Павел Лузин в сегодняшней рассылке Кита немного написал про механизмы работы царства лжи касательно внешней политики:
Работа в бывших российских республиках среди российских дипломатов традиционно воспринимается как ссылка: лучшие туда не едут. И в целом российский МИД не определяет российскую внешнюю политику — он лишь ее исполнитель. В свою очередь, серьезные академические исследователи постсоветских стран либо существовали очень скромно и писали в стол, либо ради карьерных целей пытались в своих текстах и выступлениях соответствовать предпочтениям и воззрениям чиновников в администрации президента и покровительствующих им силовиков.
Любая аналитическая записка, даже сделанная на совесть рядовым сотрудником, проходит цензуру на каждом следующем уровне руководства. Любой неудобный факт или вывод отбрасывается еще на ранних стадиях (следование этому принципу в российской государственной среде называется «политической грамотностью»).
Альтернативная точка зрения может дойти до людей, принимающих политические решения, только если станет консенсусом среди большинства работающих на власть профильных аналитиков и экспертов. То есть в лучшем случае только тогда, когда почти все возможные ошибки уже будут совершены. А в худшем — когда совершенные ошибки уже невозможно не замечать, а ведомственный интерес состоит в их признании и исправлении.
Донатьте Медузе и подписывайтесь на https://getkit.news/, там отличные аналитические материалы.
Работа в бывших российских республиках среди российских дипломатов традиционно воспринимается как ссылка: лучшие туда не едут. И в целом российский МИД не определяет российскую внешнюю политику — он лишь ее исполнитель. В свою очередь, серьезные академические исследователи постсоветских стран либо существовали очень скромно и писали в стол, либо ради карьерных целей пытались в своих текстах и выступлениях соответствовать предпочтениям и воззрениям чиновников в администрации президента и покровительствующих им силовиков.
Любая аналитическая записка, даже сделанная на совесть рядовым сотрудником, проходит цензуру на каждом следующем уровне руководства. Любой неудобный факт или вывод отбрасывается еще на ранних стадиях (следование этому принципу в российской государственной среде называется «политической грамотностью»).
Альтернативная точка зрения может дойти до людей, принимающих политические решения, только если станет консенсусом среди большинства работающих на власть профильных аналитиков и экспертов. То есть в лучшем случае только тогда, когда почти все возможные ошибки уже будут совершены. А в худшем — когда совершенные ошибки уже невозможно не замечать, а ведомственный интерес состоит в их признании и исправлении.
Донатьте Медузе и подписывайтесь на https://getkit.news/, там отличные аналитические материалы.
KIT
Мир сломался. Мы тоже чувствуем это, как и вы
Больше месяца длится специальная военная операция, но больше месяца длятся и переговоры РФ с Украиной о нейтральном статусе и гарантиях безопасности последней. Переговоры находятся в тени военных действий, но их стоит рассмотреть самостоятельно. Обеспечение нейтрального статуса и безопасности Украины это вопрос интересов и Украины, и России, и решать его в любом случае придется не военными методами.
Примечательно, что несмотря на принципиальную важность этого вопроса, до начала спецоперации РФ даже не пыталась вести переговоров о нём с Украиной. Высокопоставленные люди уровня сенаторов и помощников президента не ездили ни в Киев, ни на какие нейтральные территории, им не помогали рабочие группы ведущие ежедневную работу, Лавров не считал нужным даже встречаться с министром иностранных дел Украины. Сейчас всё это происходит, и это кардинальное изменение политики именно со стороны РФ, а не Украины.
До начала спецоперации РФ просто отказывалась принимать Украину всерьёз как субъекта внешней политики. Руководство РФ явно заявляло, что считает, что все важные вопросы касательно Украины решаются в Вашингтоне и пыталось жить исходя из этой концепции, ведя обсуждения поверх голов украинцев. Даже сейчас, когда руководство РФ отправили обсуждать Украину в первую очередь с самой Украиной, в РФ продолжают полагать, что позиция Зеленского диктуется из-за рубежа, и его "хозяева" ему что-то разрешают, а чего-то нет.
Связано ли решение о спецоперации с вынужденным изменением формата переговоров? Вполне возможно — есть ощущение, что с одной стороны руководство РФ посчитало, что западные страны "не принимали нас всерьёз", и требуется продемонстрировать реализацию силового потенциала РФ, с другой стороны что руководство РФ было просто уязвлено тем, что их не пускают в ряды "хозяев мира" и закатило небольшую истерику. Так или иначе, вести эти переговоры с Украиной можно было и раньше, но это не делалось, а РФ оказалась готова их вести только в сопровождении ракетных ударов, блокадирования городов и штурма Мариуполя.
Помогают ли военные действия ведению переговоров, и если помогают, то кому? Сказать не так-то просто — с одной стороны Украине наглядно показали, что РФ это главная угроза её безопасности, которой необходимо противостоять либо своими силами, либо чужой помощью; с другой Украине не менее наглядно показали, что НАТО достаточную помощь предоставлять не собирается и, видимо, никогда не собиралось. Эффект начала военных действий на позицию РФ ещё сложнее оценить — иногда военный потенциал оставаясь потенциалом выглядит куда убедительнее, чем его реализация; а бомбежка и блокада чужих городов конечно оказывает давление, но и неизбежное таяние собственных сил в атаках и под контрударами оказывает его в ответ. Кроме того, начало военных действий закрыло возможность некоторых переговорных исходов, в частности Украина на ближайшие лет двадцать останется радикально враждебным России государством и любой дипломатически достигнутый баланс с необходимостью будет антагонистическим.
Ещё до признания ЛДНР я писал, что запад пытается заставить РФ определиться с тем, готова ли она воевать за решение украинского вопроса. Руководство РФ до самого последнего момента юлило и видимо не знало само — в конечном счёте решение было принято одним человеком и в почти полной тайне. Стоило оно того или нет, это решение позволило свершиться некоторому дипломатическому прогрессу, наиболее явно наблюдаемом в начале переговорного процесса. Да, этот процесс обставлен как вызванный военными действиями и как бы направленный на их завершение, но предмет переговоров существовал и до войны, и требует решений далеко за пределами судьбы отдельной кампании.
Примечательно, что несмотря на принципиальную важность этого вопроса, до начала спецоперации РФ даже не пыталась вести переговоров о нём с Украиной. Высокопоставленные люди уровня сенаторов и помощников президента не ездили ни в Киев, ни на какие нейтральные территории, им не помогали рабочие группы ведущие ежедневную работу, Лавров не считал нужным даже встречаться с министром иностранных дел Украины. Сейчас всё это происходит, и это кардинальное изменение политики именно со стороны РФ, а не Украины.
До начала спецоперации РФ просто отказывалась принимать Украину всерьёз как субъекта внешней политики. Руководство РФ явно заявляло, что считает, что все важные вопросы касательно Украины решаются в Вашингтоне и пыталось жить исходя из этой концепции, ведя обсуждения поверх голов украинцев. Даже сейчас, когда руководство РФ отправили обсуждать Украину в первую очередь с самой Украиной, в РФ продолжают полагать, что позиция Зеленского диктуется из-за рубежа, и его "хозяева" ему что-то разрешают, а чего-то нет.
Связано ли решение о спецоперации с вынужденным изменением формата переговоров? Вполне возможно — есть ощущение, что с одной стороны руководство РФ посчитало, что западные страны "не принимали нас всерьёз", и требуется продемонстрировать реализацию силового потенциала РФ, с другой стороны что руководство РФ было просто уязвлено тем, что их не пускают в ряды "хозяев мира" и закатило небольшую истерику. Так или иначе, вести эти переговоры с Украиной можно было и раньше, но это не делалось, а РФ оказалась готова их вести только в сопровождении ракетных ударов, блокадирования городов и штурма Мариуполя.
Помогают ли военные действия ведению переговоров, и если помогают, то кому? Сказать не так-то просто — с одной стороны Украине наглядно показали, что РФ это главная угроза её безопасности, которой необходимо противостоять либо своими силами, либо чужой помощью; с другой Украине не менее наглядно показали, что НАТО достаточную помощь предоставлять не собирается и, видимо, никогда не собиралось. Эффект начала военных действий на позицию РФ ещё сложнее оценить — иногда военный потенциал оставаясь потенциалом выглядит куда убедительнее, чем его реализация; а бомбежка и блокада чужих городов конечно оказывает давление, но и неизбежное таяние собственных сил в атаках и под контрударами оказывает его в ответ. Кроме того, начало военных действий закрыло возможность некоторых переговорных исходов, в частности Украина на ближайшие лет двадцать останется радикально враждебным России государством и любой дипломатически достигнутый баланс с необходимостью будет антагонистическим.
Ещё до признания ЛДНР я писал, что запад пытается заставить РФ определиться с тем, готова ли она воевать за решение украинского вопроса. Руководство РФ до самого последнего момента юлило и видимо не знало само — в конечном счёте решение было принято одним человеком и в почти полной тайне. Стоило оно того или нет, это решение позволило свершиться некоторому дипломатическому прогрессу, наиболее явно наблюдаемом в начале переговорного процесса. Да, этот процесс обставлен как вызванный военными действиями и как бы направленный на их завершение, но предмет переговоров существовал и до войны, и требует решений далеко за пределами судьбы отдельной кампании.
Ещё один потрясающий материал о Мариуполе, потрясающе созвучный позиции этого канала о войне, РФ и русских. Никак не могу отойти от удивления, что Медуза стала национальным СМИ в эти дни.
Я вырос в Ростовской области, в русской семье. Меня воспитывали так: мы — русские, Россия — наш дом, и все, что происходит в стране, — правильно. В 2014 году я был против Майдана. Тогда я решил переехать на родину, в Ростов: купил там дом и машину, дочь пошла в местный детский сад.
За время, что я жил в России, я узнал страну изнутри. Я понял, что это не то, за что стоит бороться и держаться. Государство вызвало у меня отвращение, особенно коррупция. Мой одноклассник рассказывал, как правительство дает ему подряд, а он отвозит администрации 50 миллионов в чемодане. В этой стране прогнило все. Никакого русского народа нет, нет никакой сплоченности, русские в России не нужны. Ко мне пришло понимание того, что к людям относятся, как к крепостным крестьянам. Все мое уважение к Путину пропало.
