а можно мне, как сыну сенча, тоже будут донатить за красивые глазки?
9030493773 по номеру телефона Тинькофф 😊😊😊😊

★ интерактив от правды и месяца !★

I. мы подберем вам цветок, расскажем про его значение

II. фото/картинку куклы

III. песню найтивыхода

что требуется от вас :
I. подписка на тоску и ветролова

II. отметка в комментариях у одного из нас с ссылкой на канал

III. репост этого поста к себе на канал (сайды не беру)

мест: 10/10 (у каждого)
У МЕНЯ ЗАКРЫТО, НО МОЖНО ПОУЧАСТВОВАТЬ У ПРАВДЫ.

хуй знает. #фемдостозаи

вино и сигареты - это всё, что нам осталось, душить друг друга в ванной и снимать свою усталость

– ты придёшь?.. ты же всегда приходила.. – беззвучно шептала Осаму, лёжа на кафельном полу в ванной. онемевшие бледные руки с ледяными пальцами, полуразмотанные бинты и осколки зеркала. зеркала, на котором когда-то помадой Достоевская рисовала сердце, умещая в нем отражения двух счастливых лиц – своё и Дазай. но сейчас девушка лежит на полу в позе эмбриона и неслышно зовёт свою любовь, которую сама же и прогнала. сначала пыталась придушить, а после крикнула "уходи". той не нужно было повторять дважды, только вот чужой себя почувствовала Осаму. будто это её выкинули на улицу, как котёнка за шиворот.

мой сон - твои объятия, а мой космос - гематома, впечатай меня в стену, чтобы я осталась дома

хоть бывало и хуже – доходило до драк и вызова полиции, но в этот раз все было по-другому. кричала лишь Дазай, выплескивая собственную боль, срываясь на неповинную Феодору. та лишь молчала, сжимая краешек собственной юбки и молясь о том, как бы не разрыдаться. несмотря на весь внешний холод, её хрустальное сердце было хрупким. даже от пощёчины, от которой остался алый след на щеке, Достоевская не расплакалась. уж ей ли привыкать к поведению её возлюбленной.

снег вдруг в комнате, босиком на потолке, ненаглядная моя прелесть

холодно, очень холодно. на улице уже конец мая, но в пустой квартире будто самый холодный февраль. а может, просто сердце Дазай стало остывать, стоило только уйти Феодоре. проклиная себя за все грехи, девушка поднялась с пола, зажимая краем рубашки порезанную руку. ступая прямо по осколкам зеркала, той всё же удалось войти в комнату и уже там обессиленно рухнуть на пол. теплее не стало, но Осаму на это и не надеялась. целой, если не считать ранок на костяшках, рукой она нашарила в карманах брюк телефон и набрала номер, что помнила наизусть.
– ненаглядная моя, ты ведь придёшь? – девушка произнесла слова шепотом, но Достоевская услышала её.
– нет. – короткий ответ, после которого послышались гудки. до безумия непривычно, ведь Дазай всегда знала – что бы ни случилось, "самая любимая мышка", а если коротко "мыш", будет рядом. эти прозвища девушка хранила лишь для любимой Феодоры и прятала в них гораздо большее, чем просто ласковая кличка. странно, но тем не менее, так она проявляла любовь. сейчас было некого так называть, ведь все испорчено ею же.

бей мне по лицу, я уж точно заслужу, кровь вкуснее красных вин

половина пятого утра, а Осаму всё не спалось, да и как уснуть, если сны – сплошной хоррор. раньше с ночными кошмарами помогала справиться Феодора, она садилась рядом с девушкой и прижимала ее к себе, целуя в макушку. они могли сидеть так полчаса, час, два часа, пока Дазай не утихала и не начинала клевать носом. тогда Достоевская укладывала ту и заботливо накрывала одеялом, чуть улыбаясь. сейчас этого нет, вновь придется справляться одной, да и вряд ли получится довериться ещё кому-то настолько, насколько девушка была открыта ей.
"спишь?", "мне плохо", "Федь..", "я устала", "сломай мои кости и вырви мне душу, но только вернись", "я не сильная и не могу без тебя", "приди" – эти короткие сообщения оставались без ответа, улетали в пустоту и не имели смысла.

веришь, знаешь, любишь

покидаю мьюкм, сил нет на эту ебанину.

странный вопрос, но какую бы вы взяли мою привычку после моей смерти как память?

надеюсь, кто-нибудь ответит-
хз, интересно почитать.

игра "угадай, какой это по счету сайд".