прихожу в библиотеку за щеглом, чтобы перечитать в бумажной версии, а работница проверяет, и недовольно: «щегла, походу, украли». видимо, кто-то давно взял и не вернул. у меня улыбка так и расплывается, говорю:
— картину украли, и книгу украли.
она с недоумением на меня глянула — видно, не читала. а ведь щегла крадут во всех реальностях! пожар — у фабрициуса, тео — у музея, борис — у тео, какой-то чел — у нашей библиотеки!
недавно заходила в книжный, а продавец мне, без всякого поиска, да вот недавно перед Вами забрали.
после библиотеки сейчас иду по улице, вижу какой-то очень маленький книжный, первая книга в глаза — «справочник по садоводству юга укрaины». что-то вряд ли тут щегол затерялся. оказалось, книжный по краеведческой литературе. первый раз такой вижу.. и вырос прямо, когда щегла искала, будто, чтобы подразнить.. продавец сказала спросить в магазине, где передо мной книгу забрали.
щегол, видимо, так устал от меня, что не хочет, чтобы я его перечитывала🤨
— картину украли, и книгу украли.
она с недоумением на меня глянула — видно, не читала. а ведь щегла крадут во всех реальностях! пожар — у фабрициуса, тео — у музея, борис — у тео, какой-то чел — у нашей библиотеки!
недавно заходила в книжный, а продавец мне, без всякого поиска, да вот недавно перед Вами забрали.
после библиотеки сейчас иду по улице, вижу какой-то очень маленький книжный, первая книга в глаза — «справочник по садоводству юга укрaины». что-то вряд ли тут щегол затерялся. оказалось, книжный по краеведческой литературе. первый раз такой вижу.. и вырос прямо, когда щегла искала, будто, чтобы подразнить.. продавец сказала спросить в магазине, где передо мной книгу забрали.
щегол, видимо, так устал от меня, что не хочет, чтобы я его перечитывала
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
чужие смольные волосы ерошит ветер, ноги зарываются в песок, перебирают берег, где-то спотыкаются, что-то неуклюжее и совсем десткое, смех льется в волны, в дремотный закат, уилл сидит на тонкой ткани старого пледа, смотрит на прыгающую фигуру — взмахи руками, радостные всплески, непонятные короткие смешки, блеск глаз — и думает о том, что никогда он так счастлив не был.
— ну же, вставай! — майк бегает подобно маленькому ребенку, словно моря никогда не видел. он кричит, машет, и голос его такой звонкий и теплый, что улыбка ответом плывет наверх.
он давно не видел майка в таком состоянии. давно не видел его — лёгкого, беззаботного, дурачащегося. уилл несколько лет мельком видел загнанную, потерянную версию, о которой раньше даже подумать не мог, которую раньше в блеске чужих глаз никогда не представил бы. майк закрывался, отдалялся, и простые слова для него обернулись неподъемной нишей, которую уилл пытался, но не мог забрать. это тягучее, вязкое состояние со временем легло на них тонким слоем чего-то серого, непроглядного, а затем, проваливаясь, глубилось, тяжелилось, и вот — придавило с концами.
— идём купаться! — парень уже избавляется от рубашки и в майке бежит к уиллу, в конце концов хватая его за руку. уилл думает, что сейчас он впервые по-настоящему дышит, чудом выплыв наверх.
только надолго ли...
и вся его эйфория, нелепое «счастье», о котором вот-вот подумалось, в миг утекает — умирающая волна — сжимается до одной точки, как и он сам. нужно не двигаться, может всё успокоится. — всё в порядке?
майк тормозит с чужой ладонью в своей, озадаченно кивает. кажется, в его движениях на секунду исчезает смазанность и стихийность, голова склоняется аккуратно, взгляд четкий, заискивающий.
— да.. да, конечно! — смаргивает, наваждение постепенно сползает в песок. его улыбка, застывшая в какой-то момент, вдруг заполняется иным светом, искаверканным, слегка терпким, душным, будто эта улыбка — его последняя. — прям в одежде?