В 2021 году я вернулся в Украину и поселился в Мариуполе. Чем ближе было начало войны, тем сильнее было мое ощущение, что Россия превращается во что-то нехорошее. Я не высказывался на этот счет, потому что понимал, что я человек публичный, и меня могут подвергнуть репрессиям. Но я в то же время осознавал, что должен использовать свою медийность для борьбы с путинским режимом.
Когда началась война, 24 февраля, я ехал в Ростов из Мариуполя, чтобы продать свой дом. По пути я стал получать сообщения, что в Киеве какие-то взрывы. Я до последнего надеялся, что это провокация, но потом включил стрим [блогера Анатолия] Шария, и стало понятно, что началась война. Я не успел далеко отъехать от Мариуполя, развернулся и поехал обратно, чтобы быть рядом со своими близкими.
Я вырос в Ростовской области, в русской семье. Меня воспитывали так: мы — русские, Россия — наш дом, и все, что происходит в стране, — правильно. В 2014 году я был против Майдана. Тогда я решил переехать на родину, в Ростов: купил там дом и машину, дочь пошла в местный детский сад.
За время, что я жил в России, я узнал страну изнутри. Я понял, что это не то, за что стоит бороться и держаться. Государство вызвало у меня отвращение, особенно коррупция. Мой одноклассник рассказывал, как правительство дает ему подряд, а он отвозит администрации 50 миллионов в чемодане. В этой стране прогнило все. Никакого русского народа нет, нет никакой сплоченности, русские в России не нужны. Ко мне пришло понимание того, что к людям относятся, как к крепостным крестьянам. Все мое уважение к Путину пропало.
В 2021 году я вернулся в Украину и поселился в Мариуполе. Чем ближе было начало войны, тем сильнее было мое ощущение, что Россия превращается во что-то нехорошее. Я не высказывался на этот счет, потому что понимал, что я человек публичный, и меня могут подвергнуть репрессиям. Но я в то же время осознавал, что должен использовать свою медийность для борьбы с путинским режимом.
Когда началась война, 24 февраля, я ехал в Ростов из Мариуполя, чтобы продать свой дом. По пути я стал получать сообщения, что в Киеве какие-то взрывы. Я до последнего надеялся, что это провокация, но потом включил стрим [блогера Анатолия] Шария, и стало понятно, что началась война. Я не успел далеко отъехать от Мариуполя, развернулся и поехал обратно, чтобы быть рядом со своими близкими.
Meduza
Капитан дальнего плавания Тимур Рудов провел в осажденном Мариуполе три недели — и чудом оттуда выбрался. Вот его история
Тимур Рудов — капитан дальнего плавания. За свою 17-летнюю карьеру он ходил на 17 балкерах и объездил практически весь мир. В 2019 году Рудов начал вести видеоблог о жизни в море — сейчас на него подписаны почти 160 тысяч человек. Рудов родился в Мариуполе…
Очень надеюсь, что Роман Аркадьевич и все остальные причастные ежедневно пишут или надиктовывают дневники о происходящем. Легко себе думать "когда всё закончится, расскажу", но такой возможности может и не представиться, а знать многое не просто хотелось бы, а необходимо для сохранения в человеческом опыте.
Интересный пример разговора слепого с глухим, параллелизма не пересекающихся мировоззрений сейчас происходит в связи с оплатой газа в рублях. Люди вроде бы говорят об одном и том же явлении, но оно в их картинах мира понимается совершенно по-разному и выполняет разную работу.
Для экономистов, момент выбора валюты сделок вообще не очень значим. В макроэкономических моделях, моделях экономики в целом, связующих основные показатели вроде безработицы и инфляции, вы такого параметра просто не найдёте. Основной эффект таков — в обычное время*, валютные запасы экспортеров являются пружиной, принимающей на себя колебания в объёме экспорта. Газа требуется то больше, то меньше, и цена его прыгает, а издержки газопроизводителя относительно стабильны, поэтому в периоды пикового спроса газопроизводитель просто принимает валюту на счета, а продаст её когда надо будет и пружина разожмётся. Обычный механизм амортизации колебаний, размещенный в самой естественной точке. Расчеты в рублях эту пружину убирают, теперь все колебания спроса будут бить непосредственно по курсу рубля, делая его более волатильным. Для России это скорее мелкий, но вред. Каких-то принципиальных последствий для экономики просто нет.
Для лидеров европейских стран, требование расчета в рублях это в первую очередь каприз и лишняя бумажная работа. Перестроить платежи нельзя одним кликом, придется взять на себя небольшой валютный риск. Потому что это выглядит чистым капризом и попыткой слегка ослабить валютные санкции, они идти на него не собираются.
Другое дело в России. Здесь уже сказано и написано столько, что понятно, что валюта расчетов воспринимается не как экономический инструмент, а как политический символ, тотем государства. Руководство РФ считает, что вот США – большое и уважаемое государство, и поэтому его тотем включен во много контрактов, и каждая сделка является еще и поклонением тотему. Если РФ хочет быть большим и уважаемым государством, то оно тоже должно внедрить свой тотем в как можно больше сделок, чтобы люди ему кланялись. Еще лучше, конечно, если мы их тотем свергнем, а своим заменим, в этом большой престиж и повод для настоящего ликования. Взрослые дяди заключают контракты в своей валюте, вот и мы тоже, а кланяться чужим тотемам просто стыдно.
Интересно, что тотемное мышление становится самоподтверждающимся по крайней мере во внешнеполитическом аспекте. Если твой визави воспринимает что-то как тотем, и для него уважение к тотему важно, то для тебя это становится объективным фактом ваших отношений, с которым можно и нужно играть, даже если ты сам происходящего не понимаешь и не разделяешь. В данном случае, Путин фактически сам дал в руки европейцам инструмент, посредством которого они могут его унизить, ну или наоборот проявить уважение, тут уж как сами захотят. А экономисты, смотря на происходящее со своей колокольни, вообще останутся в непонимании смысла происходящего. В их картине мира валюта просто не является тем, чем она очевидно является в картине мира Путина.
*Санкции и эмбарго вносят много дополнительных соображений, но сейчас не про них, а про легенду "давно надо было так".
Для экономистов, момент выбора валюты сделок вообще не очень значим. В макроэкономических моделях, моделях экономики в целом, связующих основные показатели вроде безработицы и инфляции, вы такого параметра просто не найдёте. Основной эффект таков — в обычное время*, валютные запасы экспортеров являются пружиной, принимающей на себя колебания в объёме экспорта. Газа требуется то больше, то меньше, и цена его прыгает, а издержки газопроизводителя относительно стабильны, поэтому в периоды пикового спроса газопроизводитель просто принимает валюту на счета, а продаст её когда надо будет и пружина разожмётся. Обычный механизм амортизации колебаний, размещенный в самой естественной точке. Расчеты в рублях эту пружину убирают, теперь все колебания спроса будут бить непосредственно по курсу рубля, делая его более волатильным. Для России это скорее мелкий, но вред. Каких-то принципиальных последствий для экономики просто нет.
Для лидеров европейских стран, требование расчета в рублях это в первую очередь каприз и лишняя бумажная работа. Перестроить платежи нельзя одним кликом, придется взять на себя небольшой валютный риск. Потому что это выглядит чистым капризом и попыткой слегка ослабить валютные санкции, они идти на него не собираются.
Другое дело в России. Здесь уже сказано и написано столько, что понятно, что валюта расчетов воспринимается не как экономический инструмент, а как политический символ, тотем государства. Руководство РФ считает, что вот США – большое и уважаемое государство, и поэтому его тотем включен во много контрактов, и каждая сделка является еще и поклонением тотему. Если РФ хочет быть большим и уважаемым государством, то оно тоже должно внедрить свой тотем в как можно больше сделок, чтобы люди ему кланялись. Еще лучше, конечно, если мы их тотем свергнем, а своим заменим, в этом большой престиж и повод для настоящего ликования. Взрослые дяди заключают контракты в своей валюте, вот и мы тоже, а кланяться чужим тотемам просто стыдно.
Интересно, что тотемное мышление становится самоподтверждающимся по крайней мере во внешнеполитическом аспекте. Если твой визави воспринимает что-то как тотем, и для него уважение к тотему важно, то для тебя это становится объективным фактом ваших отношений, с которым можно и нужно играть, даже если ты сам происходящего не понимаешь и не разделяешь. В данном случае, Путин фактически сам дал в руки европейцам инструмент, посредством которого они могут его унизить, ну или наоборот проявить уважение, тут уж как сами захотят. А экономисты, смотря на происходящее со своей колокольни, вообще останутся в непонимании смысла происходящего. В их картине мира валюта просто не является тем, чем она очевидно является в картине мира Путина.
*Санкции и эмбарго вносят много дополнительных соображений, но сейчас не про них, а про легенду "давно надо было так".
Я пощу сюда новости только когда они сильно выбиваются из ожидаемого мной тренда развития событий. Таких пока было немного, но вот сегодня Президент подписал вещь, которую я ожидал бы увидеть не ранее чем на горизонте 3-5 лет. Уже завтра!
Это настолько мощный удар себе же в пах, что я даже затрудняюсь выразить подходящими словами. Вряд ли преувеличением будет сказать, что последствия от этого шага будут сравнимы с заморозкой резервов ЦБ. В отличие от заморозки его можно откатить, и вероятно хотя бы частично он будет откачен, но только то, что этот текст вообще кому-то пришло в голову написать и представить на подпись показывает, что руководство страны оторвалось от действительности просто окончательно. Для контекста — значимым объектом КИИ является практическая любая система в сфере здравоохранения, науки, транспорта, связи, энергетики, финансов, оборонной, ракетно-космической, горнодобывающей, металлургической и химической промышленности. Указ распространяется на госкорпорации, то есть скажем Роснефть.
