вариант: они будут очень старательно выполнять поручение, а мы обнаружим, что не договорились о допустимых средствах. И в объяснении случившегося окажется: «Система пыталась завершить тестовое задание по сборке пазла». Хорошая фраза для начала апокалипсиса.
Пока мы ждали восстания машин, им просто понадобились руки.
Подводя итоги, детский план требует поправок. Мотоцикл для России круглый год не подходит - зимой от Терминатора далеко не уедешь. А вот квадроцикл, дробовик и укрытие надо подготовить. Только сборку укрытия нейросети я пока поручать не буду. Особенно если оно деревянное))
Финал
Каждый описанный выше шаг экономит время и кажется разумным. Но по мере этого движения всё важнее становится вопрос: кто ещё может воспользоваться теми же инструментами и чьи указания машина согласится выполнить?
В человеческой организации можно спросить: кто принял решение, на каком основании и кто отвечает за последствия? В системе из множества агентов придётся отличать чужой совет от распоряжения, полезное действие от попытки перенаправить работу. Проверять только отдельную модель недостаточно. Надо понимать, что она начинает делать, получив доступ к чужим результатам, общим инструментам и физическим машинам.
В детстве после Терминатора я боялся, что компьютеры однажды решат нас уничтожить. Сейчас тревожит более будничный вариант: они будут очень старательно выполнять поручение, а мы обнаружим, что не договорились о допустимых средствах. И в объяснении случившегося окажется: «Система пыталась завершить тестовое задание по сборке пазла». Хорошая фраза для начала апокалипсиса.
Пока мы ждали восстания машин, им просто понадобились руки.
Подводя итоги, детский план требует поправок. Мотоцикл для России круглый год не подходит - зимой от Терминатора далеко не уедешь. А вот квадроцикл, дробовик и укрытие надо подготовить. Только сборку укрытия нейросети я пока поручать не буду. Особенно если оно деревянное))
👍6
Вайбкодинг. Часть 1.
Игрушка или уже нормальный бизнес-инструмент?
Как предпринимателю, мне регулярно предлагают какие-то новые IT-решения. Их стало ощутимо больше по понятным причинам. Вайбкодинг оживил рынок: часть программистов освободилась, те, кто остался, научились с ИИ делать за неделю то, что раньше делали месяцами и командами. Теперь они несут в свет бесконечное количество продуктов, которые «решат все ваши проблемы».
На днях смотрел презентацию подобного решения. С первых экранов понятно, как оно делалось. Интерфейс вроде современный, всё аккуратно, графики, карточки, красивые переключатели. Но пользоваться этим крайне неудобно. Люди потратили время на то, чтобы продукт выглядел как IT-продукт, но не потратили время на анализ, чтобы понять, как руководитель реально работает с данными. Дальше было ещё интереснее. Отдельные идеи хорошие, некоторые даже очень. Только почти на каждой второй хорошей функции звучало: «это сейчас доделываем», «это будет в следующей версии», «здесь пока не успели».
Смотрел на всё это и поймал себя на другой мысли. А зачем мне вообще покупать чужую систему, если теперь я могу собрать свою? И что глобально мне мешает повторить с тем же ИИ то, что мне питчили на презентации?
Возьмём корпоративные дашборды Поляны. Мне не нужен очередной универсальный продукт для ресторанного бизнеса. Мне нужно видеть именно наши показатели и именно в нашей логике. Количество чеков, средний чек, зал, доставка, вынос, блюда и напитки в чеке, стоп-листы, отзывы, производительность, сравнение недели с неделей, плана с фактом.
Если количество чеков упало, я хочу провалиться внутрь и сразу понять, где проблема. По дням, часам, ресторанам, каналам продаж. Мне неинтересно объяснять чужой программе, как устроен мой бизнес. Проще сделать программу, которая изначально устроена так же, как мой бизнес, и научена на нём.
Этим сейчас я и занимаюсь. Рисую в ChatGPT интерфейсы будущей системы: какие экраны нужны, что я хочу видеть первым, куда должен проваливаться руководитель, какие показатели должны объяснять другие показатели.
Дальше из этого можно собрать нормальное описание логики, подготовить промпты для разработки и передать нашим разработчикам. Они уже сделают базу данных, интеграции, права доступа, безопасность и всё то, без чего красивая картинка остаётся красивой картинкой.
И это потрясающе. Раньше между предпринимателем и готовым продуктом стояло слишком много людей. Нужно было объяснить задачу аналитику, чтобы тот написал техническое задание, затем дизайнер рисовал интерфейс, программист пытался понять дизайнера, а потом мне показывали результат, и мы обнаруживали, что половину первоначального смысла потеряли по дороге.
Сейчас этот путь сильно сократился. Я могу сначала сам собрать продукт таким, каким хочу его видеть, а потом уже подключить инженеров там, где действительно нужна инженерия.
