На мгновение в твоей памяти всплывают обрывки.

Дождливый вечер. Раздражённая девушка сверху, открывшая дверь после твоей третьей жалобы на шум. Тату-машинка на столе, чернила на пальцах, её усталый взгляд.

«Если тебя так раздражает шум, можешь сама помочь мне закончить эскиз».

Тогда это звучало как издёвка.

Сейчас ты уже не можешь вспомнить, в какой момент случайные разговоры превратились в привычку писать друг другу по ночам. Когда стало нормальной подниматься к ней в любое время суток, когда жалобы сменились совместными ужинами, когда её дом стал местом, где тебе всегда рады, когда Юци начала оставлять для тебя ключ под ковриком.

И когда её молчание вдруг стало комфортнее разговоров большинства людей.

Пробираясь через коридор в сторону уборной, ты случайно сталкиваешься с кем-то на повороте.

“Ой, простите...” Автоматически начинаешь говорить ты, но слова застревают где-то на полпути.

Потому что перед тобой стоит Эмма.

Без прожекторов.

Без сцены.

Без сотен людей между вами.

Она смотрит на тебя несколько секунд, после чего её губы трогает лёгкая улыбка.

“Кажется, это моя вина. Как я могла не заметить такую красавицу.” Её голос оказывается ниже, чем ты ожидала.

И почему-то намного опаснее для твоего сердцебиения, чем вся музыка в клубе вместе взятая.

Светлая кожа, длинные чёрные волосы, чёлка, тёмный взгляд, изящная фигура. Каждая деталь, каждая чёртова деталь продумана... Она выглядит точь-в-точь как героиня твоего неизданного романа, самого ценного, самого кропотливого творения.

“Нет...” Шепчешь ты. “Это ведь...”


“Твоя героиня.”

Ты не знаешь, издевается ли так над тобой эта сущность или наоборот, балует возможностью воочию увидеть плод своей фантазии. Потому что это действительно Она. Женщина, которую ты придумала, которую описывала сотни раз, которую представляла бессчётное количество ночей.

“Ты позвала меня.” Она пожимает плечами. “Я решила принять облик той, кого тебе проще всего будет впустить в своё сердце. И называть ты меня можешь тем же именем, что у неё.”

“Боже... Я что, проклята?” Шепчешь ты. “Можно в моей жизни произойдёт хоть что-нибудь хорошее?”

Несколько секунд ничего не происходит.

Тебя окружает только шум дождя, свет фонарей, мокрый асфальт под ногами. А потом рядом раздаётся голос.

“Девушка, вам прикурить?”

Ты вздрагиваешь и оборачиваешься. Перед тобой стоит незнакомка — красивая настолько, что на мгновение ты забываешь о сигарете. И о дожде. И о том, насколько ужасным был сегодняшний день.

Её тёмные волосы слегка намокли, на губах играет лёгкая улыбка, а в её протянутой руке горит маленький огонёк зажигалки.

И почему-то пламя даже не дрожит под дождём.

Зато теперь, кажется, дрожишь ты.

Ты разворачиваешь бумагу и замираешь.

Перед тобой оказывается огромная карта звёздного неба.

Созвездия. Названия звёзд. Линии, соединяющие их между собой. Тысячи крошечных отметок, покрывающих лист от края до края.

На несколько секунд становится удивительно тихо.

Она чуть улыбается, наблюдая за твоим растерянным выражением лица.

“Это карта звёздного неба.” Тихо произносит она, покачиваясь на пятках и чуть неловко сжимая руки за спиной. “Между прочим, сейчас в твоих руках все открытые человечеством звёзды.”

Она делает совсем небольшой шаг ближе и твоё сердце начинает биться быстрее.

“Ты сказала, что будешь встречаться со мной, если я подарю тебе всё звёздное небо.” В её глазах пляшут озорные искорки. “Так что...” Бэй кивает на карту в твоих руках. “Теперь будем встречаться?”

Сначала тебе показалось, что это вообще другой человек.