Это настолько мощный удар себе же в пах, что я даже затрудняюсь выразить подходящими словами. Вряд ли преувеличением будет сказать, что последствия от этого шага будут сравнимы с заморозкой резервов ЦБ. В отличие от заморозки его можно откатить, и вероятно хотя бы частично он будет откачен, но только то, что этот текст вообще кому-то пришло в голову написать и представить на подпись показывает, что руководство страны оторвалось от действительности просто окончательно. Для контекста — значимым объектом КИИ является практическая любая система в сфере здравоохранения, науки, транспорта, связи, энергетики, финансов, оборонной, ракетно-космической, горнодобывающей, металлургической и химической промышленности. Указ распространяется на госкорпорации, то есть скажем Роснефть.
Forwarded from Протесты в мире
Первый замруководителя администрации президента Казахстана Тимур Сулейменов в интервью Euractive сделал ряд важных заявлений по поводу отношений с Россией
📍 «Казахстан не будет инструментом для обхода санкций против России со стороны США и ЕС. Мы будем соблюдать санкции. Несмотря на то, что мы являемся частью экономического союза с Россией, Беларусью и другими странами, мы также являемся частью международного сообщества. Поэтому меньше всего мы хотим, чтобы к Казахстану применялись вторичные санкции США и ЕС».
📍 «Россия решила ввести закон, запрещающий слово «война». Они называют это специальной военной операцией. Но в Казахстане мы это называем так, как есть, к сожалению».
📍 «Конечно, Россия хотела, чтобы мы были больше на их стороне. Но Казахстан уважает территориальную целостность Украины. Мы не признавали и не признаем ни ситуацию с Крымом, ни ситуацию с Донбассом, потому что их не признает ООН».
📍 «Казахстан не будет инструментом для обхода санкций против России со стороны США и ЕС. Мы будем соблюдать санкции. Несмотря на то, что мы являемся частью экономического союза с Россией, Беларусью и другими странами, мы также являемся частью международного сообщества. Поэтому меньше всего мы хотим, чтобы к Казахстану применялись вторичные санкции США и ЕС».
📍 «Россия решила ввести закон, запрещающий слово «война». Они называют это специальной военной операцией. Но в Казахстане мы это называем так, как есть, к сожалению».
📍 «Конечно, Россия хотела, чтобы мы были больше на их стороне. Но Казахстан уважает территориальную целостность Украины. Мы не признавали и не признаем ни ситуацию с Крымом, ни ситуацию с Донбассом, потому что их не признает ООН».
В моей ленте фотографии киевской области, заваленной трупами мирных людей, соседствуют с печалькой одного профессора о том, что статьи научные меньше получится читать и на конференции ездить. Всё бы ничего, профессор сам ходит под дулом тех самых людей, что киевскую область уже обработали, да и ректора Зуева, помните такого, никто пока не выпускал, а наоборот, ищут ему сокамерников активно. Так что вроде понятно, о чем еще писать профессору, как не об 'отмене России'. Но какая же гадкая, всепоглощающая чернота от этого.
В комментариях у профессора, конечно, радостно поддакивают люди, для которых никаких трупов в киевской области не существует. Все вместе надеятся построить суверенную науку, свободную от кэнселкалчи, которая так сурово тяготит недальновидный Запад. Профессор высказывает надежды вроде иронично и стараясь не обращать внимание на бегущий по спине холодок, но ликующим ирония не видна, на что и расчет. Профессор молодец, максимизирует свои шансы в любой обстановке. Не дай Бог никому в такой ситуации оказаться, не каждый сможет остаться человеком.
К слову, пока некоторые пишут про отмену, в нью-йоркской филармонии спокойно играют Рахманинова. Нужно себе вообразить хоть что-нибудь, чтобы отвлечься от трупов, почему бы не вообразить отмену России, которой нет. Может, впрочем, люди не Рахманинова считают русской культурой, а самих себя. И недоумевают, недоумевают, а что с нами дела-то не хотят иметь?
В комментариях у профессора, конечно, радостно поддакивают люди, для которых никаких трупов в киевской области не существует. Все вместе надеятся построить суверенную науку, свободную от кэнселкалчи, которая так сурово тяготит недальновидный Запад. Профессор высказывает надежды вроде иронично и стараясь не обращать внимание на бегущий по спине холодок, но ликующим ирония не видна, на что и расчет. Профессор молодец, максимизирует свои шансы в любой обстановке. Не дай Бог никому в такой ситуации оказаться, не каждый сможет остаться человеком.
К слову, пока некоторые пишут про отмену, в нью-йоркской филармонии спокойно играют Рахманинова. Нужно себе вообразить хоть что-нибудь, чтобы отвлечься от трупов, почему бы не вообразить отмену России, которой нет. Может, впрочем, люди не Рахманинова считают русской культурой, а самих себя. И недоумевают, недоумевают, а что с нами дела-то не хотят иметь?
Государство-Дьявол
Есть интерпретация религиозных верований, сводящаяся к тому, что они являются просто накопленной секулярной и прагматической мудростью, облаченной в более ясные и понятные для своего времени термины. Скажем, обрезание это логичная для своего контекста гигиеническая практика, но за отсутствием биологических познаний она закрепляется как "символ священного завета". Эту очень сомнительную концепцию можно интересно перевернуть наоборот. Там, где мы можем увидеть в религиозных образах некую секулярную мудрость, эти образы могут стать полезным ресурсом для выражения некоторых абстрактных соображений понятным и богатым языком.
Возьмём один из центральных образов авраамических религий — Дьявола (Сатану). Ключевая роль Дьявола, которая и даёт ему греческое, новозаветное имя — обман, ложь. Дьявол является не как чудовище, но как прельститель, он с легкостью пользуется нравственными речами и цитирует Писание и не обещает ничего кроме мира, покоя и благополучия. За это он даже ничего не требует, только поступить к нему в услужение — то есть служить миру, покою и благополучию. Метафору "продажи души", увы, карикатуризировали до буквальности, как будто душа это нечто вещественное, что можно физически передать. Речь, конечно, о другом, продать душу — это всего лишь выполнять поручения Дьявола, предоставить ему решать, что требуется делать для поддержания мира, покоя и благополучия, и исполнять приказы не задавая лишних вопросов, сделать свой дух пассивным и служивым.
Дьявол, прельщает не только тем, что позиционирует себя оплотом нравственности, но и способностью решить любую личную проблему. Его материальные возможности кажутся безграничными. Все на что глаз положишь — всё твоё, только скажи, за хорошую службу причтётся. Все твои враги одним мановением руки, напротив, будут стёрты в пыль. И ведь ты этого заслуживаешь, ты за правое дело борешься, не покладая рук, так почему бы тебе и не получить всех благ, и почему бы не низвергнуть твоих врагов, они ведь за зло?
Разумеется, суть дьявольщины в том, что это всё ложь. Вписавшись в дьявольскую машину, человек обнаруживает, что служит не миру, покою и благополучию, а войне, хаосу и нищете. Но ложь не прекращается, а все красивые слова продолжают говориться: "так надо, это ради блага". Пожалуй настоящая потеря души происходит вот здесь — когда ты видишь, что ради всех тех прекрасных целей, что наобещали приходится врать, воровать и убивать, готов ли ты превратить обман в самообман? Если да, то ты теперь по-настоящему искусный служитель дьявола, которому можно доверить и сбор новых душ.
Есть ли у такого образа секулярный аналог? На первый взгляд конструкция выглядит почти оперетточной в своей наивности. Но аналоги не только есть, один из них знаком каждому человеку, по крайней мере из культуры познавшей письменность — это государство. Государство, так называемый "общественный договор", институт созданный якобы для поддержания порядка, права, развития экономики и всего-всего хорошего. Государство претендует единолично решать на своей территории что есть мир и покой, и что требуется сделать, чтобы их обеспечить — вплоть до заточения и казней нарушителей. Ради поддержания мира и покоя государство требует поступить к себе на службу, в некоторых случаях давая присягу и обязуясь без вопросов отправляться убивать тех людей, на которых укажут. Взамен государство может предложить всю свою силу и неисчислимые богатства своим самым верным служителям.
Остаётся момент лжи. Все государства претендуют защищать мир, покой и благополучие, но не все это делают. Некоторые даже не стараются. В таких государствах все рассказы об общем благе лишь прелесть, оправдывающая войну, хаос и нищету, чтобы вовлечь слуг в дело грабежей, вымогательств и убийств. Масштаб трагедии и ужаса, творимого, когда государство отпадает от своей заявленной цели сложно переоценить и выразить словами. Павшее государство, государство-лжец это автор самых страшных злодеяний истории. И для такого Врага у нас есть понятный образ — Дьявол.
Есть интерпретация религиозных верований, сводящаяся к тому, что они являются просто накопленной секулярной и прагматической мудростью, облаченной в более ясные и понятные для своего времени термины. Скажем, обрезание это логичная для своего контекста гигиеническая практика, но за отсутствием биологических познаний она закрепляется как "символ священного завета". Эту очень сомнительную концепцию можно интересно перевернуть наоборот. Там, где мы можем увидеть в религиозных образах некую секулярную мудрость, эти образы могут стать полезным ресурсом для выражения некоторых абстрактных соображений понятным и богатым языком.
Возьмём один из центральных образов авраамических религий — Дьявола (Сатану). Ключевая роль Дьявола, которая и даёт ему греческое, новозаветное имя — обман, ложь. Дьявол является не как чудовище, но как прельститель, он с легкостью пользуется нравственными речами и цитирует Писание и не обещает ничего кроме мира, покоя и благополучия. За это он даже ничего не требует, только поступить к нему в услужение — то есть служить миру, покою и благополучию. Метафору "продажи души", увы, карикатуризировали до буквальности, как будто душа это нечто вещественное, что можно физически передать. Речь, конечно, о другом, продать душу — это всего лишь выполнять поручения Дьявола, предоставить ему решать, что требуется делать для поддержания мира, покоя и благополучия, и исполнять приказы не задавая лишних вопросов, сделать свой дух пассивным и служивым.
Дьявол, прельщает не только тем, что позиционирует себя оплотом нравственности, но и способностью решить любую личную проблему. Его материальные возможности кажутся безграничными. Все на что глаз положишь — всё твоё, только скажи, за хорошую службу причтётся. Все твои враги одним мановением руки, напротив, будут стёрты в пыль. И ведь ты этого заслуживаешь, ты за правое дело борешься, не покладая рук, так почему бы тебе и не получить всех благ, и почему бы не низвергнуть твоих врагов, они ведь за зло?
Разумеется, суть дьявольщины в том, что это всё ложь. Вписавшись в дьявольскую машину, человек обнаруживает, что служит не миру, покою и благополучию, а войне, хаосу и нищете. Но ложь не прекращается, а все красивые слова продолжают говориться: "так надо, это ради блага". Пожалуй настоящая потеря души происходит вот здесь — когда ты видишь, что ради всех тех прекрасных целей, что наобещали приходится врать, воровать и убивать, готов ли ты превратить обман в самообман? Если да, то ты теперь по-настоящему искусный служитель дьявола, которому можно доверить и сбор новых душ.
Есть ли у такого образа секулярный аналог? На первый взгляд конструкция выглядит почти оперетточной в своей наивности. Но аналоги не только есть, один из них знаком каждому человеку, по крайней мере из культуры познавшей письменность — это государство. Государство, так называемый "общественный договор", институт созданный якобы для поддержания порядка, права, развития экономики и всего-всего хорошего. Государство претендует единолично решать на своей территории что есть мир и покой, и что требуется сделать, чтобы их обеспечить — вплоть до заточения и казней нарушителей. Ради поддержания мира и покоя государство требует поступить к себе на службу, в некоторых случаях давая присягу и обязуясь без вопросов отправляться убивать тех людей, на которых укажут. Взамен государство может предложить всю свою силу и неисчислимые богатства своим самым верным служителям.
Остаётся момент лжи. Все государства претендуют защищать мир, покой и благополучие, но не все это делают. Некоторые даже не стараются. В таких государствах все рассказы об общем благе лишь прелесть, оправдывающая войну, хаос и нищету, чтобы вовлечь слуг в дело грабежей, вымогательств и убийств. Масштаб трагедии и ужаса, творимого, когда государство отпадает от своей заявленной цели сложно переоценить и выразить словами. Павшее государство, государство-лжец это автор самых страшных злодеяний истории. И для такого Врага у нас есть понятный образ — Дьявол.
Forwarded from Воля/Volya
Поговорили с российскими и украинскими офицерами, воевавшими в Киевской области, о том, почему погибало мирное население. Кто и зачем стрелял по людям, кто занимался казнями, почему обстреливали колонны эвакуированных, сколько гражданских убито на оккупированных территориях (не только в Буче).
Это слова профессиональных военных с обеих сторон. Для них война - работа. Мы хотим, чтобы те, кто никогда не был на войне, никогда не понимал, что там на самом деле происходит, почувствовали внутреннюю бездушную логику этой фабрики смерти и тех, кто работает на ее конвейерах.
Внутри текста нет фото из Бучи и других городов. Кто хотел, посмотрели их в других местах.
https://telegra.ph/CHto-proishodilo-s-mirnym-naseleniem-v-Buche-i-drugih-okkupirovannyh-gorodah-Rasskazy-rossijskih-i-ukrainskih-oficerov-04-04
Это слова профессиональных военных с обеих сторон. Для них война - работа. Мы хотим, чтобы те, кто никогда не был на войне, никогда не понимал, что там на самом деле происходит, почувствовали внутреннюю бездушную логику этой фабрики смерти и тех, кто работает на ее конвейерах.
Внутри текста нет фото из Бучи и других городов. Кто хотел, посмотрели их в других местах.
https://telegra.ph/CHto-proishodilo-s-mirnym-naseleniem-v-Buche-i-drugih-okkupirovannyh-gorodah-Rasskazy-rossijskih-i-ukrainskih-oficerov-04-04
Telegraph
Что происходило с мирным населением в Буче и других оккупированных городах. Рассказы российских и украинских офицеров
С середины дня 2 апреля одной из главных тем стали фото и видео из городов Буча и Ирпень, что под Киевом. Мы поговорили с офицерами российской армии, находившимися в тех местах со второй недели войны, с офицерами ВСУ, имеющими отношение к управлению войсками…
Практическая разумность в условиях опасности
В современной России человек поставлен в сложную ситуацию. С одной стороны происходит нечто ужасное, нечто что хочется остановить, наша человечность взывает к нам обратить внимание именно на этот, приоритетный вызов, на который нельзя просто закрыть глаза в пользу своих личных дел. С другой, в стране приняты законы прямым образом запрещающие даже говорить о происходящем, тем более в публичном пространстве и письменном виде. Мы должны беречь себя и своих близких, отдавать отчет ситуации в которой находимся и не жертвовать жизнями попусту. Эта дилемма — это вообще дилемма общежития, политического участия, гражданской активности, но война и усиление тирании проявляют её наиболее остро. Многие мои друзья стоят перед выбором, что делать, да и я сам стою. Попробую изложить здесь свои мысли.
Во-первых, эта дилемма может решаться только лично каждым человеком и в его уникальном контексте. Забудьте про проблемы тележки, и прочую этическую псевдофилософию, которая сбегает от трудностей реальной жизни в выхолощенные мысленные эксперименты. Только вам известна вся полнота соображений влияющих на ваш выбор, и поэтому никто не сможет вам сказать как правильно поступать исходя из чисто абстрактных принципов. Это не значит, что абстрактные принципы бесполезны, в конце концов, только что утвержденное — необходимость полноценного учета конкретного контекста — это тоже абстрактный принцип.
Вот ещё одно абстрактное соображение: то, какой выбор вы сделаете перед лицом этической дилеммы есть выбор того, каким человеком вы являетесь.. Ваша личность это не данность, спущенная извне, а то что вы создаёте собственными поступками. Кто-то выберет быть отважным человеком, кто-то — осторожным и заботящимся о семье. Это ваша жизнь, и вам её жить, но жить её можно один раз и лучше это сделать сознательно, понимая что за жизнь вы выбрали и почему.
Абстрактные принципы могут помочь с нашим выбором и содержательно, пусть не предопределяя его. Парализующий страх перед лицом непредсказуемой опасности — это не разумная форма поведения. Не делать ничего просто потому, что вам страшно значит отказаться от своей человечности в пользу аффекта. Точно также сугубо символические действия, подвергающие вас повышенной опасности, но не имеющие продуктивного эффекта — это жест отчаяния и безрассудства. Разумный выбор требует как-то очертить рамки опасности и причинно-следственную связь между вашими действиями и возможными последствиями. Эта оценка во многом вне нравственности — например, если мы оцениваем систему репрессий как хаотическую, хватающую людей по любому поводу без особой внутренней логики, то воздерживаться от действия не стоит, всё равно такое воздержание значимо не изменяет риска.
Здесь и возникает вопрос личного контекста. Какова опасность и как она изменится лично для вас и других в силу конкретного рассматриваемого действия? Что именно за действие вы собираетесь совершить и в чем его смысл? Возьмём пост выше — у него есть своя специфика, он происходит из канала, которому ценна моя поддержка, он освещает аспект войны, который больше нигде не освещается качественно, я считаю, что он поможет вам, моим читателям, что-то понять и лучше ориентироваться в происходящем. Также, у меня уже размещено немало куда более резких материалов, и если размещение таких материалов вообще влияет на риск, а я даже не уверен, что влияет — то дополнение этим постом уже точно ничего не меняет. Это не значит, что именно этот пост не окажется когда-нибудь в обвинительном заключения, но таковы уж реалии ситуации, перед которыми я стараюсь не впадать в паралич.
Если же взять авторов этого материала, они явно выбрали для себя прожить отважно, куда более отважно, чем готов я сам. Это не значит, что их выбор единственно верный, это просто невозможно сказать не зная всей полноты их личных обстоятельств. Но они явно рискуют жертвами не просто так, их работа — не безрассудство, а подвиг. И вот здесь суть личного моего выбора — не будучи готовым на подвиг сам, я хочу прожить хотя бы как воздающий должное уважение подвигу других.
В современной России человек поставлен в сложную ситуацию. С одной стороны происходит нечто ужасное, нечто что хочется остановить, наша человечность взывает к нам обратить внимание именно на этот, приоритетный вызов, на который нельзя просто закрыть глаза в пользу своих личных дел. С другой, в стране приняты законы прямым образом запрещающие даже говорить о происходящем, тем более в публичном пространстве и письменном виде. Мы должны беречь себя и своих близких, отдавать отчет ситуации в которой находимся и не жертвовать жизнями попусту. Эта дилемма — это вообще дилемма общежития, политического участия, гражданской активности, но война и усиление тирании проявляют её наиболее остро. Многие мои друзья стоят перед выбором, что делать, да и я сам стою. Попробую изложить здесь свои мысли.
Во-первых, эта дилемма может решаться только лично каждым человеком и в его уникальном контексте. Забудьте про проблемы тележки, и прочую этическую псевдофилософию, которая сбегает от трудностей реальной жизни в выхолощенные мысленные эксперименты. Только вам известна вся полнота соображений влияющих на ваш выбор, и поэтому никто не сможет вам сказать как правильно поступать исходя из чисто абстрактных принципов. Это не значит, что абстрактные принципы бесполезны, в конце концов, только что утвержденное — необходимость полноценного учета конкретного контекста — это тоже абстрактный принцип.
Вот ещё одно абстрактное соображение: то, какой выбор вы сделаете перед лицом этической дилеммы есть выбор того, каким человеком вы являетесь.. Ваша личность это не данность, спущенная извне, а то что вы создаёте собственными поступками. Кто-то выберет быть отважным человеком, кто-то — осторожным и заботящимся о семье. Это ваша жизнь, и вам её жить, но жить её можно один раз и лучше это сделать сознательно, понимая что за жизнь вы выбрали и почему.
Абстрактные принципы могут помочь с нашим выбором и содержательно, пусть не предопределяя его. Парализующий страх перед лицом непредсказуемой опасности — это не разумная форма поведения. Не делать ничего просто потому, что вам страшно значит отказаться от своей человечности в пользу аффекта. Точно также сугубо символические действия, подвергающие вас повышенной опасности, но не имеющие продуктивного эффекта — это жест отчаяния и безрассудства. Разумный выбор требует как-то очертить рамки опасности и причинно-следственную связь между вашими действиями и возможными последствиями. Эта оценка во многом вне нравственности — например, если мы оцениваем систему репрессий как хаотическую, хватающую людей по любому поводу без особой внутренней логики, то воздерживаться от действия не стоит, всё равно такое воздержание значимо не изменяет риска.
Здесь и возникает вопрос личного контекста. Какова опасность и как она изменится лично для вас и других в силу конкретного рассматриваемого действия? Что именно за действие вы собираетесь совершить и в чем его смысл? Возьмём пост выше — у него есть своя специфика, он происходит из канала, которому ценна моя поддержка, он освещает аспект войны, который больше нигде не освещается качественно, я считаю, что он поможет вам, моим читателям, что-то понять и лучше ориентироваться в происходящем. Также, у меня уже размещено немало куда более резких материалов, и если размещение таких материалов вообще влияет на риск, а я даже не уверен, что влияет — то дополнение этим постом уже точно ничего не меняет. Это не значит, что именно этот пост не окажется когда-нибудь в обвинительном заключения, но таковы уж реалии ситуации, перед которыми я стараюсь не впадать в паралич.
Если же взять авторов этого материала, они явно выбрали для себя прожить отважно, куда более отважно, чем готов я сам. Это не значит, что их выбор единственно верный, это просто невозможно сказать не зная всей полноты их личных обстоятельств. Но они явно рискуют жертвами не просто так, их работа — не безрассудство, а подвиг. И вот здесь суть личного моего выбора — не будучи готовым на подвиг сам, я хочу прожить хотя бы как воздающий должное уважение подвигу других.
И совсем кратко про источниковедение, в дополнение к анонимному интервью. Полноценная историческая картина никогда не строится на отдельных максимально достоверных источниках. Таких практически нет, они бывают в очень специальных сферах и касательно технических вопросов, типа показания термометра. Если бы для построения картин войны и политики нам требовались источники неангажированные, не привирающие и не умалчивающие, то никакой истории просто бы не было.
Но они не требуются, история успешно строится на источниках, каждый из которых по своему ограничен, но которые дают нам общую картину в своей согласованности. Согласованность очень сложно сфальсифицировать. Поэтому вопрос к конкретному материалу должен быть не столько "а можем ли мы ему доверять" — хотя конечно полезно понимать как, кем и для чего источник изготовлен — сколько "согласуется ли он со всем остальным, что мы знаем, или есть прямые противоречия". Наоборот, самый верный признак недостоверности это обилие принципиально несогласующихся версий, которое сразу указывает, что говорящий не заинтересован даже изображать поиск истины, а просто хочет сбить вас с толку.
Такой же принцип, к слову, работает и на следствии. Следователи не ищут того самого единственного наиболее достоверного свидетельства, они просто собирают максимум фактов, в первую очередь о том где и когда находились люди и вещи, чтобы ложные версии просто отбросить в силу неустранимых противоречий.
Но они не требуются, история успешно строится на источниках, каждый из которых по своему ограничен, но которые дают нам общую картину в своей согласованности. Согласованность очень сложно сфальсифицировать. Поэтому вопрос к конкретному материалу должен быть не столько "а можем ли мы ему доверять" — хотя конечно полезно понимать как, кем и для чего источник изготовлен — сколько "согласуется ли он со всем остальным, что мы знаем, или есть прямые противоречия". Наоборот, самый верный признак недостоверности это обилие принципиально несогласующихся версий, которое сразу указывает, что говорящий не заинтересован даже изображать поиск истины, а просто хочет сбить вас с толку.
Такой же принцип, к слову, работает и на следствии. Следователи не ищут того самого единственного наиболее достоверного свидетельства, они просто собирают максимум фактов, в первую очередь о том где и когда находились люди и вещи, чтобы ложные версии просто отбросить в силу неустранимых противоречий.
Forwarded from Киты плывут на вписку с ЛСД
Видео было снято больше недели назад и задержалось по ряду объективных причин. Однако последние известия, увы, только подтвердили все то, что я там объясняю на разных исторических примерах. Про партизанскую борьбу и противодействие оной, про оккупацию и ненависть. Но особенно про варваризацию и моральную катастрофу, которая нас неизбежно ждет. Потому что: спецоперации, спецоперации никогда не меняются.
---
Поддержать существование канала нынче можно так:
Вместо патреона: https://boosty.to/whalesplaining
Разовый донат: https://new.donatepay.ru/@whalesplaining
Яндекс: 41001823089854
BTC: 36hEfogBRJshukg8mbLEdzYVTbDz8ahL97
ETH: 0x22F028bb41D8eb96F8EE4942FbE3De1d3199c425
DASH: XhHve96sWxWzV89U1RXmqghstEKcmn7XNf
USDT(Tron): TE1KyzyonkWu16JqFJ2M5ojzwUJsLSTncr
#видео
---
Поддержать существование канала нынче можно так:
Вместо патреона: https://boosty.to/whalesplaining
Разовый донат: https://new.donatepay.ru/@whalesplaining
Яндекс: 41001823089854
BTC: 36hEfogBRJshukg8mbLEdzYVTbDz8ahL97
ETH: 0x22F028bb41D8eb96F8EE4942FbE3De1d3199c425
DASH: XhHve96sWxWzV89U1RXmqghstEKcmn7XNf
USDT(Tron): TE1KyzyonkWu16JqFJ2M5ojzwUJsLSTncr
#видео
Военные преступления
Бессудные казни, мучения, издевательства, сафари, мародёрство, изнасилования и ликвидации подозрительных лиц — это неизбежная часть любой войны. К этому дню вы, увы, знакомы с реальностью стоящей за этими словами. Военные преступления необходимо запрещать, и их можно ограничить, но их нельзя исключить. Любой человек, утверждающий, что в сколь-либо масштабном конфликте, чьи-то солдаты соблюдают все правила и никому не вредят — всегда говорит неправду. Не появилось пока на свете армии, дисциплинированной настолько, чтобы удержать каждого своего бойца в рамках. Как относиться к неизбежному?
Во-первых, несмотря на неизбежность, нужно привлекать внимание. Благодаря работе журналистов, сегодня мы знаем, что военные преступления совершаются, как и ожидается, обеими сторонами. Это не значит, что они совершаются с равным масштабом или равной интенсивностью. К сожалению, лишь со временем мы сможем прикинуть насколько эта картина ассиметрична, и многие преступления окажутся невыявленными, но у нас есть надежда хоть на какое-то правосудие.
Во-вторых, не надо отказываться и от критического восприятия сообщений о преступлениях. Ложные сообщения также неизбежны как сами преступления. То, что некоторые люди с подозрением относятся к многочисленным свидетельствам ужасов сотворенных в киевской области — это нормально. Критика не должна сводить нас с ума и ввергать в неверие, но определённый уровень вопрошания вполне уместен. К рассказам об украинских зверствах это тоже относится, несомненно как минимум некоторые из этих рассказов ложные.
В-третьих, не надо пытаться осмыслить преступления через обычные нормы человеческого поведения. Ни один человек, даже самый тренированный, не подготовлен к обстановке горячей войны достаточно, чтобы сохранить в её гуще человеческое лицо. Находясь среди чужих, опьяненный силой и кровью, при этом в постоянном и небезосновательном страхе каждый из нас стал бы вести себя странно. И дело не только в морали, боевые действия просто-напросто отупляют. Этот эффект был известен давно, но около двадцати лет назад американцы его исследовали научно. Они обнаружили, что боевые действия снижают умственные способности так же сильно как алкогольное опьянение или воздействие седативных препаратов. Причем этот эффект наблюдался даже на спецназе, и лишь от максимально приближенных к боевой ситуации учений.
Люди, находящиеся в гуще боевых действий буквально плохо соображают, а те умственные способности, что у них сохраняются целиком посвящены вопросам выживания. Многие солдаты, совершившие военные преступления, не могут толком объяснить, что и зачем они вообще сделали. Ответственность за военные преступления лежит в первую очередь на стороне, начавшей агрессивную войну, а не на солдатах приказом брошенных в геенну битвы. Это особенно касается обычных пехотных частей, с низким уровнем обучения и молодым личным составом.
В-четвертых, как бы это ни было сложно, надо сохранять чувство масштаба. Военные преступления этой войны ужасны, но пока ещё не достигают размаха даже балканских войн, не говоря о совершенно невообразимых и составлявших осознанную систему деяниях нацистов. Безусловно, отдельный уголок ада уготован тем, кто вещает о якобы нацистском размахе поступков приписываемых украинцам, но и самое страшное из приписываемого силам РФ пока не может претендовать на аналогичность нацизму. Мы должны понимать, что эта война не просто может стать гораздо более чудовищной по мере её продления, а почти точно станет. Если мы не хотим упасть дальше, надо понимать, что есть куда падать.
Единственный способ остановить военные преступления — это остановить войну. Каждый, кто говорит, что хуже войны, лишь война прекращенная слишком рано, подписывается под тем, что хочет видеть больше военных преступлений. Такой же друг военных преступлений тот, кто отрицает саму возможность их совершения своей стороной. Отрицание и покрывательство позволяют самому худшему поведение расцвести, и нисколько не помогают приближению победы, ровно наоборот, они разлагают армию, лишая её дисциплины.
Бессудные казни, мучения, издевательства, сафари, мародёрство, изнасилования и ликвидации подозрительных лиц — это неизбежная часть любой войны. К этому дню вы, увы, знакомы с реальностью стоящей за этими словами. Военные преступления необходимо запрещать, и их можно ограничить, но их нельзя исключить. Любой человек, утверждающий, что в сколь-либо масштабном конфликте, чьи-то солдаты соблюдают все правила и никому не вредят — всегда говорит неправду. Не появилось пока на свете армии, дисциплинированной настолько, чтобы удержать каждого своего бойца в рамках. Как относиться к неизбежному?
Во-первых, несмотря на неизбежность, нужно привлекать внимание. Благодаря работе журналистов, сегодня мы знаем, что военные преступления совершаются, как и ожидается, обеими сторонами. Это не значит, что они совершаются с равным масштабом или равной интенсивностью. К сожалению, лишь со временем мы сможем прикинуть насколько эта картина ассиметрична, и многие преступления окажутся невыявленными, но у нас есть надежда хоть на какое-то правосудие.
Во-вторых, не надо отказываться и от критического восприятия сообщений о преступлениях. Ложные сообщения также неизбежны как сами преступления. То, что некоторые люди с подозрением относятся к многочисленным свидетельствам ужасов сотворенных в киевской области — это нормально. Критика не должна сводить нас с ума и ввергать в неверие, но определённый уровень вопрошания вполне уместен. К рассказам об украинских зверствах это тоже относится, несомненно как минимум некоторые из этих рассказов ложные.
В-третьих, не надо пытаться осмыслить преступления через обычные нормы человеческого поведения. Ни один человек, даже самый тренированный, не подготовлен к обстановке горячей войны достаточно, чтобы сохранить в её гуще человеческое лицо. Находясь среди чужих, опьяненный силой и кровью, при этом в постоянном и небезосновательном страхе каждый из нас стал бы вести себя странно. И дело не только в морали, боевые действия просто-напросто отупляют. Этот эффект был известен давно, но около двадцати лет назад американцы его исследовали научно. Они обнаружили, что боевые действия снижают умственные способности так же сильно как алкогольное опьянение или воздействие седативных препаратов. Причем этот эффект наблюдался даже на спецназе, и лишь от максимально приближенных к боевой ситуации учений.
Люди, находящиеся в гуще боевых действий буквально плохо соображают, а те умственные способности, что у них сохраняются целиком посвящены вопросам выживания. Многие солдаты, совершившие военные преступления, не могут толком объяснить, что и зачем они вообще сделали. Ответственность за военные преступления лежит в первую очередь на стороне, начавшей агрессивную войну, а не на солдатах приказом брошенных в геенну битвы. Это особенно касается обычных пехотных частей, с низким уровнем обучения и молодым личным составом.
В-четвертых, как бы это ни было сложно, надо сохранять чувство масштаба. Военные преступления этой войны ужасны, но пока ещё не достигают размаха даже балканских войн, не говоря о совершенно невообразимых и составлявших осознанную систему деяниях нацистов. Безусловно, отдельный уголок ада уготован тем, кто вещает о якобы нацистском размахе поступков приписываемых украинцам, но и самое страшное из приписываемого силам РФ пока не может претендовать на аналогичность нацизму. Мы должны понимать, что эта война не просто может стать гораздо более чудовищной по мере её продления, а почти точно станет. Если мы не хотим упасть дальше, надо понимать, что есть куда падать.
Единственный способ остановить военные преступления — это остановить войну. Каждый, кто говорит, что хуже войны, лишь война прекращенная слишком рано, подписывается под тем, что хочет видеть больше военных преступлений. Такой же друг военных преступлений тот, кто отрицает саму возможность их совершения своей стороной. Отрицание и покрывательство позволяют самому худшему поведение расцвести, и нисколько не помогают приближению победы, ровно наоборот, они разлагают армию, лишая её дисциплины.
🌚1
Интересным моментом мышления многих сторонников так называемой специальной военной операции является отторжение и неприятие любого сценария, в котором придётся платить и каяться. Почему-то считается, что платить и каяться, вот в такой форме, иногда капсом – это худшее, что может случиться вообще, настолько плохое, что за возможность избежать необходимости платить и каяться можно заплатить почти любую цену. Можно убивать людей, и терять своих людей, можно зарыть в землю благополучие и культурное общение, лишь бы не платить и лишь бы не каяться.
Я удивлён распространением такой нарочито анти-христианской позиции, тем более среди людей, которые зачастую считают себя патриотами, хранителями русского культурного наследия и истории. Для православного ничего страшного в том, чтобы платить и каяться нет, наоборот, это то что явным образом предписывается делать каждому, ибо каждый не без греха. Отказывающийся признавать свои грехи стоит на прямом пути в ад. Но оставим религию в стороне, и попытаемся немного прояснить вопрос с точки зрения нравственной философии и моральной психологии как таковой.
Думаю, огромную роль здесь играет тотальный моральный нигилизм определённой части российского общества. Многие наши соотечественники убеждены, что никаких нравственных норм не существует, что разговоры о морали представляют собой лишь риторику и пропаганду. Сильные насаждают слабым удобные для сильных нормы поведения, вот и вся мораль. Признание своей неправоты это, по сути, признание поражения — ты сдаешься перед лицом чуждых тебе норм, подчиняешься им и становишься, в некотором смысле, холопом. Твоё поведение не было ошибочным, и тебе нечего компенсировать, раскаяние не несёт в себе никакого исправления ни себя самого, ни ситуации, оно просто фиксирует твой отказ от дальнейшей борьбы за собственную точку зрения.
Если мы принимаем нравственность всерьёз, то всё выглядит иначе. Расплата и раскаяние не унижают согрешившего, а наоборот поднимают его обратно в сообщество здорового общежития, а компенсация исправляет реально образовавшуюся несправедливость. Люди, принимающие нравственность всерьёз, хотят восстановить Харьков, Мариуполь и другие разрушенные города, они хотят помочь вернуть жизни жертв агрессии в нормальное русло — потому что каждый день, пока этого не сделано это день ещё более глубокого падения, усугубления ошибки.
В итоге это выливается в вопрос ответственности. И, к сожалению, для значительной части общества — не только российского, мы говорим о нашем лишь потому, что оно наше — безответственность является руководящим принципом поведения. Не только для сторонников войны, но и для многих нынешних молчунов, для тех, кто "вне политики". Само это выражение, высказанное как принцип самоидентификации, иногда гордой самоидентификации, это ничто иное как фетишизация безответственности. Она возникает и в других формах: как правовой нигилизм, как отсутствие любви в семьях, как вечный поиск козлов отпущения начальниками. Многие люди сознательно бегут от ответственности и воспринимают любую попытку возложить на них ответственность как покушение на их свободу.
Возможно для аморалистов иначе быть и не может — если нравственность всегда дело личное, то ответственности не может существовать, точнее она существует лишь постольку ты сам сиюминутно выбрал её нести. Это хорошо заметно в семейных отношениях. Многие родители и супруги в России очень бурно декларируют любовь к своим близким, но готовы проявлять эту любовь лишь в тех формах, что им самим удобны. Когда дело доходит до трудностей, когда близкие пытаются получить от якобы любящих родственников какую-то помощь, они часто слышат "а почему я должен", "ты думаешь только о себе" или "это не моё дело". Есть и нормализованная практику измены и жизни на много семей, каждая из которых оказывается брошенной. В аморалистской оптике социальное взаимодействие есть лишь ублажение сиюминутных потребностей, ни к чему не обязывает, и если становится обузой, то от него надо поскорее избавиться. А чего уж точно не надо делать, скольким людям ты бы не испортил жизнь, это платить и каяться.
Я удивлён распространением такой нарочито анти-христианской позиции, тем более среди людей, которые зачастую считают себя патриотами, хранителями русского культурного наследия и истории. Для православного ничего страшного в том, чтобы платить и каяться нет, наоборот, это то что явным образом предписывается делать каждому, ибо каждый не без греха. Отказывающийся признавать свои грехи стоит на прямом пути в ад. Но оставим религию в стороне, и попытаемся немного прояснить вопрос с точки зрения нравственной философии и моральной психологии как таковой.
Думаю, огромную роль здесь играет тотальный моральный нигилизм определённой части российского общества. Многие наши соотечественники убеждены, что никаких нравственных норм не существует, что разговоры о морали представляют собой лишь риторику и пропаганду. Сильные насаждают слабым удобные для сильных нормы поведения, вот и вся мораль. Признание своей неправоты это, по сути, признание поражения — ты сдаешься перед лицом чуждых тебе норм, подчиняешься им и становишься, в некотором смысле, холопом. Твоё поведение не было ошибочным, и тебе нечего компенсировать, раскаяние не несёт в себе никакого исправления ни себя самого, ни ситуации, оно просто фиксирует твой отказ от дальнейшей борьбы за собственную точку зрения.
Если мы принимаем нравственность всерьёз, то всё выглядит иначе. Расплата и раскаяние не унижают согрешившего, а наоборот поднимают его обратно в сообщество здорового общежития, а компенсация исправляет реально образовавшуюся несправедливость. Люди, принимающие нравственность всерьёз, хотят восстановить Харьков, Мариуполь и другие разрушенные города, они хотят помочь вернуть жизни жертв агрессии в нормальное русло — потому что каждый день, пока этого не сделано это день ещё более глубокого падения, усугубления ошибки.
В итоге это выливается в вопрос ответственности. И, к сожалению, для значительной части общества — не только российского, мы говорим о нашем лишь потому, что оно наше — безответственность является руководящим принципом поведения. Не только для сторонников войны, но и для многих нынешних молчунов, для тех, кто "вне политики". Само это выражение, высказанное как принцип самоидентификации, иногда гордой самоидентификации, это ничто иное как фетишизация безответственности. Она возникает и в других формах: как правовой нигилизм, как отсутствие любви в семьях, как вечный поиск козлов отпущения начальниками. Многие люди сознательно бегут от ответственности и воспринимают любую попытку возложить на них ответственность как покушение на их свободу.
Возможно для аморалистов иначе быть и не может — если нравственность всегда дело личное, то ответственности не может существовать, точнее она существует лишь постольку ты сам сиюминутно выбрал её нести. Это хорошо заметно в семейных отношениях. Многие родители и супруги в России очень бурно декларируют любовь к своим близким, но готовы проявлять эту любовь лишь в тех формах, что им самим удобны. Когда дело доходит до трудностей, когда близкие пытаются получить от якобы любящих родственников какую-то помощь, они часто слышат "а почему я должен", "ты думаешь только о себе" или "это не моё дело". Есть и нормализованная практику измены и жизни на много семей, каждая из которых оказывается брошенной. В аморалистской оптике социальное взаимодействие есть лишь ублажение сиюминутных потребностей, ни к чему не обязывает, и если становится обузой, то от него надо поскорее избавиться. А чего уж точно не надо делать, скольким людям ты бы не испортил жизнь, это платить и каяться.
Хорошим журналистским проектом сейчас, пока ещё есть шанс, был бы репортаж из Купянска. Это освобожденный/оккупированный железнодорожный узел, контролирующий в том числе дорогу в РФ — в Валуйки. Украина обвиняет мэра Купянска в том, что он сдал город. Вроде там не должно было быть боёв. Население должно быть наиболее про-российски настроено. Он в глубине десятков километров от фронта. Тем не менее, из города не слышно ничего, даже репортажей официальных СМИ РФ, там как будто и связи нет.
Экономический фронт (1/2)
На прошлой неделе Председатель Правительства Мишустин выступил с годовым докладом по итогам 2021, переходящим в набросок стратегии противодействия экономической войне в 2022. Позиционировалось это именно в таких терминах, так что война с Россией есть, но никакого отношения к специальной операции и Украине она как бы не имеет — по крайней мере эти слова Мишустин не употребил ни разу за три часа. Присутствовавший Шойгу был наряжен в деловой костюм и галстук, и в разговоре его ведомство не упоминалось. Там было ещё много любопытных внутриполитических моментов, например шапито, которое устраивал Председатель Госдумы Володин, показывая, что он тут главный, но давайте про экономику.
Большая экономическая стратегия Мишустина была очерчена достаточно грубыми мазками и не включала конкретных оценок действий противника и их ожидаемых последствий — мы услышали только, что санкции беспрецедентны, что какая-то просадка экономики неизбежна, и что потребуется минимум полгода на перестройку. Чего именно можно ожидать в плане выпадающих доходов бюджета, или ключевых элементов цепочек снабжения объявлено не было, и никто из депутатов не поинтересовался. Надо сказать объявление о беспрецедентных санкциях и экономической войне депутаты вообще восприняли чрезвычайно флегматично и посвятили свои вопросы просьбам профинансировать тот или иной локальный проект. Стратегических вопросов никто не задавал.
Вопросы, тем временем, напрашивались. Мишустин наметил три большие направления усилий на экономическом фронте: снижение регуляторной нагрузки, поддержание работы уже существующих предприятий и импортозамещение. Каждое из этих направлений имеет под собой какое-то обоснование, но они нацелены на разное и прямым образом работают друг против друга. Первое направление полагается на гипотезу, что страна столкнулась с трансформационным кризисом и экономике необходима гибкость для быстрой перестройки к принципиально изменившимся реалиям. Второе направление полагается на гипотезу, что страна столкнулась с временными трудностями подобными ковидной эпидемии, и экономике необходима поддержка, чтобы их пережить с минимальными изменениями; третье направление тоже исходит из теории, что трансформация необходима, но что она должна проходить не рыночной адаптацией, а под государственным руководством. Гипотезы и следующие из них меры являются взаимоисключающими, и пытаясь двигаться сразу в трех направлениях значит лишь мешать самому себе.
Такую несогласованность отчасти исправляет то, что первое направление, дерегуляционное, вряд ли озвучивается всерьез. Из конкретных мер Мишустин упомянул только мораторий на проверки и продление лицензий — это по сути косметические меры. Ранее Правительство объявляло об приостановке, ослаблении и переводе на добровольную основу многих нормативов, в том числе в строительстве, но в парламенте речи об этом не шло. Коммунисты попытались привлечь внимание к обязательной маркировке товаров, за нарушение которой грозит аж уголовная ответственность, но Мишустин это сразу жестко отбил и сказал, что маркировка никуда не денется, потому что необходим учет и контроль. Об этом он говорил и в другой части:
На жизненно важные мы контролируем цены через систему маркировки, видим цены, объём, запасы в режиме онлайн и в разрезе каждой аптеки.
Страстное желание рулить экономикой как в компьютерной игре не умаляется, а отказывающиеся предоставлять нужные биты информации будут сами биты уже нецифровыми средствами. Думаю, что объявления о свободе предпринимательства имеют в первую очередь политическое, а не экономическое значение. Это коммуникация направленная на сохранение лояльности предпринимателей, а не часть реальной управленческой стратегии. Это следует и из двух других объявленных столпов, которые впрочем тоже противоречат друг другу.
На прошлой неделе Председатель Правительства Мишустин выступил с годовым докладом по итогам 2021, переходящим в набросок стратегии противодействия экономической войне в 2022. Позиционировалось это именно в таких терминах, так что война с Россией есть, но никакого отношения к специальной операции и Украине она как бы не имеет — по крайней мере эти слова Мишустин не употребил ни разу за три часа. Присутствовавший Шойгу был наряжен в деловой костюм и галстук, и в разговоре его ведомство не упоминалось. Там было ещё много любопытных внутриполитических моментов, например шапито, которое устраивал Председатель Госдумы Володин, показывая, что он тут главный, но давайте про экономику.
Большая экономическая стратегия Мишустина была очерчена достаточно грубыми мазками и не включала конкретных оценок действий противника и их ожидаемых последствий — мы услышали только, что санкции беспрецедентны, что какая-то просадка экономики неизбежна, и что потребуется минимум полгода на перестройку. Чего именно можно ожидать в плане выпадающих доходов бюджета, или ключевых элементов цепочек снабжения объявлено не было, и никто из депутатов не поинтересовался. Надо сказать объявление о беспрецедентных санкциях и экономической войне депутаты вообще восприняли чрезвычайно флегматично и посвятили свои вопросы просьбам профинансировать тот или иной локальный проект. Стратегических вопросов никто не задавал.
Вопросы, тем временем, напрашивались. Мишустин наметил три большие направления усилий на экономическом фронте: снижение регуляторной нагрузки, поддержание работы уже существующих предприятий и импортозамещение. Каждое из этих направлений имеет под собой какое-то обоснование, но они нацелены на разное и прямым образом работают друг против друга. Первое направление полагается на гипотезу, что страна столкнулась с трансформационным кризисом и экономике необходима гибкость для быстрой перестройки к принципиально изменившимся реалиям. Второе направление полагается на гипотезу, что страна столкнулась с временными трудностями подобными ковидной эпидемии, и экономике необходима поддержка, чтобы их пережить с минимальными изменениями; третье направление тоже исходит из теории, что трансформация необходима, но что она должна проходить не рыночной адаптацией, а под государственным руководством. Гипотезы и следующие из них меры являются взаимоисключающими, и пытаясь двигаться сразу в трех направлениях значит лишь мешать самому себе.
Такую несогласованность отчасти исправляет то, что первое направление, дерегуляционное, вряд ли озвучивается всерьез. Из конкретных мер Мишустин упомянул только мораторий на проверки и продление лицензий — это по сути косметические меры. Ранее Правительство объявляло об приостановке, ослаблении и переводе на добровольную основу многих нормативов, в том числе в строительстве, но в парламенте речи об этом не шло. Коммунисты попытались привлечь внимание к обязательной маркировке товаров, за нарушение которой грозит аж уголовная ответственность, но Мишустин это сразу жестко отбил и сказал, что маркировка никуда не денется, потому что необходим учет и контроль. Об этом он говорил и в другой части:
На жизненно важные мы контролируем цены через систему маркировки, видим цены, объём, запасы в режиме онлайн и в разрезе каждой аптеки.
Страстное желание рулить экономикой как в компьютерной игре не умаляется, а отказывающиеся предоставлять нужные биты информации будут сами биты уже нецифровыми средствами. Думаю, что объявления о свободе предпринимательства имеют в первую очередь политическое, а не экономическое значение. Это коммуникация направленная на сохранение лояльности предпринимателей, а не часть реальной управленческой стратегии. Это следует и из двух других объявленных столпов, которые впрочем тоже противоречат друг другу.
В своих недавних интервью Илья Красильщик пытается ответить за слова о провале как нации, и это достаточно интересно. Ещё лет десять назад было много активных в политике людей, пытавшихся рассказывать, что теория малых дел не работает, что начинать с себя недостаточно, что чтобы делать своё дело нужна среда в которой его можно делать, и если над этой средой не работать, то она будет потеряна и весь личный труд окажется впустую. На словах, увы, такое не объяснишь, понятнее становится, когда с совершенно предсказуемыми последствиями сталкиваешься в жизни. Илья столкнулся и что-то понял. Он, видимо, обладает чуть более быстрым умом и способностью к рефлексии, чем другие люди из той же страты, потому что его прозрение, оглашенное со страниц Нью Йорк Таймс встретило в основном недоумение, а то и агрессию.
Ирина Шихман, а я смотрел именно её интервью, пыталась прояснить позицию Ильи по ответственности граждан России, сравнивая её с обвинениями жертв в их страданиях, "сами виноваты". Илья не шибко смог ответить, кроме как обозначив контраст между ответственностью и виной, но не придав ему внятного содержания. Это не слишком удивительно, тема всё-таки философская и не та по которой есть готовые к употреблению наработки. Так как это тема практической философии, то когда ответ найден, его зачастую можно выразить на бытовом примере, что я и попробую сделать.
Собственники жилищ многоквартирного дома коллективно ответственны за поддержание общественных пространств — лестничных пролетов, лифта, подъезда — в чистоте.
Вряд ли такое утверждение звучит странным. Оно значит лишь, что если жильцы дома не поддерживают чистоту, то некому это делать за них.
Если лифт загажен, то жильцы дома, именно в совокупности, ответственны за то, чтобы его отмыть.
Это не значит, что каждый жилец по отдельности обязан протереть часть поверхности лифта. Речь не о совокупности отдельных ответственностей, речь об ответственности совокупности жильцов.
Это тем более не значит, что жильцы виновны в том, что лифт загажен. Это просто значит, что если они как-то между собой не разберутся с его отмывкой, то лифт так и останется загаженным.