голос мягкий, отзывчивый, но майк видит подвох, и уилл вдруг чувствует, как его руку слегка сжимают в аккуратном жесте.
— хэй.. что-то случилось? — глазами ищет ответ, и уилл думает, что за все эти годы этот ответ только майк не может найти.
— нет.. всё правда в порядке.
прошу, стань счастлив. бегай по пляжу так почаще, кричи, смейся, пой, купайся, люби, мечтай, твори. пусть в закат, пусть в рассвет, в дождь, в холод, тепло, с любимой песней, в тишине. делай ошибки, грусти, прыгай от радости, обнимайся, трать деньги, храни старые вещи, на всё забивай, дыши. ругайся, рисуй, опаздывай, валяйся в снегу, фотографируй, будь с собой, будь вне себя. жизнь настолько мала, что нам только и остаётся успеть — как на миг побывать счастливыми.
— ну же, вставай! — майк бегает подобно маленькому ребенку, словно моря никогда не видел. он кричит, машет, и голос его такой звонкий и теплый, что улыбка ответом плывет наверх.
он давно не видел майка в таком состоянии. давно не видел его — лёгкого, беззаботного, дурачащегося. уилл несколько лет мельком видел загнанную, потерянную версию, о которой раньше даже подумать не мог, которую раньше в блеске чужих глаз никогда не представил бы. майк закрывался, отдалялся, и простые слова для него обернулись неподъемной нишей, которую уилл пытался, но не мог забрать. это тягучее, вязкое состояние со временем легло на них тонким слоем чего-то серого, непроглядного, а затем, проваливаясь, глубилось, тяжелилось, и вот — придавило с концами.
— идём купаться! — парень уже избавляется от рубашки и в майке бежит к уиллу, в конце концов хватая его за руку. уилл думает, что сейчас он впервые по-настоящему дышит, чудом выплыв наверх.
только надолго ли...
и вся его эйфория, нелепое «счастье», о котором вот-вот подумалось, в миг утекает — умирающая волна — сжимается до одной точки, как и он сам. нужно не двигаться, может всё успокоится. — всё в порядке?
майк тормозит с чужой ладонью в своей, озадаченно кивает. кажется, в его движениях на секунду исчезает смазанность и стихийность, голова склоняется аккуратно, взгляд четкий, заискивающий.
— да.. да, конечно! — смаргивает, наваждение постепенно сползает в песок. его улыбка, застывшая в какой-то момент, вдруг заполняется иным светом, искаверканным, слегка терпким, душным, будто эта улыбка — его последняя. — прям в одежде?
голос мягкий, отзывчивый, но майк видит подвох, и уилл вдруг чувствует, как его руку слегка сжимают в аккуратном жесте.
— хэй.. что-то случилось? — глазами ищет ответ, и уилл думает, что за все эти годы этот ответ только майк не может найти.
— нет.. всё правда в порядке.
прошу, стань счастлив. бегай по пляжу так почаще, кричи, смейся, пой, купайся, люби, мечтай, твори. пусть в закат, пусть в рассвет, в дождь, в холод, тепло, с любимой песней, в тишине. делай ошибки, грусти, прыгай от радости, обнимайся, трать деньги, храни старые вещи, на всё забивай, дыши. ругайся, рисуй, опаздывай, валяйся в снегу, фотографируй, будь с собой, будь вне себя. жизнь настолько мала, что нам только и остаётся успеть — как на миг побывать счастливыми.
Forwarded from Милс | Byler forever ❤️🩹
Это было долго
С какой-то там попытки я это сделал ☠️🤣
С какой-то там попытки я это сделал ☠️🤣
посмотрела пресс-конференцию щегла с закадровым съемками, много интересного можно услышать о фильме от самих актеров и режиссера. оставляю переведенные мною куски о работе с финном 💋
актер тео, оукс фегли:
«на предпродакшине у нас было две недели репетиций, у меня было много репетиций с кучей людей и, конечно, с финном в том числе. мы вместе пробежались по всем нашим сценам и как раз в процессе познакомились. он пригласил меня на свой концерт, пока мы были в нью-йорке, мы весело провели время. я был рад познакомится с его группой и друзьями.