Светлые волосы теперь казались почти белыми в свете уличных фонарей. Глаза подчёркивал тёмный гранжевый макияж. На ней была чёрная одежда, кожаная куртка с металлическими деталями, цепочки и шипованные аксессуары. Она стояла перед бетонной стеной с баллончиком краски в руке и уверенно выводила очередную линию будущего рисунка.

И улыбалась.

Дерзко. Искренне. Красиво.

Совсем не так, как в колледже.

"Лили?"

Девушка оборачивается. Несколько секунд её взгляд остаётся удивлённым, а затем уголок губ медленно приподнимается.

“Ого, какие люди. Я и не думала, что ты в таких местах тусуешься.” Она отступает от стены, рассматривая тебя.

“Да я тоже не думала...” Бормочешь ты, ещё не до конца веря происходящему.

Она поднимает бровь, окидывая тебя внимательным, изучающим взглядом — от дрожащих пальцев до обнажённых ключиц. Её губы растягиваются в медленную улыбку.

“Проходи.” Говорит она голосом, который ты слышишь каждое утро в университете, но сейчас он звучит иначе. Глубже. Игривее. Она выглядит спокойной, будто совсем не удивлена видеть тебя.

Рюджин отступает вглубь прихожей, оставляя дверь открытой, и добавляет:

“Я поняла, что это ты ещё на второй день переписки. Так что перестань стоять и хлопать своими прелестными ресничками. Будь хорошей девочкой и зайди внутрь.”

На сцене, перед камерами, перед тысячами фанатов она — само совершенство. «Ангел», которого обожает вся страна. Её улыбка способна растопить лёд, голос неизменно звучит мягко и спокойно, а каждое движение наполнено грацией. Она никогда не позволяет себе резких слов на публике, никогда не показывает раздражения. Журналисты называют её «национальным сокровищем», поклонники — «самой доброй айдолкой индустрии». Для миллионов людей она кажется безупречной.

Но ты знаешь правду.

Потому что ты — единственная, кто видит её без этой маски. Единственная, кто остаётся рядом, когда за спиной закрывается дверь гримёрки.

Там нет камер. Нет фанатов. Нет менеджеров и продюсеров.

И вместе с этим исчезает ангел.

Ты наклонилась поближе, заглядывая в раскрытые страницы.

И то, что ты там увидела, заставило твоё сердце пропустить удар. Текст был наполнен жаром: грубые, требовательные руки, рваные стоны, абсолютная потеря контроля. Это было не просто «интимно». Это было дико. Страстно. Так, как ты всегда хотела, но боялась даже представить в ваших отношениях. Твои глаза вспыхнули, и ты даже не заметила, как задержала дыхание.

Но Юджин заметила это. Она увидела твой взгляд, твоё внезапное молчание, твои расширившиеся зрачки и вместо того, чтобы смутиться или закрыть книгу, она сделала нечто неожиданное.

“Эта новенькая вечно возле тебя. И знаешь, что меня раздражает больше всего? Ты ей, блять, улыбаешься.” Голос Даён звучит как шипение кобры. Она несколько секунд смотрит на тебя, даже не моргая, прежде чем вдруг со злости замахнуться и ударить по щеке. “Как ты смеешь вообще, а? Ведёшь себя как голодная по вниманию дворовая собачка и, кажется, начинаешь думать, что можешь принадлежать кому-то ещё.”

Её ладони обхватывают твоё лицо, пальцы больно давят на щёки, особенно на ту, что горит алым от пощёчины.

“Я ведь ясно дала понять...” Она слегка наклоняет голову набок, рассматривая тебя, и голос её опускается почти до шёпота. “Ты не принадлежишь никому, кроме меня. И мне совсем не нравится, когда мои вещи начинают думать, что у них есть право выбирать себе компанию.”

“Извините, девочки!” Весело произносит Юна. “Но у меня уже глаз дёргается смотреть, как вы целый день ходите как злые буки. Это невыносимо.”

Ты слышишь шорох — кажется, она уже надевает обувь.

“Я как раз записалась на маникюр... А потом, может быть, ещё загляну в спа. Не знаю, посмотрим по настроению.” Она делает небольшую паузу. “В общем... выпущу вас, когда вернусь.”

Ты ошарашенно смотришь на дверь.