Теперь представим себе, что каждый жилец дома по отдельности, при попытке завести разговор о том, а как мы, жильцы в совокупности, будем разбираться с лифтом отвечает: "А я здесь причем? Я не гадил. Не ко мне вопрос." Если все жильцы займут такую позицию, то они провалятся как дом. Это не значит, что они плохие люди, это вообще не оценка их как личностей, это констатация, что они не функционируют как общность в конкретном аспекте, домохозяйства.
Как из такой ситуации можно выйти? Один вариант — кто-то героически делает чистку лифта своим личным делом, остальные пользуются его трудом и вопрос функционирования жильцов как дома просто отпадает. Другой вариант — жильцы вступают в диалог и разрабатывают схему распределения обязанностей. Это может быть просто обязанность по найму уборщика, за который все вносят какую-то справедливую плату, например, в соответствии со своим доходом или частотой пользования лифтом. Вступление в такой диалог — и есть первый шаг по взятию на себя ответственности, мы фиксируем, что есть какая-то общая задача, и мы её будем вместе решать, потому что это не твоя, и не моя, но наша задача.
Но что с тем, кто загадил лифт? Именно он виновен, но что с его ответственностью? Разумеется, он ответственен тоже — но и привлечение виновного к этой ответственности является коллективной ответственностью жильцов дома. Они должны его как-то найти, и получить с него соответствующую компенсацию. Заметьте, что это вопрос совершенно отдельный от того, как чистить лифт. Наймут ли жильцы уборщика или будут ловить виновника, чтобы выдать ему вилку и заставить чистить — сам этот процесс остаётся их коллективной ответственностью. Это ответственность по работе над общей средой, которая не является личным делом никого конкретно, но влияет на личные дела каждого. Это и есть политика.
Ирина Шихман, а я смотрел именно её интервью, пыталась прояснить позицию Ильи по ответственности граждан России, сравнивая её с обвинениями жертв в их страданиях, "сами виноваты". Илья не шибко смог ответить, кроме как обозначив контраст между ответственностью и виной, но не придав ему внятного содержания. Это не слишком удивительно, тема всё-таки философская и не та по которой есть готовые к употреблению наработки. Так как это тема практической философии, то когда ответ найден, его зачастую можно выразить на бытовом примере, что я и попробую сделать.
Собственники жилищ многоквартирного дома коллективно ответственны за поддержание общественных пространств — лестничных пролетов, лифта, подъезда — в чистоте.
Вряд ли такое утверждение звучит странным. Оно значит лишь, что если жильцы дома не поддерживают чистоту, то некому это делать за них.
Если лифт загажен, то жильцы дома, именно в совокупности, ответственны за то, чтобы его отмыть.
Это не значит, что каждый жилец по отдельности обязан протереть часть поверхности лифта. Речь не о совокупности отдельных ответственностей, речь об ответственности совокупности жильцов.
Это тем более не значит, что жильцы виновны в том, что лифт загажен. Это просто значит, что если они как-то между собой не разберутся с его отмывкой, то лифт так и останется загаженным.
Теперь представим себе, что каждый жилец дома по отдельности, при попытке завести разговор о том, а как мы, жильцы в совокупности, будем разбираться с лифтом отвечает: "А я здесь причем? Я не гадил. Не ко мне вопрос." Если все жильцы займут такую позицию, то они провалятся как дом. Это не значит, что они плохие люди, это вообще не оценка их как личностей, это констатация, что они не функционируют как общность в конкретном аспекте, домохозяйства.
Как из такой ситуации можно выйти? Один вариант — кто-то героически делает чистку лифта своим личным делом, остальные пользуются его трудом и вопрос функционирования жильцов как дома просто отпадает. Другой вариант — жильцы вступают в диалог и разрабатывают схему распределения обязанностей. Это может быть просто обязанность по найму уборщика, за который все вносят какую-то справедливую плату, например, в соответствии со своим доходом или частотой пользования лифтом. Вступление в такой диалог — и есть первый шаг по взятию на себя ответственности, мы фиксируем, что есть какая-то общая задача, и мы её будем вместе решать, потому что это не твоя, и не моя, но наша задача.
Но что с тем, кто загадил лифт? Именно он виновен, но что с его ответственностью? Разумеется, он ответственен тоже — но и привлечение виновного к этой ответственности является коллективной ответственностью жильцов дома. Они должны его как-то найти, и получить с него соответствующую компенсацию. Заметьте, что это вопрос совершенно отдельный от того, как чистить лифт. Наймут ли жильцы уборщика или будут ловить виновника, чтобы выдать ему вилку и заставить чистить — сам этот процесс остаётся их коллективной ответственностью. Это ответственность по работе над общей средой, которая не является личным делом никого конкретно, но влияет на личные дела каждого. Это и есть политика.
Отличный подкаст прямо по теме этого канала, и в продолжение вот этого поста о личной практической разумности. Гляньте особенно если у вас есть уже сложившееся предвзятое мнение о "московских республиканцах" — несмотря на все их своеобразия, это одни из лучших гражданских полемистов на русскоязычном интеллектуальном горизонте.
YouTube
Радио Республика #13: Эмиграция, цензура и комсомол
Будь готов! Всегда готов! На очереди новостной выпуск подкаста «Радио Республика»: Быстров и Белькович на студии «1984» обсудили, нужно ли хранить моральную чистоту зарубежом, как пережить семейные баталии. и как должны петь гимн настоящие комсомольцы.
…
…
История человечества полна всяческих преступлений, но нет большего греха, чем войны, особенно нашего времени, «мировые», когда все люди так или иначе вовлечены в «братоубийство»; сегодня одни «радуются», что убиты сотни тысяч, и даже миллионы «одной стороны»; завтра пострадавшие радуются, что совершилась месть над убийцами. И так вся земля окутывается мраком адской ненависти, и Дух Святой покидает души людей, и отчаяние вселяется в сердца их..."
Архимандрит Софроний (Сахаров)
Православный мир подходит к этой Пасхе пребывая в войне с самим собой. Войне между православными народами, превзойденной в своих масштабах разве что Гражданской войной — и то, можно сказать, что на одной из сторон Гражданской войны были выраженно антихристианские и довольные своим антихристианством деятели. Тёмные дни, которые мы переживаем сравни последним дням этой — Страстной — недели, как будто растянувшейся уже почти на 60 дней. Истязания и смерть, которым не видно конца и которые вселяют малодушие и отчаяние не только в самых верных учеников Христа, но даже в Него Самого.
Но мы знаем, что будет дальше. И православные будут бороться за восстановление мира и за прекращение потока лжи, заражающей сердца ненавистью. И вечная жизнь восторжествует, смертью поправ смерть. Такова христианская вера в человеческую душу и возможность её спасения, через любовь и возвышение к горнему сквозь уготованные страдания. Сегодня лучше чем когда-либо понятно, насколько трудна эта работа и насколько велико искушение греха. И лучше кем когда-либо ясна цена отказа от этой работы. Наглядно виден ад, уготованный душам пропащим и опустившимся, погрязшим в гневе — ад, в который люди способны поместить себя уже в этом мире.
Молимся о мире, не в качестве замены действию, а в подкрепление, ради обретения духовных сил, сподвигающих нас к борьбе. С Божьей благодатью избавление грядёт — только вера в это и способна спасти.
Архимандрит Софроний (Сахаров)
Православный мир подходит к этой Пасхе пребывая в войне с самим собой. Войне между православными народами, превзойденной в своих масштабах разве что Гражданской войной — и то, можно сказать, что на одной из сторон Гражданской войны были выраженно антихристианские и довольные своим антихристианством деятели. Тёмные дни, которые мы переживаем сравни последним дням этой — Страстной — недели, как будто растянувшейся уже почти на 60 дней. Истязания и смерть, которым не видно конца и которые вселяют малодушие и отчаяние не только в самых верных учеников Христа, но даже в Него Самого.
Но мы знаем, что будет дальше. И православные будут бороться за восстановление мира и за прекращение потока лжи, заражающей сердца ненавистью. И вечная жизнь восторжествует, смертью поправ смерть. Такова христианская вера в человеческую душу и возможность её спасения, через любовь и возвышение к горнему сквозь уготованные страдания. Сегодня лучше чем когда-либо понятно, насколько трудна эта работа и насколько велико искушение греха. И лучше кем когда-либо ясна цена отказа от этой работы. Наглядно виден ад, уготованный душам пропащим и опустившимся, погрязшим в гневе — ад, в который люди способны поместить себя уже в этом мире.
Молимся о мире, не в качестве замены действию, а в подкрепление, ради обретения духовных сил, сподвигающих нас к борьбе. С Божьей благодатью избавление грядёт — только вера в это и способна спасти.
Михаил Пожарский записал неплохой ролик представляющий взгляды Ханны Арендт на коллективную вину и коллективную ответственность, в котором с самого начала очень четко сказал: коллективная ответственность это не ответственность каждого отдельного человека входящего в коллектив — но всё равно всё попусту. Комментарии всё равно полнятся людьми, пишущими "лично я ни за что не ответственнен". Я об этом моменте тоже писал, и тоже уверен, что многие так и не въехали, как это так. При этом, вряд ли хоть кто-то думает, что ответственность Сбербанка по долгам предполагает ответственность отдельных сотрудников, отдельных акционеров или вообще отдельных кого угодно.
Хочется сказать, что коллективная ответственность, это такая идея, которую люди гораздо лучше понимают на практике, проживая опыт содействия и участия в институтах, чем они способны выразить в словах или отрефлексировать. Что делать в России, где такого опыта толком нет, а институты это преимущественно что-то навязанное сверху и зачастую то, что нужно обхитрить и обмануть, а не принимать всерьёз.
Хочется сказать, что коллективная ответственность, это такая идея, которую люди гораздо лучше понимают на практике, проживая опыт содействия и участия в институтах, чем они способны выразить в словах или отрефлексировать. Что делать в России, где такого опыта толком нет, а институты это преимущественно что-то навязанное сверху и зачастую то, что нужно обхитрить и обмануть, а не принимать всерьёз.