было такое, что я не видел его пару месяцев, а потом у нас начались сьемки той самой части в лас вегасе, мы снимали её в нью-мексико. мы тогда классно провели время на сьемочной площадке. все было реально замечательно, кроме невероятно трудных сцен, которые порой имели очень сильный эмоциональный груз. но все было хорошо, и с финном действительно приятно общаться и приятно работать.
что хочу сказать, на мне были джинсы и футболка, и, когда я прыгал в этот бассейн, меня постоянно сразу тянуло на дно, потому что, очевидно, в тяжелой одежде трудно плавать. это также заняло несколько дублей, мы прыгали туда кучу раз и потратили несколько часов на эти сьемки. было прикольно, однако в то время в нью-мексико было очень холодно, и у нас рядом было подготовлено джакузи с подогревом. поэтому мы прыгали в бассейн, а потом все говорили: «все, в джакузи!!», это было забавно. на самом деле, сложность еще была в телодвижениях под водой. когда финн пытается затащить меня глубже, а я стараюсь выплыть.. правда трудно воспроизвести нужные движения».
режиссер о финне в роли бориса:
«по поводу бориса... буйность и хоас подросткового бориса, его деструктивная, грубовато-дерзкая энергия, абсолютно и полностью были у финна. та энергия, где персонаж в меру опасный, чтобы втянуть тебя в кучу неприятностей, и одновременно сообразительный, чтобы вытащить обратно».
актер тео, оукс фегли:
«на предпродакшине у нас было две недели репетиций, у меня было много репетиций с кучей людей и, конечно, с финном в том числе. мы вместе пробежались по всем нашим сценам и как раз в процессе познакомились. он пригласил меня на свой концерт, пока мы были в нью-йорке, мы весело провели время. я был рад познакомится с его группой и друзьями.
было такое, что я не видел его пару месяцев, а потом у нас начались сьемки той самой части в лас вегасе, мы снимали её в нью-мексико. мы тогда классно провели время на сьемочной площадке. все было реально замечательно, кроме невероятно трудных сцен, которые порой имели очень сильный эмоциональный груз. но все было хорошо, и с финном действительно приятно общаться и приятно работать.
что хочу сказать, на мне были джинсы и футболка, и, когда я прыгал в этот бассейн, меня постоянно сразу тянуло на дно, потому что, очевидно, в тяжелой одежде трудно плавать. это также заняло несколько дублей, мы прыгали туда кучу раз и потратили несколько часов на эти сьемки. было прикольно, однако в то время в нью-мексико было очень холодно, и у нас рядом было подготовлено джакузи с подогревом. поэтому мы прыгали в бассейн, а потом все говорили: «все, в джакузи!!», это было забавно. на самом деле, сложность еще была в телодвижениях под водой. когда финн пытается затащить меня глубже, а я стараюсь выплыть.. правда трудно воспроизвести нужные движения».
режиссер о финне в роли бориса:
«по поводу бориса... буйность и хоас подросткового бориса, его деструктивная, грубовато-дерзкая энергия, абсолютно и полностью были у финна. та энергия, где персонаж в меру опасный, чтобы втянуть тебя в кучу неприятностей, и одновременно сообразительный, чтобы вытащить обратно».
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
я читаю тайную историю донны тартт, попалась в плейлисте ultraviolence, и у меня под конец сцены также, как и у главного героя, был открыт рот, и слышен каждый вдох.. 😯
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
— для всякого разумного человека, особенно если он, подобно древним грекам и нам, стремится к совершенству во всем, попытка убить в себе ненасытное первобытное начало представляет немалое искушение. но это ошибка.
