Аласдер Макинтайр. Является ли патриотизм добродетелью?
Перевод Васила

Несколько примечаний переводчика:

1. Не нужно воспринимать публикацию данного перевода в качестве комментария к каким-либо текущим политическим событиям. Я готовил этот перевод очень давно и собирался публиковать его ещё в середине февраля. Тем не менее, я уверен, что рассуждения Макинтайра, хотя и высказанные в 1984 году, действительно могут пролить свет на многие события, происходящие сегодня, но тут уже я предоставляю всем возможность выстраивать интерпретации и делать выводы самостоятельно.

2. Очень часто, этот текст Макинтайра почему-то воспринимается как апология патриотизма в противовес либеральной морали (данная интерпретация отражена в частности в статье на Стэнфорде “Patriotism” – автор статьи презентует Макинтайра в качестве сторонника позиции, характеризуемой как robust patriotism) . Это очевидно не так. В самом начале статьи Макинтайр пишет, что “[не] способен предложить хорошие основания в пользу какого-то одного из этих взглядов, а не другого [патриотизма как добродетели или патриотизма как порока]”. То, что Макинтайр по ходу лекции приводит аргументы в пользу патриотизма обусловлено тем, что он пытается представить патриотизм в его наиболее хорошо обоснованном виде – как максимально рационально защищённую позицию; это – в свою очередь – нужно не для оправдания патриотической морали а для прояснения разногласий, разделяющих её сторонников и противников. Более того, Макинтайр прямо говорит, что патриотизм в современном мире едва ли возможен, поскольку современные общества, существующие в формате бюрократических государств не способны воспитывать в своих членах патриотизм, который не был бы иррациональной верой в симулякры. Но что самое главное – Макинтайр соглашается с либеральной критикой патриотизма, согласно которой последний является постоянным источником моральной угрозы (другое дело, что с критикой, которую патриоты адресуют либералам он тоже согласен). Обращаю на это ваше внимание прежде чем вы приступите к чтению текста лекции в моём переводе.

3. Встречал я и такую интерпретацию данной лекции, в которой Макинтайр выступал критиком “плохого” национализма и защитником “хорошего” патриотизма. Несмотря на то, что мне странно, как такое могло прийти в голову какому-либо более-менее внимательному читателю небольшого в общем-то текста, поясню – Макинтайр здесь ничего не пишет о национализме и не проводит различие между последним и патриотизмом. Тем не менее (это уже моя интерпретация), различия между патриотизмом и национализмом несущественны для аргументации Макинтайра – всё, сказанное им в отношении патриотизма, применимо без каких-либо значимых оговорок и к национализму.

4. Я знаю, что в контексте гегелевской философии Moralität и Sittlichkeit принято переводить на русский как “мораль” и “нравственность” соответственно. Тем не менее, я не стал усложнять перевод английского текста нюансами перевода с немецкого, чтобы не вносить дополнительную путаницу – поскольку в обоих случаях Макинтайр пишет о “moral”, я придерживался перевода “мораль”, максимально близкого к английскому оригиналу.

И в продолжение темы. Вышла из дому посмотреть на солнечную Темзу. Села выпить кофе, открыла колонку Марины Давыдовой в Le Monde под названием «Не стоит бойкотировать российскую интеллигенцию, она сейчас в опасности», а официант мне заявляет: мэм, кэш не принимаем, только карты, Лондон перешёл на наличные. Отвечаю: я из России, карт больше нет. Он, не задумываясь: тогда кофе в подарок и возьмите ещё булочку, мэм, shame on only person, smile, it’s not your fault.
Я в слёзы, как дура, колонку Давыдовой уже не прочесть)
Он: давайте я вам ещё пару подушек и плед принесу, а то солнце светит, но не греет..
Как говорит мой друг: в Лондоне все очень добрые, поэтому здесь очень дорого.
Короче, не надо быть (по возможности) в ярости или в отчаянии. Надо пока просто быть.

Предполагаемая "культурная отмена" России, русских и русской культуры становится магистральной темой высказываний и творчества людей, которые и в "военную спецоперацию" вписаться не готовы, и признаться самим себе, что руководство РФ совершает варварское надругательство над всем человеческим, не могут. Таким людям очень важно поискать соринки в чьих-угодно глазах, лишь бы это не были честные глаза Владимира Владимировича — а ещё лучше чтобы это были глаза его противников. Сначала они нашли эти соринки в лозунге "стыдно быть русским", который я честно скажу слышал только из уст людей типа Тины Канделаки, теперь вот в предполагаемой страшной дискриминации русских и их стирании.

Я не знаю как назвать людей типа Сергея Шнурова и Ксении Собчак, в голову не приходит ничего лучше "прикормленных нитакусиков", но это как-то несерьёзно. Именно они сейчас продвигают эту тему, по которой Шнуров записал постыднейший клип. Пока эта позорная, купающаяся в жалости к себе кампания длится придётся напоминать, что русские жизни действительно подвергаются отмене — но не силами Запада, а решениями руководства РФ, например в Харькове. Они отменяются буквально, была жизнь и нет её. Они отменяются фигуративно — была русская школа и нет. Действительно, есть такой случай, что русских детей за границей РФ не пускают в школу — потому что эта школа уничтожена снарядами и ракетами РФ.

