— для всякого разумного человека, особенно если он, подобно древним грекам и нам, стремится к совершенству во всем, попытка убить в себе ненасытное первобытное начало представляет немалое искушение. но это ошибка.

чем более развит человек, чем более он подчинен рассудку и сдержан, тем больше он нуждается в определенном русле, куда бы он мог направлять те животные побуждения, над которыми так упорно стремится одержать верх. в противном случае эти и без того мощные силы будут лишь копиться и крепнуть, пока наконец не вырвутся наружу — и окажутся тем разрушительнее, чем дольше их сдерживали. противостоять им зачастую не способна никакая воля.

в красоте заключен ужас. все, что мы называем прекрасным, заставляет нас содрогаться. а что может быть более ужасающим и прекрасным для духа, подобного греческому или нашему, чем всецело утратить власть над собой? на мгновение сбросить оковы бытия, превратить в груду осколков наше случайное, смертное «я».

быть абсолютно свободным... конечно, можно найти и другие, более грубые и менее действенные способы нейтрализовать эти губительные страсти. но как восхитительно выпустить их в одном порыве! петь, кричать, танцевать босиком в полуночной чаще — без малейшего представления о смерти, подобно зверям. эти таинства обладают необычайной силой. рев быков. вязкие струи меда, вскипающие из-под земли. если нам хватит силы духа, мы можем разорвать завесу и созерцать обнаженную, устрашающую красоту лицом к лицу. пусть бог поглотит нас, растворит нас в себе, разорвет наши кости, как нитку бус. и затем выплюнет нас возрожденными.

теперь уже все мы замерли и сидели подавшись вперед. я заметил, что у меня открыт рот, и я слышу каждый свой вдох.

— это, на мой взгляд, и есть страшный соблазн дионисийских мистерий. нам трудно представить себе это пламя чистого бытия.

в тот вечер я записал в дневнике:

деревья охвачены шизофренией и постепенно теряют власть над собой — их новый пылающий цвет свел их с ума. кто-то, кажется ван гог, сказал, что оранжевый — цвет безумия. красота есть ужас. мы хотим быть поглощенными ею, хотим найти прибежище в ее очищающем пламени.