чем более развит человек, чем более он подчинен рассудку и сдержан, тем больше он нуждается в определенном русле, куда бы он мог направлять те животные побуждения, над которыми так упорно стремится одержать верх. в противном случае эти и без того мощные силы будут лишь копиться и крепнуть, пока наконец не вырвутся наружу — и окажутся тем разрушительнее, чем дольше их сдерживали. противостоять им зачастую не способна никакая воля.
в красоте заключен ужас. все, что мы называем прекрасным, заставляет нас содрогаться. а что может быть более ужасающим и прекрасным для духа, подобного греческому или нашему, чем всецело утратить власть над собой? на мгновение сбросить оковы бытия, превратить в груду осколков наше случайное, смертное «я».
быть абсолютно свободным... конечно, можно найти и другие, более грубые и менее действенные способы нейтрализовать эти губительные страсти. но как восхитительно выпустить их в одном порыве! петь, кричать, танцевать босиком в полуночной чаще — без малейшего представления о смерти, подобно зверям. эти таинства обладают необычайной силой. рев быков. вязкие струи меда, вскипающие из-под земли. если нам хватит силы духа, мы можем разорвать завесу и созерцать обнаженную, устрашающую красоту лицом к лицу. пусть бог поглотит нас, растворит нас в себе, разорвет наши кости, как нитку бус. и затем выплюнет нас возрожденными.
теперь уже все мы замерли и сидели подавшись вперед. я заметил, что у меня открыт рот, и я слышу каждый свой вдох.
— это, на мой взгляд, и есть страшный соблазн дионисийских мистерий. нам трудно представить себе это пламя чистого бытия.
в тот вечер я записал в дневнике:
деревья охвачены шизофренией и постепенно теряют власть над собой — их новый пылающий цвет свел их с ума. кто-то, кажется ван гог, сказал, что оранжевый — цвет безумия. красота есть ужас. мы хотим быть поглощенными ею, хотим найти прибежище в ее очищающем пламени.
чем более развит человек, чем более он подчинен рассудку и сдержан, тем больше он нуждается в определенном русле, куда бы он мог направлять те животные побуждения, над которыми так упорно стремится одержать верх. в противном случае эти и без того мощные силы будут лишь копиться и крепнуть, пока наконец не вырвутся наружу — и окажутся тем разрушительнее, чем дольше их сдерживали. противостоять им зачастую не способна никакая воля.
в красоте заключен ужас. все, что мы называем прекрасным, заставляет нас содрогаться. а что может быть более ужасающим и прекрасным для духа, подобного греческому или нашему, чем всецело утратить власть над собой? на мгновение сбросить оковы бытия, превратить в груду осколков наше случайное, смертное «я».
быть абсолютно свободным... конечно, можно найти и другие, более грубые и менее действенные способы нейтрализовать эти губительные страсти. но как восхитительно выпустить их в одном порыве! петь, кричать, танцевать босиком в полуночной чаще — без малейшего представления о смерти, подобно зверям. эти таинства обладают необычайной силой. рев быков. вязкие струи меда, вскипающие из-под земли. если нам хватит силы духа, мы можем разорвать завесу и созерцать обнаженную, устрашающую красоту лицом к лицу. пусть бог поглотит нас, растворит нас в себе, разорвет наши кости, как нитку бус. и затем выплюнет нас возрожденными.
теперь уже все мы замерли и сидели подавшись вперед. я заметил, что у меня открыт рот, и я слышу каждый свой вдох.
— это, на мой взгляд, и есть страшный соблазн дионисийских мистерий. нам трудно представить себе это пламя чистого бытия.
в тот вечер я записал в дневнике:
деревья охвачены шизофренией и постепенно теряют власть над собой — их новый пылающий цвет свел их с ума. кто-то, кажется ван гог, сказал, что оранжевый — цвет безумия. красота есть ужас. мы хотим быть поглощенными ею, хотим найти прибежище в ее очищающем пламени.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM