Кто играл в компьютерный Кингмейкер, тот помнит такого очень неприятного и высокомерного гнома, который довольно люто вам портит жизнь, да и вообще с порога ведёт себя мерзенько, а ещё он шпион из Питакса, а мы сразу знаем, что Питакс прав не имеет.
Потом он вливается в толпу кобольдов, обманом стравливает их с другими мелкими тварями на территории, случается ГГ, бедолага помирает и его некрасиво воскрешает КТО-ТО (кто - это спойлеры, я сама в компьютерный кингмейкер не доиграла, если что). И воскрешает его, собственно, кобольдом.
Ну а потом мы узнаём, что чувак и сам в ужасе, действует следующий акт на силе ярости, а в конце, когда ГГ снова прижимает его к стене, просто уже просит как-нибудь с этим всем побыстрее разобраться.

Но у нас всё иначе! Ну, почти.
Тартуччио у нас действительно кобольд, и действительно влился в племя кобольдов, но не для того, чтобы героям накидать херни, а для того, чтобы изничтожить племя изнутри. Но нам так не надо было - мы хотели с кобольдами так или иначе завести дипломатические связи, как бы иррационально это ни звучало.
Мы с самого начала подозревали шамана Тартука (так представлялся Тартуччио) в херне. А Ската с порога заметил в нём какую-то очень знакомую усталость и пытался её разглядеть в нём. Оказался почти прав. Почти.
Тартук хорошо говорил на общем, очень странно вёл себя, держался поодаль от своих и вообще был очень холодным малым. А всё дело в том, что кобольдом он был не всегда. Когда-то давно Тартуччио был гномом из питакской деревни, чья семья погибла во время нападения на них троллей и кобольдов. Тартуччио, кстати, тоже погиб, но погиб случайно с огоньком, отогнав нападавших. Ну а деревня решила воскресить героя - скинулись всем миром на свиток. А он возьми и сработай криво, вернув Тартуччио уже не гномом, но фиолетовошкурым кобольдом.
Надо вообще понимать, что гномы по природе своей изначальной кобольдов прям ненавидят. Это даже игромеханически прописано, насколько я знаю. Так что Тартуччио оказался в ловушке собственного тела. Деревня первое время восхваляла героя, а Тартуччио от них закрывался, как мог, потому что, ну, закономерно ненавидел своих "спасителей". Ну а уж когда деревня быстренько забыла свою благодарность, желая выместить злость на кобольде (ибо проблемы набегов троллей и кобольдов никуда не делась), то все радостно пошли поджигать дом бедолаги.
Бедолага оказался с зубами, быстро влился в племя троллей и кобольдов и стравил их с деревней, а сам стоял в стороне и смотрел, как горит мусорка деревня.
С тех пор, племя за племенем, Тартуччио внедрялся внутрь и разрушал их. Ну, пока, соответственно, не напоролся на нашу партию.
По-хорошему, за все художества, Тартуччио не дурно было бы казнить. Но Ската сказал "Не, нихера, я могу превратить это во что-то удобоворимое" - и забрал под крыло себе первого тсундере на районе. Пока что Тартуччио - это боль всех дырка задница. Грубый, злой, трусливый, недовольный всеми и собой больше всех. Агрится на всё, что движется, а на то, что не агрится - того он боится. Он уже послал грубой сапой самого дружелюбного НПСа в партии, и, я уверена, наломает ещё немало дров. Но Ската искренне уверен, что у Тартуччио есть потенциал - он имеет живой ум, внимателен и знает, как мимикрировать. Осталось только научиться жить в чужой шкурке. Ската знает, каково это - жить в шкуре, которую все ненавидят, ему проще лишь потому, что он умеет её менять. У Тартуччио нет такой привилегии, но внешние обстоятельства душат его меньше.