В частности, неделю назад в Харькове усилиями РФ была отменена школа ещё дореволюционная, бывшая гимназией, пережившая вторжение нацистов и не пережившая текущего безумия. Несколько поколений русских людей в эту школу ходили, и больше не будут. Такая вот отмена, об опыте которой вы можете послушать на видео.

Сейчас на канале много репостов и ссылок. Что-то как пост Зинаиды Пронченко просто хорошо ложится в канву того, что думаю я сам, а какие-то материалы просто исторические и хочется сделать их максимально видимыми. Медуза и так стала национальным СМИ, поэтому я не делаю оттуда репостов, в такой маленький канал это смешно, но мимо этого текста не могу пройти. Скоро вернусь с более привычными авторскими текстами по двум важным темам — коллективной ответственности и "провалу русских как нации".

Я вырос в Харькове — украинском городе в 30 километрах от российской границы — и научился обращаться с оружием еще на уроках в школе. Это казалось бессмысленным. Украина окружена друзьями, думал я.

С тех пор я освещал войны в Ираке, Афганистане и в Нагорном Карабахе. Но когда этой зимой американцы, а затем и европейцы эвакуировали свои посольства из Киева, а я изучал карты, где было показано наращивание российских войск возле моего родного города, моей единственной мыслью было: «Бедная моя страна».

В первые дни войны русские бомбили огромную площадь Свободы в Харькове, где я тусовался в юности.

Я знал, что российские силы будут рассматривать Мариуполь как стратегический пункт из-за его расположения на Азовском море. Поэтому вечером 23 февраля я отправился туда со своим давним коллегой Евгением Малолеткой, украинским фотографом Associated Press, на его белом фургоне Volkswagen.

По дороге мы забеспокоились о запасных шинах и нашли в интернете человека, который жил поблизости и согласился продать нам шины посреди ночи. Мы объяснили ему и кассиру в круглосуточном магазине, что готовимся к войне. На нас посмотрели как на сумасшедших.

В Мариуполь мы приехали в 3:30 утра. Через час началась война.

Монолог последнего журналиста, работавшего в Мариуполе.

Друзья России сейчас крепко задумываются о том, какие есть реалистичные шансы на смену курса, и как бы выглядела судьба России в случае такой смены. Это многофакторный вопрос и не последним моментом здесь является судьба конкретных персоналий.

Нам не на чем учится, кроме истории, так что стоит обратить внимание на то как автократы до сих пор уходили от власти и что с ними происходило впоследствии. Обнаруживается, что на судьбу правителей сильно влияет то, получается ли им передать власть демократическим институтам, или же только новой автократической коалиции с новым лидером.

Чем плотнее закрывается дверь демократическим преобразованиям, тем более вероятно, что автократ окажется в тюрьме или в изгнании. А вот своей смертью автократы, которым не получилось выстроить демократического перехода практически не умирают — уйти спокойно получается едва ли в четверти случаев. Всем желающим правителю добра, стоит радеть за перспективы демократии в России.

В Московском комсомольце вышло очень информативное, показательное интервью с достаточно высокопоставленным мгимошником и деятелем "Валдайского клуба", организации которая сходит в РФ за аналитический центр. Появление таких текстов важно, потому что мы почти не знакомы именно с рациональными, а не заведомо агитационными изложениями логики происходящих событий и предпринимаемых действий. Здесь автор, который явно считает себя другом России, пытается объяснить, почему переведение украинской ситуации в войну для России выигрышно. С такими объяснениями можно и нужно дискутировать. Александр Филиппов, в чьем канале я увидел этот материал, охарактеризовал изложенную позицию как "Русскую версию политического реализма".

Возникает несколько вопросов. Реализм в сфере международных отношений, насколько я понимаю, это методология, претендующая на анализ происходящего с точки зрения объективных интересов государств и их ограниченных способностей эти интересы обеспечивать в тех пределах, что установлены, в том числе чужими способностями обеспечивать свои собственные интересы. Насколько позиция Андрея Сушенцова реалистическая в этом смысле?

Он говорит о недопустимости для России таких вещей как фотографирование испанского премьер-министра на фоне дежурных вылетов испанских самолётов в Литве. Такое фотографирование, признание Косово, прочие упомянутые "провокации" и "информационное давление" — это для России вопрос объективных интересов, или всё-таки идеалистических ценностей, в частности гордости и чести? Это вечный вопрос к так называемым "реалистам", не являются ли они идеалистами, просто продвигающими свои ценности под лозунгом их "объективности", но здесь этот вопрос встаёт особенно остро. Всё-таки обычно в реалистическом дискурсе объективные интересы страны это нечто иное, чем попрание чувства собственной важности.

Сушенцов также очень много говорит об интересах, и практически ничего не говорит о способностях. Как будто, дала судьба интерес, даст и способности его реализовать. Разумеется, это не так. Ни одна страна, даже самая сильная в мире, неспособна реализовать все свои интересы, в том числе потому что эти интересы практически неограничены, а самые мощные силы все-таки конечны. Приходится приоритизировать. Чтобы приоритизировать, надо понять пределы своим способностям. Но говорить о пределах способностей РФ, и тем более о способностях Украины — это практически уже заниматься дискредитацией, а то и фейки распространять. В таких условиях реалистическая аналитика теряет один из столпов, на которых стоит и превращается скорее в сюрреалистическую.

В одном месте пределы способностей у Сушенцова все-таки проявляются, и это очень интересно. Он говорит: Хорошая стратегия — та, которая преследует важную цель, опирается на правильный расчет ресурсов, необходимых для достижения этой цели и верный анализ внешней среды. Сейчас мы наблюдаем столкновение стратегий всех участников ситуации — России, Украины, Запада. Своего рода натурный эксперимент. Результаты первой фазы кризиса — чья стратегия эффективнее — мы сможем оценить к концу этого года. Фактически он говорит, что Россия не знает и не может знать, правильно ли она рассчитала свои ресурсы в контексте внешней среды, узнать это можно лишь попробовав, проведя эксперимент. Здесь стоит вспомнить стратегические трюизмы Сунь-Цзы — вступай только в те битвы, исход которых тебе понятен заранее. Бросаться в бой в надежде на удачу, а не потому что ты заранее знаешь, что обладаешь всем необходимым для победы — это верный способ растерять ресурсы, не добившись ничего и ослабив себя. Это отчаянный ход, уместный только в безнадежной ситуации. Тут мы возвращаемся к культу гибели России, некоторые считают, что Россия в такой ситуации находилась.

Стоит сказать и о принципиальной возможности "правильного расчета ресурсов" в тираническом режиме, в царстве лжи. Внешнеполитические решения принимаются на высшем уровне и вынуждены полагаться в расчете ресурсов на сообщения от вооруженных сил касательно собственной боеспособности и стратегических возможностей. Но в тирании, построенной на лжи, покрывающей воровство такие сообщения заведомо фантазийны. Руководитель может даже знать об их фантазийности, но продолжать находиться в тумане касательно истинного положения дел. И тогда действительно, единственное что остаётся сделать это провести "натурный эксперимент". Что же, эксперимент уже проводится, и уже много чего нам сказал о ресурсности России и пределах её способностей. Чтобы во внешнеполитической мышлении появилась "русская версия политического реализма", надо чтобы информация поступающая из этого эксперимента теперь была кем-то воспринята.

Павел Лузин в сегодняшней рассылке Кита немного написал про механизмы работы царства лжи касательно внешней политики:

Работа в бывших российских республиках среди российских дипломатов традиционно воспринимается как ссылка: лучшие туда не едут. И в целом российский МИД не определяет российскую внешнюю политику — он лишь ее исполнитель. В свою очередь, серьезные академические исследователи постсоветских стран либо существовали очень скромно и писали в стол, либо ради карьерных целей пытались в своих текстах и выступлениях соответствовать предпочтениям и воззрениям чиновников в администрации президента и покровительствующих им силовиков.

Любая аналитическая записка, даже сделанная на совесть рядовым сотрудником, проходит цензуру на каждом следующем уровне руководства. Любой неудобный факт или вывод отбрасывается еще на ранних стадиях (следование этому принципу в российской государственной среде называется «политической грамотностью»).

Альтернативная точка зрения может дойти до людей, принимающих политические решения, только если станет консенсусом среди большинства работающих на власть профильных аналитиков и экспертов. То есть в лучшем случае только тогда, когда почти все возможные ошибки уже будут совершены. А в худшем — когда совершенные ошибки уже невозможно не замечать, а ведомственный интерес состоит в их признании и исправлении.

Донатьте Медузе и подписывайтесь на https://getkit.news/, там отличные аналитические материалы.

Больше месяца длится специальная военная операция, но больше месяца длятся и переговоры РФ с Украиной о нейтральном статусе и гарантиях безопасности последней. Переговоры находятся в тени военных действий, но их стоит рассмотреть самостоятельно. Обеспечение нейтрального статуса и безопасности Украины это вопрос интересов и Украины, и России, и решать его в любом случае придется не военными методами.

Примечательно, что несмотря на принципиальную важность этого вопроса, до начала спецоперации РФ даже не пыталась вести переговоров о нём с Украиной. Высокопоставленные люди уровня сенаторов и помощников президента не ездили ни в Киев, ни на какие нейтральные территории, им не помогали рабочие группы ведущие ежедневную работу, Лавров не считал нужным даже встречаться с министром иностранных дел Украины. Сейчас всё это происходит, и это кардинальное изменение политики именно со стороны РФ, а не Украины.

До начала спецоперации РФ просто отказывалась принимать Украину всерьёз как субъекта внешней политики. Руководство РФ явно заявляло, что считает, что все важные вопросы касательно Украины решаются в Вашингтоне и пыталось жить исходя из этой концепции, ведя обсуждения поверх голов украинцев. Даже сейчас, когда руководство РФ отправили обсуждать Украину в первую очередь с самой Украиной, в РФ продолжают полагать, что позиция Зеленского диктуется из-за рубежа, и его "хозяева" ему что-то разрешают, а чего-то нет.

Связано ли решение о спецоперации с вынужденным изменением формата переговоров? Вполне возможно — есть ощущение, что с одной стороны руководство РФ посчитало, что западные страны "не принимали нас всерьёз", и требуется продемонстрировать реализацию силового потенциала РФ, с другой стороны что руководство РФ было просто уязвлено тем, что их не пускают в ряды "хозяев мира" и закатило небольшую истерику. Так или иначе, вести эти переговоры с Украиной можно было и раньше, но это не делалось, а РФ оказалась готова их вести только в сопровождении ракетных ударов, блокадирования городов и штурма Мариуполя.

Помогают ли военные действия ведению переговоров, и если помогают, то кому? Сказать не так-то просто — с одной стороны Украине наглядно показали, что РФ это главная угроза её безопасности, которой необходимо противостоять либо своими силами, либо чужой помощью; с другой Украине не менее наглядно показали, что НАТО достаточную помощь предоставлять не собирается и, видимо, никогда не собиралось. Эффект начала военных действий на позицию РФ ещё сложнее оценить — иногда военный потенциал оставаясь потенциалом выглядит куда убедительнее, чем его реализация; а бомбежка и блокада чужих городов конечно оказывает давление, но и неизбежное таяние собственных сил в атаках и под контрударами оказывает его в ответ. Кроме того, начало военных действий закрыло возможность некоторых переговорных исходов, в частности Украина на ближайшие лет двадцать останется радикально враждебным России государством и любой дипломатически достигнутый баланс с необходимостью будет антагонистическим.

Ещё до признания ЛДНР я писал, что запад пытается заставить РФ определиться с тем, готова ли она воевать за решение украинского вопроса. Руководство РФ до самого последнего момента юлило и видимо не знало само — в конечном счёте решение было принято одним человеком и в почти полной тайне. Стоило оно того или нет, это решение позволило свершиться некоторому дипломатическому прогрессу, наиболее явно наблюдаемом в начале переговорного процесса. Да, этот процесс обставлен как вызванный военными действиями и как бы направленный на их завершение, но предмет переговоров существовал и до войны, и требует решений далеко за пределами судьбы отдельной кампании.

Ещё один потрясающий материал о Мариуполе, потрясающе созвучный позиции этого канала о войне, РФ и русских. Никак не могу отойти от удивления, что Медуза стала национальным СМИ в эти дни.

Я вырос в Ростовской области, в русской семье. Меня воспитывали так: мы — русские, Россия — наш дом, и все, что происходит в стране, — правильно. В 2014 году я был против Майдана. Тогда я решил переехать на родину, в Ростов: купил там дом и машину, дочь пошла в местный детский сад.

За время, что я жил в России, я узнал страну изнутри. Я понял, что это не то, за что стоит бороться и держаться. Государство вызвало у меня отвращение, особенно коррупция. Мой одноклассник рассказывал, как правительство дает ему подряд, а он отвозит администрации 50 миллионов в чемодане. В этой стране прогнило все. Никакого русского народа нет, нет никакой сплоченности, русские в России не нужны. Ко мне пришло понимание того, что к людям относятся, как к крепостным крестьянам. Все мое уважение к Путину пропало.

В 2021 году я вернулся в Украину и поселился в Мариуполе. Чем ближе было начало войны, тем сильнее было мое ощущение, что Россия превращается во что-то нехорошее. Я не высказывался на этот счет, потому что понимал, что я человек публичный, и меня могут подвергнуть репрессиям. Но я в то же время осознавал, что должен использовать свою медийность для борьбы с путинским режимом.

Когда началась война, 24 февраля, я ехал в Ростов из Мариуполя, чтобы продать свой дом. По пути я стал получать сообщения, что в Киеве какие-то взрывы. Я до последнего надеялся, что это провокация, но потом включил стрим [блогера Анатолия] Шария, и стало понятно, что началась война. Я не успел далеко отъехать от Мариуполя, развернулся и поехал обратно, чтобы быть рядом со своими близкими.

Очень надеюсь, что Роман Аркадьевич и все остальные причастные ежедневно пишут или надиктовывают дневники о происходящем. Легко себе думать "когда всё закончится, расскажу", но такой возможности может и не представиться, а знать многое не просто хотелось бы, а необходимо для сохранения в человеческом опыте.

Интересный пример разговора слепого с глухим, параллелизма не пересекающихся мировоззрений сейчас происходит в связи с оплатой газа в рублях. Люди вроде бы говорят об одном и том же явлении, но оно в их картинах мира понимается совершенно по-разному и выполняет разную работу.

Для экономистов, момент выбора валюты сделок вообще не очень значим. В макроэкономических моделях, моделях экономики в целом, связующих основные показатели вроде безработицы и инфляции, вы такого параметра просто не найдёте. Основной эффект таков — в обычное время*, валютные запасы экспортеров являются пружиной, принимающей на себя колебания в объёме экспорта. Газа требуется то больше, то меньше, и цена его прыгает, а издержки газопроизводителя относительно стабильны, поэтому в периоды пикового спроса газопроизводитель просто принимает валюту на счета, а продаст её когда надо будет и пружина разожмётся. Обычный механизм амортизации колебаний, размещенный в самой естественной точке. Расчеты в рублях эту пружину убирают, теперь все колебания спроса будут бить непосредственно по курсу рубля, делая его более волатильным. Для России это скорее мелкий, но вред. Каких-то принципиальных последствий для экономики просто нет.

Для лидеров европейских стран, требование расчета в рублях это в первую очередь каприз и лишняя бумажная работа. Перестроить платежи нельзя одним кликом, придется взять на себя небольшой валютный риск. Потому что это выглядит чистым капризом и попыткой слегка ослабить валютные санкции, они идти на него не собираются.

Другое дело в России. Здесь уже сказано и написано столько, что понятно, что валюта расчетов воспринимается не как экономический инструмент, а как политический символ, тотем государства. Руководство РФ считает, что вот США – большое и уважаемое государство, и поэтому его тотем включен во много контрактов, и каждая сделка является еще и поклонением тотему. Если РФ хочет быть большим и уважаемым государством, то оно тоже должно внедрить свой тотем в как можно больше сделок, чтобы люди ему кланялись. Еще лучше, конечно, если мы их тотем свергнем, а своим заменим, в этом большой престиж и повод для настоящего ликования. Взрослые дяди заключают контракты в своей валюте, вот и мы тоже, а кланяться чужим тотемам просто стыдно.

Интересно, что тотемное мышление становится самоподтверждающимся по крайней мере во внешнеполитическом аспекте. Если твой визави воспринимает что-то как тотем, и для него уважение к тотему важно, то для тебя это становится объективным фактом ваших отношений, с которым можно и нужно играть, даже если ты сам происходящего не понимаешь и не разделяешь. В данном случае, Путин фактически сам дал в руки европейцам инструмент, посредством которого они могут его унизить, ну или наоборот проявить уважение, тут уж как сами захотят. А экономисты, смотря на происходящее со своей колокольни, вообще останутся в непонимании смысла происходящего. В их картине мира валюта просто не является тем, чем она очевидно является в картине мира Путина.

*Санкции и эмбарго вносят много дополнительных соображений, но сейчас не про них, а про легенду "давно надо было так".

Я пощу сюда новости только когда они сильно выбиваются из ожидаемого мной тренда развития событий. Таких пока было немного, но вот сегодня Президент подписал вещь, которую я ожидал бы увидеть не ранее чем на горизонте 3-5 лет. Уже завтра!

Это настолько мощный удар себе же в пах, что я даже затрудняюсь выразить подходящими словами. Вряд ли преувеличением будет сказать, что последствия от этого шага будут сравнимы с заморозкой резервов ЦБ. В отличие от заморозки его можно откатить, и вероятно хотя бы частично он будет откачен, но только то, что этот текст вообще кому-то пришло в голову написать и представить на подпись показывает, что руководство страны оторвалось от действительности просто окончательно. Для контекста — значимым объектом КИИ является практическая любая система в сфере здравоохранения, науки, транспорта, связи, энергетики, финансов, оборонной, ракетно-космической, горнодобывающей, металлургической и химической промышленности. Указ распространяется на госкорпорации, то есть скажем Роснефть.

Первый замруководителя администрации президента Казахстана Тимур Сулейменов в интервью Euractive сделал ряд важных заявлений по поводу отношений с Россией

📍 «Казахстан не будет инструментом для обхода санкций против России со стороны США и ЕС. Мы будем соблюдать санкции. Несмотря на то, что мы являемся частью экономического союза с Россией, Беларусью и другими странами, мы также являемся частью международного сообщества. Поэтому меньше всего мы хотим, чтобы к Казахстану применялись вторичные санкции США и ЕС».

📍 «Россия решила ввести закон, запрещающий слово «война». Они называют это специальной военной операцией. Но в Казахстане мы это называем так, как есть, к сожалению».

📍 «Конечно, Россия хотела, чтобы мы были больше на их стороне. Но Казахстан уважает территориальную целостность Украины. Мы не признавали и не признаем ни ситуацию с Крымом, ни ситуацию с Донбассом, потому что их не признает ООН».

В моей ленте фотографии киевской области, заваленной трупами мирных людей, соседствуют с печалькой одного профессора о том, что статьи научные меньше получится читать и на конференции ездить. Всё бы ничего, профессор сам ходит под дулом тех самых людей, что киевскую область уже обработали, да и ректора Зуева, помните такого, никто пока не выпускал, а наоборот, ищут ему сокамерников активно. Так что вроде понятно, о чем еще писать профессору, как не об 'отмене России'. Но какая же гадкая, всепоглощающая чернота от этого.

В комментариях у профессора, конечно, радостно поддакивают люди, для которых никаких трупов в киевской области не существует. Все вместе надеятся построить суверенную науку, свободную от кэнселкалчи, которая так сурово тяготит недальновидный Запад. Профессор высказывает надежды вроде иронично и стараясь не обращать внимание на бегущий по спине холодок, но ликующим ирония не видна, на что и расчет. Профессор молодец, максимизирует свои шансы в любой обстановке. Не дай Бог никому в такой ситуации оказаться, не каждый сможет остаться человеком.

К слову, пока некоторые пишут про отмену, в нью-йоркской филармонии спокойно играют Рахманинова. Нужно себе вообразить хоть что-нибудь, чтобы отвлечься от трупов, почему бы не вообразить отмену России, которой нет. Может, впрочем, люди не Рахманинова считают русской культурой, а самих себя. И недоумевают, недоумевают, а что с нами дела-то не хотят иметь?

Государство-Дьявол

Есть интерпретация религиозных верований, сводящаяся к тому, что они являются просто накопленной секулярной и прагматической мудростью, облаченной в более ясные и понятные для своего времени термины. Скажем, обрезание это логичная для своего контекста гигиеническая практика, но за отсутствием биологических познаний она закрепляется как "символ священного завета". Эту очень сомнительную концепцию можно интересно перевернуть наоборот. Там, где мы можем увидеть в религиозных образах некую секулярную мудрость, эти образы могут стать полезным ресурсом для выражения некоторых абстрактных соображений понятным и богатым языком.

Возьмём один из центральных образов авраамических религий — Дьявола (Сатану). Ключевая роль Дьявола, которая и даёт ему греческое, новозаветное имя — обман, ложь. Дьявол является не как чудовище, но как прельститель, он с легкостью пользуется нравственными речами и цитирует Писание и не обещает ничего кроме мира, покоя и благополучия. За это он даже ничего не требует, только поступить к нему в услужение — то есть служить миру, покою и благополучию. Метафору "продажи души", увы, карикатуризировали до буквальности, как будто душа это нечто вещественное, что можно физически передать. Речь, конечно, о другом, продать душу — это всего лишь выполнять поручения Дьявола, предоставить ему решать, что требуется делать для поддержания мира, покоя и благополучия, и исполнять приказы не задавая лишних вопросов, сделать свой дух пассивным и служивым.

Дьявол, прельщает не только тем, что позиционирует себя оплотом нравственности, но и способностью решить любую личную проблему. Его материальные возможности кажутся безграничными. Все на что глаз положишь — всё твоё, только скажи, за хорошую службу причтётся. Все твои враги одним мановением руки, напротив, будут стёрты в пыль. И ведь ты этого заслуживаешь, ты за правое дело борешься, не покладая рук, так почему бы тебе и не получить всех благ, и почему бы не низвергнуть твоих врагов, они ведь за зло?

Разумеется, суть дьявольщины в том, что это всё ложь. Вписавшись в дьявольскую машину, человек обнаруживает, что служит не миру, покою и благополучию, а войне, хаосу и нищете. Но ложь не прекращается, а все красивые слова продолжают говориться: "так надо, это ради блага". Пожалуй настоящая потеря души происходит вот здесь — когда ты видишь, что ради всех тех прекрасных целей, что наобещали приходится врать, воровать и убивать, готов ли ты превратить обман в самообман? Если да, то ты теперь по-настоящему искусный служитель дьявола, которому можно доверить и сбор новых душ.

Есть ли у такого образа секулярный аналог? На первый взгляд конструкция выглядит почти оперетточной в своей наивности. Но аналоги не только есть, один из них знаком каждому человеку, по крайней мере из культуры познавшей письменность — это государство. Государство, так называемый "общественный договор", институт созданный якобы для поддержания порядка, права, развития экономики и всего-всего хорошего. Государство претендует единолично решать на своей территории что есть мир и покой, и что требуется сделать, чтобы их обеспечить — вплоть до заточения и казней нарушителей. Ради поддержания мира и покоя государство требует поступить к себе на службу, в некоторых случаях давая присягу и обязуясь без вопросов отправляться убивать тех людей, на которых укажут. Взамен государство может предложить всю свою силу и неисчислимые богатства своим самым верным служителям.

Остаётся момент лжи. Все государства претендуют защищать мир, покой и благополучие, но не все это делают. Некоторые даже не стараются. В таких государствах все рассказы об общем благе лишь прелесть, оправдывающая войну, хаос и нищету, чтобы вовлечь слуг в дело грабежей, вымогательств и убийств. Масштаб трагедии и ужаса, творимого, когда государство отпадает от своей заявленной цели сложно переоценить и выразить словами. Павшее государство, государство-лжец это автор самых страшных злодеяний истории. И для такого Врага у нас есть понятный образ — Дьявол.

Поговорили с российскими и украинскими офицерами, воевавшими в Киевской области, о том, почему погибало мирное население. Кто и зачем стрелял по людям, кто занимался казнями, почему обстреливали колонны эвакуированных, сколько гражданских убито на оккупированных территориях (не только в Буче).

Это слова профессиональных военных с обеих сторон. Для них война - работа. Мы хотим, чтобы те, кто никогда не был на войне, никогда не понимал, что там на самом деле происходит, почувствовали внутреннюю бездушную логику этой фабрики смерти и тех, кто работает на ее конвейерах.

Внутри текста нет фото из Бучи и других городов. Кто хотел, посмотрели их в других местах.

https://telegra.ph/CHto-proishodilo-s-mirnym-naseleniem-v-Buche-i-drugih-okkupirovannyh-gorodah-Rasskazy-rossijskih-i-ukrainskih-oficerov-04-04

Практическая разумность в условиях опасности

В современной России человек поставлен в сложную ситуацию. С одной стороны происходит нечто ужасное, нечто что хочется остановить, наша человечность взывает к нам обратить внимание именно на этот, приоритетный вызов, на который нельзя просто закрыть глаза в пользу своих личных дел. С другой, в стране приняты законы прямым образом запрещающие даже говорить о происходящем, тем более в публичном пространстве и письменном виде. Мы должны беречь себя и своих близких, отдавать отчет ситуации в которой находимся и не жертвовать жизнями попусту. Эта дилемма — это вообще дилемма общежития, политического участия, гражданской активности, но война и усиление тирании проявляют её наиболее остро. Многие мои друзья стоят перед выбором, что делать, да и я сам стою. Попробую изложить здесь свои мысли.

Во-первых, эта дилемма может решаться только лично каждым человеком и в его уникальном контексте. Забудьте про проблемы тележки, и прочую этическую псевдофилософию, которая сбегает от трудностей реальной жизни в выхолощенные мысленные эксперименты. Только вам известна вся полнота соображений влияющих на ваш выбор, и поэтому никто не сможет вам сказать как правильно поступать исходя из чисто абстрактных принципов. Это не значит, что абстрактные принципы бесполезны, в конце концов, только что утвержденное — необходимость полноценного учета конкретного контекста — это тоже абстрактный принцип.

Вот ещё одно абстрактное соображение: то, какой выбор вы сделаете перед лицом этической дилеммы есть выбор того, каким человеком вы являетесь.. Ваша личность это не данность, спущенная извне, а то что вы создаёте собственными поступками. Кто-то выберет быть отважным человеком, кто-то — осторожным и заботящимся о семье. Это ваша жизнь, и вам её жить, но жить её можно один раз и лучше это сделать сознательно, понимая что за жизнь вы выбрали и почему.

Абстрактные принципы могут помочь с нашим выбором и содержательно, пусть не предопределяя его. Парализующий страх перед лицом непредсказуемой опасности — это не разумная форма поведения. Не делать ничего просто потому, что вам страшно значит отказаться от своей человечности в пользу аффекта. Точно также сугубо символические действия, подвергающие вас повышенной опасности, но не имеющие продуктивного эффекта — это жест отчаяния и безрассудства. Разумный выбор требует как-то очертить рамки опасности и причинно-следственную связь между вашими действиями и возможными последствиями. Эта оценка во многом вне нравственности — например, если мы оцениваем систему репрессий как хаотическую, хватающую людей по любому поводу без особой внутренней логики, то воздерживаться от действия не стоит, всё равно такое воздержание значимо не изменяет риска.

Здесь и возникает вопрос личного контекста. Какова опасность и как она изменится лично для вас и других в силу конкретного рассматриваемого действия? Что именно за действие вы собираетесь совершить и в чем его смысл? Возьмём пост выше — у него есть своя специфика, он происходит из канала, которому ценна моя поддержка, он освещает аспект войны, который больше нигде не освещается качественно, я считаю, что он поможет вам, моим читателям, что-то понять и лучше ориентироваться в происходящем. Также, у меня уже размещено немало куда более резких материалов, и если размещение таких материалов вообще влияет на риск, а я даже не уверен, что влияет — то дополнение этим постом уже точно ничего не меняет. Это не значит, что именно этот пост не окажется когда-нибудь в обвинительном заключения, но таковы уж реалии ситуации, перед которыми я стараюсь не впадать в паралич.

Если же взять авторов этого материала, они явно выбрали для себя прожить отважно, куда более отважно, чем готов я сам. Это не значит, что их выбор единственно верный, это просто невозможно сказать не зная всей полноты их личных обстоятельств. Но они явно рискуют жертвами не просто так, их работа — не безрассудство, а подвиг. И вот здесь суть личного моего выбора — не будучи готовым на подвиг сам, я хочу прожить хотя бы как воздающий должное уважение подвигу других.

И совсем кратко про источниковедение, в дополнение к анонимному интервью. Полноценная историческая картина никогда не строится на отдельных максимально достоверных источниках. Таких практически нет, они бывают в очень специальных сферах и касательно технических вопросов, типа показания термометра. Если бы для построения картин войны и политики нам требовались источники неангажированные, не привирающие и не умалчивающие, то никакой истории просто бы не было.

Но они не требуются, история успешно строится на источниках, каждый из которых по своему ограничен, но которые дают нам общую картину в своей согласованности. Согласованность очень сложно сфальсифицировать. Поэтому вопрос к конкретному материалу должен быть не столько "а можем ли мы ему доверять" — хотя конечно полезно понимать как, кем и для чего источник изготовлен — сколько "согласуется ли он со всем остальным, что мы знаем, или есть прямые противоречия". Наоборот, самый верный признак недостоверности это обилие принципиально несогласующихся версий, которое сразу указывает, что говорящий не заинтересован даже изображать поиск истины, а просто хочет сбить вас с толку.

Такой же принцип, к слову, работает и на следствии. Следователи не ищут того самого единственного наиболее достоверного свидетельства, они просто собирают максимум фактов, в первую очередь о том где и когда находились люди и вещи, чтобы ложные версии просто отбросить в силу неустранимых противоречий.

Видео было снято больше недели назад и задержалось по ряду объективных причин. Однако последние известия, увы, только подтвердили все то, что я там объясняю на разных исторических примерах. Про партизанскую борьбу и противодействие оной, про оккупацию и ненависть. Но особенно про варваризацию и моральную катастрофу, которая нас неизбежно ждет. Потому что: спецоперации, спецоперации никогда не меняются.

---

Поддержать существование канала нынче можно так:

Вместо патреона: https://boosty.to/whalesplaining
Разовый донат: https://new.donatepay.ru/@whalesplaining
Яндекс: 41001823089854
BTC: 36hEfogBRJshukg8mbLEdzYVTbDz8ahL97
ETH: 0x22F028bb41D8eb96F8EE4942FbE3De1d3199c425
DASH: XhHve96sWxWzV89U1RXmqghstEKcmn7XNf
USDT(Tron): TE1KyzyonkWu16JqFJ2M5ojzwUJsLSTncr

#видео

Военные преступления

Бессудные казни, мучения, издевательства, сафари, мародёрство, изнасилования и ликвидации подозрительных лиц — это неизбежная часть любой войны. К этому дню вы, увы, знакомы с реальностью стоящей за этими словами. Военные преступления необходимо запрещать, и их можно ограничить, но их нельзя исключить. Любой человек, утверждающий, что в сколь-либо масштабном конфликте, чьи-то солдаты соблюдают все правила и никому не вредят — всегда говорит неправду. Не появилось пока на свете армии, дисциплинированной настолько, чтобы удержать каждого своего бойца в рамках. Как относиться к неизбежному?

Во-первых, несмотря на неизбежность, нужно привлекать внимание. Благодаря работе журналистов, сегодня мы знаем, что военные преступления совершаются, как и ожидается, обеими сторонами. Это не значит, что они совершаются с равным масштабом или равной интенсивностью. К сожалению, лишь со временем мы сможем прикинуть насколько эта картина ассиметрична, и многие преступления окажутся невыявленными, но у нас есть надежда хоть на какое-то правосудие.

Во-вторых, не надо отказываться и от критического восприятия сообщений о преступлениях. Ложные сообщения также неизбежны как сами преступления. То, что некоторые люди с подозрением относятся к многочисленным свидетельствам ужасов сотворенных в киевской области — это нормально. Критика не должна сводить нас с ума и ввергать в неверие, но определённый уровень вопрошания вполне уместен. К рассказам об украинских зверствах это тоже относится, несомненно как минимум некоторые из этих рассказов ложные.

В-третьих, не надо пытаться осмыслить преступления через обычные нормы человеческого поведения. Ни один человек, даже самый тренированный, не подготовлен к обстановке горячей войны достаточно, чтобы сохранить в её гуще человеческое лицо. Находясь среди чужих, опьяненный силой и кровью, при этом в постоянном и небезосновательном страхе каждый из нас стал бы вести себя странно. И дело не только в морали, боевые действия просто-напросто отупляют. Этот эффект был известен давно, но около двадцати лет назад американцы его исследовали научно. Они обнаружили, что боевые действия снижают умственные способности так же сильно как алкогольное опьянение или воздействие седативных препаратов. Причем этот эффект наблюдался даже на спецназе, и лишь от максимально приближенных к боевой ситуации учений.

Люди, находящиеся в гуще боевых действий буквально плохо соображают, а те умственные способности, что у них сохраняются целиком посвящены вопросам выживания. Многие солдаты, совершившие военные преступления, не могут толком объяснить, что и зачем они вообще сделали. Ответственность за военные преступления лежит в первую очередь на стороне, начавшей агрессивную войну, а не на солдатах приказом брошенных в геенну битвы. Это особенно касается обычных пехотных частей, с низким уровнем обучения и молодым личным составом.

В-четвертых, как бы это ни было сложно, надо сохранять чувство масштаба. Военные преступления этой войны ужасны, но пока ещё не достигают размаха даже балканских войн, не говоря о совершенно невообразимых и составлявших осознанную систему деяниях нацистов. Безусловно, отдельный уголок ада уготован тем, кто вещает о якобы нацистском размахе поступков приписываемых украинцам, но и самое страшное из приписываемого силам РФ пока не может претендовать на аналогичность нацизму. Мы должны понимать, что эта война не просто может стать гораздо более чудовищной по мере её продления, а почти точно станет. Если мы не хотим упасть дальше, надо понимать, что есть куда падать.

Единственный способ остановить военные преступления — это остановить войну. Каждый, кто говорит, что хуже войны, лишь война прекращенная слишком рано, подписывается под тем, что хочет видеть больше военных преступлений. Такой же друг военных преступлений тот, кто отрицает саму возможность их совершения своей стороной. Отрицание и покрывательство позволяют самому худшему поведение расцвести, и нисколько не помогают приближению победы, ровно наоборот, они разлагают армию, лишая её дисциплины.