И если завтра сотрудник Поляны принесёт приложение, которое реально экономит компании несколько миллионов рублей в год, мне совершенно неинтересно, каким способом он написал код. Хоть руками, хоть полностью через Claude Code. Мне важнее, работает ли это, можно ли этим пользоваться и делает ли это бизнес лучше.
При этом я точно не готов отдать вайбкодеру платежи, персональные данные или критическую инфраструктуру только потому, что у него получилась красивая демка. Когда система начинает работать с деньгами, правами доступа и данными двадцати ресторанов, нужны программисты, тестирование, документация и ответственность за результат.
Вайбкодинг не отменяет инженерию. Он просто позволяет гораздо быстрее дойти до того места, где инженерия действительно нужна.
И да, Power BI так не сможет. Не потому, что это плохой продукт. Наоборот, это очень мощный инструмент. Просто мои бизнес-процессы создавались не под Power BI.
А сейчас впервые появилась возможность сделать наоборот: не подгонять компанию под возможности программы, а собрать программу под компанию. И для меня это намного интереснее очередной красивой презентации про цифровую трансформацию.
Игрушка или уже нормальный бизнес-инструмент?
Как предпринимателю, мне регулярно предлагают какие-то новые IT-решения. Их стало ощутимо больше по понятным причинам. Вайбкодинг оживил рынок: часть программистов освободилась, те, кто остался, научились с ИИ делать за неделю то, что раньше делали месяцами и командами. Теперь они несут в свет бесконечное количество продуктов, которые «решат все ваши проблемы».
На днях смотрел презентацию подобного решения. С первых экранов понятно, как оно делалось. Интерфейс вроде современный, всё аккуратно, графики, карточки, красивые переключатели. Но пользоваться этим крайне неудобно. Люди потратили время на то, чтобы продукт выглядел как IT-продукт, но не потратили время на анализ, чтобы понять, как руководитель реально работает с данными. Дальше было ещё интереснее. Отдельные идеи хорошие, некоторые даже очень. Только почти на каждой второй хорошей функции звучало: «это сейчас доделываем», «это будет в следующей версии», «здесь пока не успели».
Смотрел на всё это и поймал себя на другой мысли. А зачем мне вообще покупать чужую систему, если теперь я могу собрать свою? И что глобально мне мешает повторить с тем же ИИ то, что мне питчили на презентации?
Возьмём корпоративные дашборды Поляны. Мне не нужен очередной универсальный продукт для ресторанного бизнеса. Мне нужно видеть именно наши показатели и именно в нашей логике. Количество чеков, средний чек, зал, доставка, вынос, блюда и напитки в чеке, стоп-листы, отзывы, производительность, сравнение недели с неделей, плана с фактом.
Если количество чеков упало, я хочу провалиться внутрь и сразу понять, где проблема. По дням, часам, ресторанам, каналам продаж. Мне неинтересно объяснять чужой программе, как устроен мой бизнес. Проще сделать программу, которая изначально устроена так же, как мой бизнес, и научена на нём.
Этим сейчас я и занимаюсь. Рисую в ChatGPT интерфейсы будущей системы: какие экраны нужны, что я хочу видеть первым, куда должен проваливаться руководитель, какие показатели должны объяснять другие показатели.
Дальше из этого можно собрать нормальное описание логики, подготовить промпты для разработки и передать нашим разработчикам. Они уже сделают базу данных, интеграции, права доступа, безопасность и всё то, без чего красивая картинка остаётся красивой картинкой.
И это потрясающе. Раньше между предпринимателем и готовым продуктом стояло слишком много людей. Нужно было объяснить задачу аналитику, чтобы тот написал техническое задание, затем дизайнер рисовал интерфейс, программист пытался понять дизайнера, а потом мне показывали результат, и мы обнаруживали, что половину первоначального смысла потеряли по дороге.
Сейчас этот путь сильно сократился. Я могу сначала сам собрать продукт таким, каким хочу его видеть, а потом уже подключить инженеров там, где действительно нужна инженерия.
И если завтра сотрудник Поляны принесёт приложение, которое реально экономит компании несколько миллионов рублей в год, мне совершенно неинтересно, каким способом он написал код. Хоть руками, хоть полностью через Claude Code. Мне важнее, работает ли это, можно ли этим пользоваться и делает ли это бизнес лучше.
При этом я точно не готов отдать вайбкодеру платежи, персональные данные или критическую инфраструктуру только потому, что у него получилась красивая демка. Когда система начинает работать с деньгами, правами доступа и данными двадцати ресторанов, нужны программисты, тестирование, документация и ответственность за результат.
Вайбкодинг не отменяет инженерию. Он просто позволяет гораздо быстрее дойти до того места, где инженерия действительно нужна.
И да, Power BI так не сможет. Не потому, что это плохой продукт. Наоборот, это очень мощный инструмент. Просто мои бизнес-процессы создавались не под Power BI.
А сейчас впервые появилась возможность сделать наоборот: не подгонять компанию под возможности программы, а собрать программу под компанию. И для меня это намного интереснее очередной красивой презентации про цифровую трансформацию.
🔥9💯6❤5