“Юна, ты серьёзно?!” С лёгкой усмешкой подаёт голос Рюджин за твоей спиной.

“Абсолютно. Считайте это бесплатной семейной терапией.” Снова слышится её смешок. “Миритесь. Обнимайтесь. Разговаривайте. Хоть сексом займитесь. Но когда я вернусь, вы либо снова будете самой противной влюблённой парочкой на свете, либо я запру вас здесь ещё на пару часов.”

Комплект из прозрачного пеньюара с кружевными вставками, чулки с ажурной резинкой и трусики, почти невесомые, больше похожие на два кружевных треугольника, соединённых тонкими нитями.

Твои щёки чуть теплеют, и ты поднимаешь на неё удивлённый, растерянный взгляд. Сыльги замечает твою реакцию, и впервые за весь день уголок её губ чуть приподнимается. Едва заметная, холодная, хищная ухмылка.

“Я люблю чёрное кружево,” Произносит она медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. “Терпеть не могу яркие оттенки и грубые ткани. Запомни это.”

Она видит твой шок, твою смесь страха и недоумения, и её ухмылка становится чуть шире.

“Что?” Её голос становится чуть ниже, в нём появляются нотки насмешки. “Думала, если брак фиктивный, то супружеский долг выполнять не нужно?”

Ты всегда боялась новых мест. Боялась, что не впишешься, что будешь скучной, неинтересной, что твои увлечения покажутся странными. Ведь кому, скажи, понравится признаваться, что из увлечений у тебя, разве что, компьютерные игры, а по ночам ты слушаешь NSFW-аудио записи, уже считая это своим «хобби»?

У тебя даже есть кумирша в этой сфере. Девушка под ником MEOVV GIRL.

Её голос стал твоим тайным убежищем. Мягкий, томный, чуть хрипловатый на шёпоте — он звучал в наушниках, когда ты ложилась спать, когда чувствовала себя одинокой, когда хотела забыться. Ты никогда не видела её лица, не знала её имени. Только голос. Голос, который успокаивал и возбуждал одновременно.

“Тебе же понравилось?” Спрашивает она, явно уверенная, что ты понимаешь её мысль без объяснений, но всё равно объясняя, словно стараясь заполнить тишину, что может возникнуть в ответ. “Как я бросила Йеджи вчера... Как рассталась с Черён пару недель назад прямо посреди столовой...” Её взгляд замирает на твоём лице, чуть прищуриваясь. “А мне, вообще-то, ни одна из них не нравится. Мне ты нравишься. Но моя тактика по привлечению твоего внимания, кажется, очень дурацкая, не так ли?”

“Твои губы, которые и сейчас дрожат, когда я говорю об этом. Ты такая забавная, когда притворяешься, что ничего не было. Неужели ты думаешь, что я не вижу, как ты таешь прямо сейчас?”

Рюджин мягко провела большим пальцем по твоей скуле и отстранилась — но только на мгновение, чтобы сесть рядом с тобой, положив ногу на ногу и закинув руку на спинку дивана позади тебя.

“Так что? Будем делать вид, что мы просто соседки?” В её голосе звучала усмешка, дыхание касалось твоей шеи, вызывая мурашки по коже и лёгкое, томное напряжение между бёдер. Ты сама не заметила, как её свободная рука уже оказалась рядом: кончики тонких пальцев скользнули по бедру, медленно и целенаправленно поднимаясь всё выше, задирая ткань твоей юбки. “Или, может, мне освежить твою память?”

“Мне итак сегодня весь день мозги ебали, ты решила тоже внести лепту? Специально же меня провоцируешь, да?” Шипит она, и её голос становится хриплым, почти безумным. “Провоцируешь, а потом ноешь, что я тебя бью. А как тебя не бить, когда ты ведёшь себя как сука?”

Она замахивается, и ты видишь это движение — медленное, почти изящное, которое словно длится целую вечность, а не считаные секунды. Ты не успеваешь зажмуриться, как её ладонь врезается в твою щеку с глухим звуком. Голова дёргается в сторону, волосы закрывают лицо. Звон в ушах заглушает всё, кроме её голоса, который звучит где-то в голове, словно в неё через висок вогнали раскалённую иглу.